Вчера Ди Цие явился словно воин, ниспосланный самими Небесами, и, можно сказать, спас армию Чу от неминуемой гибели.
Чтобы рассказать об этом сражении, нужно прежде объяснить положение дел в округе Шу.
Император династии Янь, миновав средний возраст постепенно превратился в тирана, доведя до восстания героев со всех концов Поднебесной. Но Небеса, видимо, были слепы: пока народ по всей стране поднимался с оружием в руках, император Янь взял да и умер на танцовщице, так и не вкусив ни капли заслуженного возмездия.
Однако государство не может оставаться без правителя ни единого дня. Поэтому на престол кое-как вытолкали сына тирана, который только и умел, что упражняться в сочинительстве. Этот император-книжник, вцепившись в ногу своего беззаветно преданного канцлера, пытался выжить, зажатый между четырьмя могущественными аристократическими кланами.
Герои со всех концов Поднебесной быстро приноровились к новым обстоятельствам, сменили лозунг «Уничтожить тиранию Янь» на «Очистить окружение государя» и продолжили воевать.
Однако все они словно по негласному уговору избегали прямого наступления на Шу. Поэтому даже спустя пять лет борьбы за власть над Поднебесной округ Шу по-прежнему мог спокойно держаться в стороне от всеобщей смуты.
Все сходились во мнении, что завоевать Шу чрезвычайно трудно. Во-первых, сами пути в Шу были труднопроходимыми. Во-вторых, силы округа Шу оставались разрозненными и не подчинялись единому руководству. Хотя династия Янь и пожаловала титул Шу-вана одному из представителей рода Ян, в самом Шу на этого никчемного человека никто никогда не обращал внимания.
Одним махом такую крепость не возьмешь, а затягивать войну тоже опасно: можно просто не выдержать затяжного противостояния.
Располагая главной военной базой в округе Цзин, войска Чу сначала завоевали округ Синь и лишь после того, как обеспечили безопасность тыла, принялись точить мечи и готовить наступление на Шу. С самого начала они рассчитывали на долгую войну.
И старания не пропали даром. Цзян Ян и Ао Гэ действовали осторожно и последовательно, постепенно откусывая от Шу все новые территории. Особенно после того, как талантливый полководец Шу Лу И перешел на сторону Чу, войска Гу Ле захватили большую часть округа. А Шу-ван Ян Тин к тому времени уже давно превратился в гостя шатра главнокомандующего армии Чу.
Вчера Гу Ле настоял на том, чтобы лично возглавить войска, и повел большую армию на север, намереваясь одним сражением завершить всю кампанию.
Однако то, что Шу-ван Ян Тин был никчемным человеком, вовсе не означало, что у жителей Шу не осталось ни гордости, ни мужества.
Поначалу вчерашнее сражение складывалось вполне предсказуемо: войска Чу уверенно продвигались вперед, почти не встречая сопротивления. Гу Ле был чрезвычайно искусен в сражениях на воде, а вот в сухопутных боях его способности считались довольно посредственными. Но с таким прямолинейным наступлением он вполне мог справиться.
Кто бы мог подумать, что внезапно последует неожиданная атака! Неизвестно откуда появившиеся воины Шу ударили по центру армии Чу, разорвав связь между ее передовыми и тыловыми частями. Сражаясь с отчаянной яростью и совершенно не страшась смерти, они стремительно бросились в атаку и в мгновение ока окружили сразу трех командующих: Гу Ле, Цзян Яна и Лу И.
Единственной надеждой на спасение оставался Ао Гэ, которого противник по недосмотру оставил за пределами окружения. Однако тот, опасаясь навредить своим, неожиданно не решился действовать. На поле боя все меняется в одно мгновение, разве можно позволить себе бесконечные колебания? Цзян Ян от злости даже принялся поминать чужую матушку!
Гу Ле всегда сохранял хладнокровие перед лицом опасности. Однако теперь положение стало безвыходным, и он никак не мог придумать, как вырваться из окружения. Воины Шу шаг за шагом сжимали кольцо, и гибель была уже совсем близка.
И именно в этот момент из леса у подножия горы, куда не дотягивалось окружение Шу, внезапно один за другим начали выскакивать всадники. Следуя за приметной фигурой в белых одеждах и железных доспехах, они с громкими криками «Войска Шу угодили в ловушку!» и «Чжугун все предусмотрел!» устремились вниз по склону. Застигнув воинов Шу врасплох, всадники пробили в их рядах узкий проход и с боем двинулись к окруженным.
Все произошло в считаные мгновения. Гу Ле трижды громко расхохотался и во весь голос приказал:
— Подкрепление, которое мы подготовили, прибыло! В атаку!
За исключением Цзян Яна, даже левый и правый дуду[1], непосредственно подчинявшиеся Гу Ле, поверили, что все это действительно было частью хитроумного замысла чжугуна. В одно мгновение отчаяние обреченных на скорую гибель сменилось в их сердцах неудержимым боевым воодушевлением. Боевой дух взлетел до небес, и воины вслед за своим главнокомандующим бросились на прорыв. Соединившись с небольшим отрядом всадников, они с боем превратили крохотный шанс на спасение в возможность, превосходившую все ожидания.
Лица воинов раскраснелись от возбуждения. Между тем солдаты Шу, державшие их в окружении, тоже невольно начали подозревать, что их действительно кто-то предал и заманил в ловушку Чу-вана. Силы Шу и без того были разобщены, а стоило возникнуть подозрениям, как все стало еще хуже. Столкнувшись с воодушевленными и полными боевого духа воинами Чу, солдаты Шу начали отступать, терпя одно поражение за другим. В какой-то момент человек в белых одеждах и железных доспехах незаметно принял командование наступлением и блестящим маневром сам окружил войска Шу, после чего разгромил их всех до единого.
Одного этого сражения было достаточно, чтобы Ди Цие получил генеральскую печать.
Услышав, как Гу Ле назвал его «талантом, дарованным самими Небесами», Ди Цие слегка оживился. Он улыбнулся своему отражению в бронзовом зеркале, где его волосы были собраны в кривой пучок, а заодно и Гу Ле:
— Да, сражение я провел действительно неплохо. Но заслуга принадлежит не только мне.
Да он еще и скромничать умеет.
Гу Ле тоже взглянул в бронзовое зеркало. Заметив, что Ди Цие по-прежнему смотрит на него с таким уверенным видом, словно только и ждет, чтобы его расспросили, он поинтересовался:
— Что ты имеешь в виду?
Ди Цие тут же принялся увлеченно объяснять, и от прежней растерянности не осталось и следа:
— Успех этого сражения зависел от двух ключевых обстоятельств. Во-первых, все подразделения армии Чу имеют единую организационную структуру. Даже отборные войска, подчиняющиеся нескольким старшим генералам, устроены одинаково. Благодаря этому мне удалось обманом заставить солдат подчиняться моим приказам. В противном случае возможность нанести удар была бы упущена в мгновение ока, и тогда даже бессмертные небожители никого бы не спасли. Во-вторых, ты… чжугун вовремя сориентировался и пришел на помощь. Если бы не твоя своевременная поддержка, отряд разрозненных солдат, который я привел, уже достиг бы предела своих сил в едином порыве наступления. Малейшая заминка, и воины Шу могли бы догадаться, что мы всего лишь блефуем. Тогда я не смог бы не то, что тебя спасти, а и сам непременно погиб бы.
Вот теперь Гу Ле узнавал в Ди Цие того самого бога войны, которого знал по прошлой жизни. И тот даже не забыл назвать его «чжугуном»! Ну наконец-то! Вот только за своими словами он совершенно не следил.
В прошлой жизни Гу Ле совершенно не хватало терпения, когда приходилось кого-то учить. Особенно если ученик был не так умен, как он сам. За те три года наследник престола успел настолько измучить его своей тупостью, что Гу Ле при малейшей глупости тут же поднимал руку и отвешивал ему звонкий щелбан по макушке. Поэтому наследник Великой Чу, хотя и занимал положение ниже лишь одного человека и выше десятков тысяч, на самом деле частенько ходил с шишками на голове.
По привычке Гу Ле поднял руку и легонько стукнул Ди Цие по затылку:
— Все о смерти да о смерти. Совсем за языком не следишь.
Неожиданно получив по голове, Ди Цие слегка опешил. Потом перевел взгляд, сжимая в руке деревянный гребень, и сказал:
— Но сейчас у меня получается все-таки лучше, чем в самом начале, верно? Меня никто этому не учил, откуда же мне уметь? Проще надеть шлем, и все.
— Не будешь же ты целыми днями ходить в шлеме, — Гу Ле не удержался от смеха. Взгляд его потемнел, и он с улыбкой добавил: — А еще говоришь, что не молодой господин.
Ди Цие повернулся к нему и поднял голову. Он то хмурил брови, то снова разглаживал их, а потом очень тихо произнес, непонятно, самому себе или Гу Ле:
— Ты только что улыбнулся.
Гу Ле не понял, к чему тот клонит, и терпеливо стал ждать продолжения.
Однако Ди Цие вместо этого принялся объяснять совсем другое:
— В детстве меня кто-то подобрал и забрал к себе в глухие горы. Он непременно хотел, чтобы я стал его учеником. Сам он волосы не причесывал и меня не научил. Когда мои волосы отрастали, я просто обрезал их покороче, а оставшиеся стягивал тканевой лентой. Очень удобно. Недавно я сбежал из гор и зашел в лавку купить одежду. Хозяйка, пожилая женщина, решила, что на меня напали разбойники, и сама помогла мне причесаться.
Помолчав немного, он счел необходимым еще раз подчеркнуть:
— Я правда не молодой господин.
И снова Гу Ле услышал о его прошлом то, чего прежде никогда не знал.
Кажется, теперь он начал понемногу понимать характер Ди Цие.
— О том, что ты обрезал волосы, когда они отрастали, лучше не рассказывай кому попало, — вздохнул Гу Ле. Он совершенно не представлял, как этот человек умудрился вырасти настолько диким и неприспособленным к обычной жизни. — Недаром говорится: «Тело, волосы и кожа дарованы нам родителями». Это всем известно. Волосы нельзя просто так брать и отрезать.
При этом Гу Ле не стал расспрашивать его дальше, чем немало удивил Ди Цие:
— А ты не спросишь, откуда я на самом деле взялся?
— А если спрошу, ты ответишь? — Гу Ле приподнял бровь.
Ди Цие поднял на него глаза, немного подумал и ответил:
— Цзян Ян сказал, что героев не спрашивают, откуда они родом.
Гу Ле с улыбкой подхватил:
— Хорошо сказано: «Героев не спрашивают, откуда они родом». Я могу не расспрашивать тебя о твоем происхождении, но есть один вопрос, который я, как Чу-ван, не могу не задать.
Ди Цие слегка нахмурился, приготовившись слушать.
— «Вся Поднебесная суетится ради выгоды, вся Поднебесная мечется в погоне за выгодой»[2], — Гу Ле посмотрел Ди Цие прямо в глаза. — Ди Цие, ради чего ты пришел служить в армию Чу?
Однако Ди Цие с облегчением вздохнул, словно Гу Ле задал ему самый простой вопрос на свете.
Он отошел от туалетного столика и опустился на одно колено, чтобы поклясться в верности своему господину, хотя тот, возможно, и не поймет скрытого смысла его слов.
— В этой жизни Ди Цие пришел ради тебя.
Чу-ван помог Ди Цие подняться, на мгновение задержал взгляд на лежавшем на столике обычном боевом клинке, каких немало встретишь на поле боя, затем развернулся и ушел.
[1] Дуду (都督) — высокий военный чин в традиционном Китае, обозначавший командующего войсками. Левый и правый дуду занимали соответствующие командные должности в военной иерархии.
[2] Вся Поднебесная суетится ради выгоды… (天下熙熙，皆为利来；天下攘攘，皆为利往) — знаменитое изречение из «Исторических записок» («Ши цзи») Сыма Цяня, из раздела «Жизнеописания тех, кто преуспел в накоплении богатств» (货殖列传).
http://bllate.org/book/25938/3265653
