В конце концов он попросил брата отвезти родителей на машине обратно в отель, а сам остался еще ненадолго, рассчитывая, что у Су Лина посиделки тоже должны были закончиться, и лишь после этого отправил сообщение.
Содержимое этих двух сообщений в WeChat высветилось на экране, и сидевший рядом Хань Хунсюань бросил на него мимолетный взгляд, тоже заметив проявление заботы со стороны Чжэн Таймина.
Су Линь смутно почувствовал тревогу, коротко ответил на сообщение парой слов, перевел телефон в беззвучный режим, сунул обратно в карман и больше не заглядывал в экран. Он не смел ничего объяснять Хань Хунсюаню, смертельно боясь сболтнуть лишнего и совершить ошибку.
Ужин закончился еще не было десяти, и друзья Хань Хунсюаня собирались провести ночь в одном из отелей с горячими источниками, но Хань Хунсюань сослался на дела и увез Су Линя пораньше.
Сев в машину, Хань Хунсюань велел водителю:
— Домой.
Су Линь услышал это и замер: за три года рядом с Хань Хунсюанем тот ни разу не приводил его к себе домой.
Су Линь тихонько предложил:
— Я лучше сам вызову такси...
Водитель уже тронулся с места, а Хань Хунсюань не дал Су Линю никаких объяснений, устроившись на сиденье и отвечая на рабочие звонки.
Меньше чем через полчаса машина въехала на территорию жилого комплекса с охраной и остановилась на закрепленном за хозяином месте. Су Линь в тревожном предчувствии вышел из машины и последовал за Хань Хунсюанем в лифт прямого доступа.
Цифры на дисплее быстро поднимались, а сердце Су Линя падало все ниже.
Едва они вошли, домашняя прислуга вышла их встретить. Хань Хунсюань бросил пальто прямо в руки слуге, тут же грубо схватил Су Линя, втащил в гостиную и с размаху швырнул на диван.
Никто не смел подойти или попытаться вмешаться в дела Хань Хунсюаня. Су Линь несколько секунд приходил в себя от удара, приподнялся, опираясь на руки, и поднял взгляд на мужчину с рассерженным лицом, чувствуя необходимость оправдаться.
— Ты сам при капитане назвал меня Линли, теперь любой понимает, каково мое положение.
Услышав его вполне разумные доводы, Хань Хунсюань рассмеялся от ярости:
— Ты еще помнишь, что ты мой человек!
От только что пережитого грубого обращения в Су Лине тоже проснулся какой-то бунтарский дух, и он горько усмехнулся:
— Да во всей компании все прекрасно знают: и награду мне купил щедрый покровитель, и квартиру подарил он же, а для выступлений мне подбирают самые целомудренные наряды...
Су Линь все же был застенчив и не стал продолжать.
Однако все его поведение в этот момент казалось Хань Хунсюаню так или иначе связанным с Чжэн Таймином.
То, как Чжэн Таймин смотрел на Су Линя сегодня в японском ресторане, было слишком очевидно — такое увлечение и однимизну невозможно было скрыть.
Человек, которого Хань Хунсюань холил и лелеял три года, человек, которому целиком и полностью принадлежало все, чем он обладал сейчас — разве мог он позволить кому-то другому зариться на него?
Каждое слово Су Линя о покровителе окончательно вывело Хань Хунсюаня из себя.
Су Линь понимал, что у него нет веских аргументов для возражений, и после нескольких попыток проявить твердость его голос затих:
— Капитан просто заботится об участниках, мы не общаемся за пределами группы.
Однако у Хань Хунсюаня не осталось терпения слушать его объяснения. Он навис над Су Линем, прижав того к углу дивана, зафиксировал его лицо рукой и редкостно гневно произнес:
— Этот парень положил на тебя глаз.
Заметив промелькнувший в глазах Су Линя страх, мужчина стал еще холоднее:
— Раз ты мой человек, докажи это, и покажи, что деньги, потраченные на тебя, ушли не в пустую.
Су Линь понимал, что этой ночью ему не спастись, и, объятый жутким страхом, изо всех сил попытался вырваться. Но физические силы были слишком неравны: он лишь успел соскользнуть с дивана, как Хань Хунсюань рывком вернул его на прежнее место, снова взявши под полный контроль.
Грубые волокна плетеного ковра царапали кожу на спине, и когда его руки завели над головой, никогда прежде не испытываемые чувства обиды и стыда достигли в сердце Су Линя предела.
В конце концов они находились в гостиной, совершенно открытом пространстве, где домашняя прислуга то и дело передвигалась по другим комнатам. Су Линь даже представить не мог, до какой же степени это унизительно — быть застигнутым врасплох за подобным занятием.
Его сопротивление было яростнее, чем когда-либо прежде, а губы то и дело срывались на тихие ругательства, смешанные с мольбами и всхлипываниями, пока он умолял Хань Хунсюаня отпустить его.
Но Хань Хунсюань, разозленный тем, что тот раз за разом называл его покровителем, крепче сжал его запястья, единым движением разорвал воротник одежды и заставил выполнять супружеский долг.
Пока Хань Хунсюань не понял, что что-то не так. Пальцы руки, сжимавшей щеку Су Линя, нащупали какую-то теплую жидкость. Он резко отдернул руку, отпуская того, кто был у него в объятиях, и увидел, что лежащий на ковре Су Линь весь в крови — она текла по уголкам губ и между зубами, сам он все еще дрожал от недавней борьбы, а исторгаемая изо рта кровь была размазана повсюду.
Хань Хунсюань замер на секунду, а затем тут же наклонился, чтобы разжать ему рот.
Су Линь, сопротивляясь, неосторожно прикусил губу и кончик языка. Травма была случайной, но из-за сильного сжатия зубов кровь хлынула бурно, потекла по щеке и быстро закапала на ковер.
Су Линь не видел раны во рту, он ощущал лишь то, как привкус крови заполнил всю ротовую полость, а подбородок стал липким.
Но стоило ему заметить, что Хань Хунсюань пытается его придержать, как из-за защитной реакции он снова попытался вырваться и отпрянуть.
Хань Хунсюань ухватил его за обе руки, кое-как зафиксировав на месте, и его тон смягчился:
— Не двигайся, дай посмотрю, где ты прикусил.
Говоря это, он одновременно вытащил со столика несколько салфеток и прижал к его кровоточащим губам.
Половина лица Су Линя оказалась закрыта салфеткой, а оставшиеся глаза во все глаза уставились на Хань Хунсюаня.
Во взгляде этом отражалась целая гамма сложных чувств: злость, изумление, бессилие, беспомощность — там было понемногу от всего.
После столь бурной сцены Хань Хунсюань тоже успокоился.
Салфетка, прижатая к ране, быстро намокла. Он вытащил еще несколько, одной рукой поддерживая Су Линя за затылок, а второй продолжая прижимать салфетку к ране.
В гостиной воцарилась тишина, и мягкий свет встроенных ламп освещал капли крови, разлетевшиеся повсюду.
Су Линь больше не сопротивлялся, он сидел на ковре с опущенными плечами, позволяя Хань Хунсюаню делать с ним все, что тот пожелает.
Еще через пять-шесть минут кровотечение из раны почти остановилось. Хань Хунсюань отпустил его, повернулся и велел прислуге принести горячее полотенце, после чего аккуратно стер им кровь с лица Су Линя.
— Больше не течет, — голос Хань Хунсюаня снова стал привычно спокойным и ровным. Достав телефон, он включил на полную мощность фонарик. — Открой рот, я посмотрю на рану внутри.
Су Линь с бесстрастным лицом подчинился. На кончике языка и внутренней стенке щеки были видны прокушенные нежные ткани, они еще медленно кровоточили, но ранение было несерьезным, день-два — и все должно было полностью зажить.
http://bllate.org/book/25956/3108065
Готово:
