Эх, — спустя долгое время вздохнула Тетушка Фан, и в ее глазах блеснули слезы. — Ладно, не будем об этом. Старые дела, к чему все вспоминать?
Чжан Цяо не стал расспрашивать дальше.
Выйдя из комнаты Цинь Сяоманя, Тетушка Фан послушала прогноз погоды. Тропический шторм должен был вот-вот обрушиться на прибрежные районы, и хотя Ланьчэн не стоял на побережье, его тоже задело: с сегодняшнего вечера впереди на целый месяц затягивался сезон дождей.
Чжан Цяо почувствовал, как заныло в груди.
Вернувшись в комнату, он принялся листать книги, взятые в библиотеке.
Среди людей бытует мнение, что дети не помнят события раннего детства, но на деле все обстоит иначе. Если в малолетстве довелось пережить несчастье, в процессе взросления человек будет тяжко страдать от посттравматического стрессового расстройства, в народе именуемого ПТСР.
Судя по скудному пониманию Чжан Цяо, пусть четких воспоминаний не осталось, но печать боли все равно глубоко въелась в кости и от нее никак не избавиться.
Для Цинь Сяоманя это вылилось в немоту.
Для самого же Чжан Цяо — в боязнь дождливых дней.
Весь вечер Чжан Цяо метался в постели, не находя себе места, а в груди стояла глухая боль — ощущение нехватки кислорода в легких, похожее на то, что бывает после надрывного, до хрипоты плача, от которого перехватывало дыхание так, что невозможно было вздохнуть. Вскоре до слуха донесся глухой стук капель дождя о стекло.
Сезон дождей наступил так, как и обещал.
Чжан Цяо включил прикроватную лампу, приподнялся и завел руку за спину — пижама уже насквозь промокла от холодного пота.
Сделав глубокий вдох, он перевернулся, спустился с кровати, открыл дверь спальни и направился вниз.
Налив на кухне стакан горячей воды и залпом осушив его, Чжан Цяо почувствовал, что снова ожил, и сердцебиение постепенно успокоилось. Он наполнил стакан доверху, собираясь возвращаться в комнату, но когда проходил мимо гостиной, из прихожей донесся шум.
Вскоре, кутаясь в облачко влажного пара, вошел Цинь Инхэн.
По дороге домой поднялся внезапный дождь, но Цинь Инхэн не обратил на это внимания, да и выходя из машины не взял зонт — всего несколько шагов под открытым небом успели намочить его широкие плечи.
Чжан Цяо инстинктивно отступил на шаг назад.
Такое движение отпечаталось в глазах Цинь Инхэна с совершенно иным смыслом; его взгляд помрачнел, и он остановился в прихожей, не делая больше ни шагу.
Разделенные расстоянием в дюжину метров, они издалека смотрели друг на друга. Чжан Цяо слегка кивнул, затем повернулся, зажав в одной руке стакан, а другой подсвечивая дорогу фонариком на телефоне, и медленной поступью пошел вверх по ступенькам.
Стоя к Цинь Инхэну спиной, он не видел его мрачного взгляжа.
В выходные Чжан Цяо отправился в библиотеку сдать книги и набрал новых, а в полдень по приглашению супругов Лао Цю заглянул к ним на огонек, где дочурка Лао Цю по имени Нюню извазюкала его лицо слюнями.
Лао Цю громко рассмеялся и с облегчением произнес: — Цяоэр, ты ведь поднял планку стандартов красоты моей дочки! Теперь я спокоен: когда она вырастет, какой-нибудь паршивец ее вот так просто не утащит!
Вернувшись в усадьбу семьи Цинь, Чжан Цяо только переступил порог и еще не успел переобуться, как Цинь Сяомань стремглав подбежал к нему и, ухватив за руку, потянул за собой вглубь дома.
Чжан Цяо успел сменить лишь одну тапочку, а на второй ноге все еще красовался кроссовок, поэтому ему пришлось прыгать на одной ноге, опираясь на носок, чем он вызвал искренний смех Цинь Сяоманя. Тот тоже попытался повторить его движения, и в итоге они оба так на одной ноге и допрыгали до лестницы.
Лестница одной стороной прилегала к стене и поднималась плавной дугой. Поначалу Чжан Цяо не обращал внимания, но когда Цинь Сяомань присел на корточки и указал пальцем, он заметил, что у основания стены вдоль лестницы установлены маленькие круглые светильники.
Чжан Цяо перевел взгляд выше — такие же лампочки имелись у каждой ступени.
Тетушка Фан месила тесто на кухне и, услышав возню, вышла к ним: — Это дядя Сяоманя установил. Сказал, переживает, что я по ночам буду вставать в темноте, не разгляжу чего и упаду, вот и приспособил эти датчики движения. До чего же чудные лампы: днем не горят, а как только стемнеет, стоит человеку пройти мимо — сразу сами загораются.
Чжан Цяо немного поприседал рядом, изучая новшество, а потом повернулся и спросил: — Он сам их устанавливал?
— Ну конечно, — с гордостью ответила Тетушка Фан. — У дяди Сяоманя руки золотые, он с самого детства любил мастерить что-нибудь своими силами, всякие там машинки собирал.
Цинь Сяомань тоже яростно закивал рядом, а затем выпятил грудь и ткнул пальцем в себя, показывая, что и он внес свой вклад. Когда Цинь Инхэн монтировал светильники, у него не хватило одного шурупа, и именно Сяомань нашел его, лежа на полу.
Чжан Цяо поднялся на ноги и непринужденно бросил: — А вы часто по ночам встаете?
— Да с чего бы, — Тетушка Фан ни капли не заподозрила, что Чжан Цяо выпытывает информацию, и беззаботно рассмеялась. — Я сплю крепко, до самого рассвета, слаще некуда.
Чжан Цяо легко улыбнулся: — Вот как.
Ближе к ночи, когда Цинь Сяомань и Тетушка Фан уже спали, Чжан Цяо сидел в комнате за книгой, а перед отходом ко сну спустился вниз за водой.
Возвращаясь в спальню, он уже привычно собирался включить фонарик, но вдруг что-то вспомнив, убрал телефон, подошел к стене и щелкнул выключателем.
Раздался тихий щелчок, и вокруг воцарилась темнота.
Чжан Цяо закрыл глаза.
Сердце почему-то забилось чуть быстрее. Он поднял руки и легонько хлопнул в ладоши в воздухе, одновременно открывая глаза.
В тот самый миг на стене у лестницы вспыхнула гирлянда ночных огней.
Они ярко сияли в темноте.
Словно усыпанные звездами небеса, указывающие ему путь.
Глава 11
Чжан Цяо постепенно приноровился угадывать время возвращения Цинь Инхэна.
В тот вечер он немного засиделся за полночь и, решив, что пора, отложил книгу.
Едва он спустился вниз и не успел допить и половины стакана воды, как снаружи посшушал звук мотора. Чжан Цяо насторожил слух и тут же услышал щелчок открывающейся двери.
— Ой, господин Инхэн, вы поосторожнее.
Этот голос показался знакомым, и принадлежал он явно не Цинь Инхэну. Чжан Цяо нахмурился и быстрым шагом направился к прихожей.
Цзян Нань как раз помог Цинь Инхэну устроиться на банкетке для обуви, как вдруг рядом неожиданно возникла чья-то фигура. Он испуганно вздрогнул, но, подняв голову и увидев Чжан Цяо, с облегчением выдохнул.
— Это ты.
Чжан Цяо издал короткое «угу», но взгляд его был прикован к Цинь Инхэну. Тот весь пропах алкоголем — и без лишних вопросов было понятно, что он напился, причем, судя по всему, изрядно. Склонив голову, он полностью спрятал лицо в тени и сидел неподвижно, так что Чжан Цяо даже не мог понять, спит он или бодрствует.
— Как ты его сейчас назвал?
— Господин Инхэн.
http://bllate.org/book/25957/3108135
Готово: