Прохладный ветерок легко обдувал гостевые домики в западном крыле Монастыря Линьмэнь. Неизвестно откуда доносились переливчатые звуки ветряных колокольчиков, чей чистый и мелодичный звон нарушал странную, тревожную тишину, царившую в комнате.
— Линьэр…
Услышав, как И Цзэбин бормочет себе под нос это смутно знакомое имя, И Шугэ невольно нахмурился, тут же сбросил с себя его лапающую руку и недовольно бросил:
— Молодой господин, я вовсе не какой-то Линьэр. Прошу вас, ведите себя пристойнее.
Услышав это, И Цзэбин на мгновение замер, а затем его лицо густо покраснело. Заикаясь, он принялся оправдываться:
— Прости… я… нет, ты не так понял… На самом деле шрам на твоем плече оставил я, и я очень сожалею об этом. Я просто хотел посмотреть, зажила ли рана.
С этими словами в комнате вновь воцарилось странное молчание. И Шугэ нахмурился, недовольно взглянул на И Цзэбина, а затем лег и закрыл глаза, собираясь спать.
Мгновение спустя он услышал, как И Цзэбин тихо вздохнул и произнес:
— Прости… я пойду подышу воздухом.
Сразу после этого И Цзэбин действительно отворил дверь и вышел из комнаты — до слуха донесся лишь скрип закрывающейся створки, растаявший в ночной темноте.
И Шугэ мысленно с облегчением выдохнул, а затем подушечками пальцев коснулся шрама, к которому только что прикасался И Цзэбин. И точно — он нащупал на коже следы какого-то странного порошка.
Поднося порошок ближе к носу и принюхиваясь, он сильно нахмурился: ему была знакома эта субстанция. Подобный порошок изготовляли исключительно в Поместье Исинь, и он служил для проверки человека на амнезию.
Вот только этот порошок был невероятно дорог: цветок, служивший главной основой для снадобья, распускался лишь раз в десять лет, период его цветения длился совсем недолго, а сбор был сопряжен с огромными трудностями. Он никак не ожидал, что И Цзэбин потратит столь ценное средство на него. Из этого следовало, что И Цзэбин вовсе не верил в его потерю памяти и по-прежнему относился к нему с подозрением.
При этой мысли сердце И Шугэ тут же залило яростью. Однако он понимал, что сейчас ему ни в коем случае нельзя выдавать себя: стоило разоблачить его, как страдающего от внутренних ран юношу ждала бы страшная участь. Его бы либо прикончили люди из боевых искусств Дунминя, либо до смерти замучил собственный приемный отец, ведь Лагерь Чимей не нуждался в бесполезных пешках.
К счастью, еще до того, как И Цзэбин успел что-либо предпринять, он применил скрывающий гу [предупреждение: ядовитый жук/червь], и этот паразит временно заблокировал его акупунктурные точки, перекрыв действие порошка и не позволив тому проявить свою силу. Подумав об этом, он тихо выдохнул, а затем крепко сжал кулаки, поклявшись про себя, что непременно заставит И Цзэбина мучиться перед смертью.
В то же время на крыше гостевого домика гулял прохладный ветерок. И Цзэбин лежал навзничь, глядя на усыпанное звездами небо. Среди этой череды черепичных крыш и глухих стен два полных сил юноши предавались собственным тайным помыслам, и их мысли, подгоняемые ночным ветром, блуждали среди бескрайних звездных миров.
++++
Время летело незаметно, и не успели они оглянуться, как И Цзэбин и И Шугэ уже целую неделю прожили в Союзе Боевых Искусств. За это время Дэн Чэнван обнаружил, что И Шугэ не только страдает амнезией и полностью лишился боевых искусств, но порой выглядит каким-то отрешенным — судя по всему, он получил тяжелые внутренние повреждения, от которых пострадал и его разум.
Поэтому Дэн Чэнван предположил, что тот должен быть самым обычным бродягой, чья судьба, должно быть, весьма жалостлива. К тому же, поскольку Дэн Чэнван так и не сумел найти способ исцелить его потерю памяти, он посоветовал И Цзэбину увезти юношу обратно в Поместье Исинь, чтобы тот мог найти своих родных, а заодно проверить, не сможет ли отец И Цзэбина излечить его амнезию.
Однако И Цзэбин вовсе не хотел возвращаться в это полное боли место, а потому привез его в Секту Наньюн.
В этот день солнце палило нещадно. Среди знойной летней жары, завидев крупные иероглифы на воротах Секты Наньюн, И Шугэ невольно нахмурился и с подозрением спросил И Цзэбина:
— Молодой господин И, разве вы не собирались отвезти меня в Поместье Исинь искать родственников?
Он немного опасался, что обладающие могущественной силой вонючие даосы из Секты Наньюн раскусят его маскировку.
И Цзэбин, поднимаясь по ступеням, бросил через плечо:
— Я не хочу возвращаться туда так быстро. В конце концов, твоя амнезия — не смертельная рана, ее можно лечить не спеша. К тому же в Секте Наньюн тоже хватает искусных мастеров и необычных людей, глядишь, здешний даос и тебя на ноги поставит.
Услышав это, И Шугэ свирепо уставился на спину И Цзэбина, но, будучи не в силах ничего изменить, был вынужден шаг за шагом плестись следом.
Впрочем, так даже лучше: всего через несколько дней действие его гу полностью рассеется, и тогда, глядишь, ему удастся воспользоваться И Цзэбином, чтобы отыскать удобный момент и выполнить задание в Секте Наньюн. При этой мысли он вновь принялся строить в уме планы на ближайшие дни.
Вскоре И Цзэбин окольными тропами привел его в Южный Двор Секты Наньюн. По пути им попалось несколько адептов секты: те очень дружелюбно приветствовали И Цзэбина, а поглядев на него самого, лишь недоуменно моргали, но расспрашивать ни о чем не стали.
Следуя за И Цзэбином в Южный Двор, И Шугэ увидел, как из комнаты выходит даос среднего возраста. И Цзэбин тут же поспешил вперед с приветствием:
— Даос Цинь, как вы здесь оказались? Тысяча извинений, в прошлый раз мне пришлось уйти без прощания, и вот я снова пришел побеспокоить вас.
Цинь Сыян с улыбкой ответил:
— Ничего страшного, пустяки. К тому же я уже получил ваше письмо.
С этими словами Цинь Сыян перевел взгляд на опустившего голову И Шугэ:
— Это тот самый брат, о котором вы упоминали в письме?
— Именно он, — ответил И Цзэбин и тоже посмотрел на своего спутника. — Сяо Цзе, это даос Цинь.
Прятавший глаза И Шугэ быстренько закатил глаза, после чего через силу приподнял голову и вежливо улыбнулся Цинь Сыяну:
— Здравствуйте, даос Цинь.
Увидев его лицо, Цинь Сыян на мгновение замер, а затем с улыбкой произвел:
— И впрямь точь-в-точь как ученик твоего отца Цзи Инлинь. Похоже, он и правда давным-давно потерянный сын Цзи Фэна.
Услышав это, И Шугэ невольно нахмурился. За последнее время И Цзэбин часто заводил разговор о тех двоих — Цзи Фэне и Цзи Инлине, — неустанно вбивая ему в голову мысли о том, что они с Цзи Инлинем — братья-близнецы. Но в его собственных воспоминаниях он был брошенным младенцем, которого приемный отец спас из пасти диких зверей и с малых лет растил в Лагере Чимей, пока он не вырос в безупречную Призрачную Тень.
В его мире не было ни родителей, ни братьев. А потому слова И Цзэбина казались ему бредом сумасшедшего. Возможно, он действительно выглядел похожим на того человека, о котором говорил И Цзэбин, но он считал это лишь простым совпадением. И Цзэбин же, заметив его сходство с неким Линьэром, просто сделал из него живую замену и держал подле себя лишь для удовлетворения собственных эгоистичных желаний. Ради этого он даже сочинил историю о потерянных близнецах, чтобы одурачить притворяющегося потерявшим память юношу. От этих мыслей отвращение к И Цзэбину в его сердце стало еще сильнее.
http://bllate.org/book/25943/3106756
Готово:
