Выйдя наружу, Цзян Жُньцзинь огляделся по сторонам, словно уловив носом какую-то опасность, и быстрыми шагами направился вперед.
Летняя ночь выдалась душной, под фонарями гудели комары. Тан Юйтин следовал за Цзян Жُньцзинем и в конце концов остановился перед железной дверью.
Это был черный вход в бар Карнавал, что прятался в переулке впереди. Заведение пришло в запустение, наполовину приоткрытая дверь выглядела потрепанной и покрытой ржавчиной, а сверху пестрели обрывки каких-то нелепых объявлений.
Изнутри вышел официант в жилетке, таща две коробки с пустыми бутылками, и свалил их в угол. Заметив стоявшего у входа Тан Юйтина, похожего на студента, он рявкнул:
— Вали, вали, вали отсюда, сюда нельзя!
Сказав это, он крикнул в сторону трехколесного велосипеда с горящими фарами неподалеку:
— Брат Ли, сюда!
Нельзя? Но Тан Юйтин только что собственными глазами видел, как Цзян Жُньцзинь вошел в эту дверь. Он мгновенно стер с лица легкую улыбку, бросил взгляд на подъезжающий трехколесный велосипед, а затем развернулся и ушел.
Любопытство должно иметь границы. Если бы Фу Цю понимала это правило, она бы не порвала отношения с Тан Цзуннянем и, конечно же, не лишилась бы рассудка, закончив свою жизнь в печальном положении в Шэньччэнском санатории.
Тан Юйтин прекрасно понимал это, но, без сомнения, унаследовал этот «недостаток» Фу Цю без остатка.
В субботу он вернулся из прибрежного санатория. Фу Цю в тот день была на редкость ясна умом, и он долго просидел с ней во дворе. Когда он сошел с автобуса, было уже девять часов вечера.
Самый короткий путь от автобусной остановки до дома неизбежно пролегал через этот «квартал красных фонарей». Тан Юйтин обычно не ходил здесь, но сегодня и впрямь было слишком поздно.
Как и в «деревнях внутри города», местные дворники заглядывали сюда лишь раз в неделю. Сроки еще не подошли, и мусорные кучи не были убраны, источая в духоте мерзкий запах гниения, который плодил бесчисленных мух и комаров.
Тан Юйтин завернул в глухой переулок. В круглосуточном магазинчике без продавца горел персиково-розовый свет, придавая густой ночной темноте невыносимо двусмысленный оттенок.
У входа в переулок стояла женщина из парикмахерской, еще не нашедшая клиентов. При тусклом свете было видно, что у нее длинные золотистые волосы с иссушенными кончиками, а лицо густо и вызывающе накрашено, но это всё равно не могло скрыть тот факт, что ее молодость осталась позади.
Покуривая сигарету, женщина бросила кокетливый взгляд на Тан Юйтина:
— Красавчик, уже поздно. Не хочешь составить сестричке компанию? Я возьму с тобой полцены.
Тан Юйтин опустил взгляд и холодно окинул женщину взглядом, а затем бесстрастно бросил:
— Проваливай.
Лицо женщины изменилось:
— Ах ты...
— Ой, сестрица, тебе же уже тридцать, хорош каждый день мечтать о молоденьких и приставать к пацанам! В каком возрасте положено, таких клиентов и цепляй.
В этот момент неподалеку раздался насмешливый голос, и Тан Юйтин невольно повернул голову на звук.
Танцовщицы из Карнавала в коротких сценических юбках жались друг к другу, куря и отдыхая под фонарем.
Женщина из парикмахерской уперла руки в боки и яростно принялась отчитывать только что заговорившую танцовщицу:
— Ты, старая карга, еще смеешь мне что-то говорить! А ну вали отсюда, не мешай мне работать.
Танцовщица не желала сдавать позиции и тоже прикрикнула на нее:
— Сама вали! Это вход в мое заведение.
— Ладно, хватит вам, Хуа-цзе, скоро на сцену выходить, пошли назад, — хрипло бросила одна из танцовщиц, стоявшая в тени. Потушив сигарету, она повернулась и направилась к черному входу в бар.
Эта фигура была очень тощей; из-под короткой юбки виднелись стройные ноги без чулок, но гладкие и чистые. Черные длинные волосы закрывали лицо, она протянула руку и откинула их в сторону, обнажив глаза — узкие, красивые, с густыми накладными ресницами, опущенными вниз, что не могло скрыть угрюмости.
Сквозь яркий и вульгарный макияж Тан Юйтину хватило лишь одного взгляда, чтобы безошибочно узнать в этом человеке знакомого ему Цзян Жُньцзиня.
Цзян Жُньцзиня, одетого в женское платье и переодетого женщиной.
Лихо выпорхнувший из ресторана Цзян Жُньцзинь, однако, не смог сохранить этот шикарный вид до самого конца. Сидя в такси, он согнулся пополам, поморщился и постучал по спинке сиденья водителя:
— Шеф, остановите сразу за перекрестком.
До пункта назначения оставалось еще какое-то расстояние, и водитель, на ходу бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, озабоченно спросил:
— Что такое?
Во рту у Цзян Жُньцзиня с самого ресторана подкатывала кислая желчь, ему казалось, что в следующую секунду его вырвет. Превозмогая себя, он перевел дыхание:
— Укачало, сейчас вырвет.
— Э-э, ладно-ладно, потерпи немного, светофор вот-вот проскочим.
Водитель хотел прибавить газ, но не решался резко жать на педаль, поэтому просто полностью опустил стекла с обеих задних сторон.
Вечерний ветерок с городской суетой ворвался в салон, и головокружение Цзян Жُньцзиня немного отступило, но тошнота, клокотавшая в желудке, никуда не делась. Пальцы, вцепившиеся в переднее сиденье, судорожно выпрямились, на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
Водитель медленно проехал перекресток. Едва машина остановилась, Цзян Жُньцзинь торопливо распахнул дверь, пулей выскочил наружу и, даже не захлопнув ее за собой, изо всех сил сблевал прямо в зеленые насаждения.
Желудок свело судорогой. За вечер он почти ничего не съел, и под конец его уже ничем не рвало, оставались лишь позывы к рвоте на нервной почве. Сопли и слезы размазались по лицу, Цзян Жُньцзинь тяжело дышал. Приняв из рук водителя пачку салток, он вытерся и хрипло произвел:
— Спасибо.
Глядя на землистое лицо Цзян Жُньцзиня, водитель и сам почувствовал спазмы в животе. Он нахмурился и участливо спросил:
— Поедем дальше?
— Нет, тут совсем недалеко, боюсь, если продолжу ехать, вас стошнит в машине.
Цзян Жُньцзинь достал телефон, рассчитался с водителем и направился в ближайшую закусочную.
Там было шумно и людно, и едва он вошел, как на него уставилось множество глаз.
Игнорируя эти оценивающие взгляды, Цзян Жُньцзинь прошел прямиком в туалет, открыл кран, прополоскал рот и плеснул в лицо пару пригоршней воды. В зеркале на него смотрело отражение с безумно покрасневшими глазами — более жалкого зрелища придумать было сложно.
Он думал, что давно уже всё отпустил, но в конце концов понял лишь то, что всё это время хорохорился.
Позорно. Правда, до жути позорно.
Сделав вид, что ему всё равно, Цзян Жُньцзинь отвел взгляд, но собраться с мыслями так и не успел — в кармане зазвонил телефон.
Опустив голову, он увидел, что звонит Чэнь Ань.
Опечаленный Цзян Жُньцзинь прислонился спиной к колонне у входа и принял вызов. Закрыв глаза, он обессиленно произнес:
— Алло, что такое?
— Разве ты не приболел? Я думал зайти проведать тебя. Судя по голосу, тебе всё еще не лучше?
Чэнь Ань был коллегой из того самого первого бара, где работал Цзян Жُньцзинь. Позже судьба забросила их в другое заведение, они снова оказались вместе, естественно сблизившись и став одними из немногих его друзей в Шэньччэне.
После открытия нового бара графики и смены у них не совпадали, поэтому Чэнь Ань, судя по всему, только сегодня узнал о том, что тот взял больничный.
Голос Цзян Жُньцзиня невольно потеплел:
— Лучше, конечно лучше. Пустяковая простуда, сколько она может длиться?
Чэнь Ань усмехнулся:
— Ты дома?
— Нет, но скоро буду. Ты уже приехал?
— Еще нет. Ты где? Я подъеду на машине, заберу тебя.
— Не нужно, я уже возле своего жилого комплекса, крюк делать неудобно, езжай сразу ко мне домой.
— Хорошо, тогда до встречи.
С детства Цзян Жُньцзинь не страдал укачиванием, и сегодняшний случай был чистой случайностью. Впрочем, оставшуюся часть пути он даже не рискнул ехать на метро — просто взял напрокат велосипед у дороги и крутил педали до самого дома.
Видимо, простуда еще не до конца отступила: от такой незначительной нагрузки, когда он добрался до дома, у него уже не осталось сил.
Войдя, Цзян Жُньцзинь переобулся в тапочки. Уходя, он забыл закрыть окно на балконе, и поднявшийся за ночь ветер трепал занавески. Он подошел и задвинул створку.
В комнате мгновенно стихло. Мозг Цзян Жُньцзиня словно завис: он внезапно потерял понимание того, что ему делать дальше, и так и замер на месте посреди пустой комнаты, когда за окном уже окончательно стемнело и зажглись редкие огоньки.
Человеческая память устроена удивительным образом: Цзян Жُньцзинь был уверен, что давно забыл Тан Юйтина, но стоило ему снова увидеть этого человека, как все воспоминания в его голове распахнулись, словно ларец Пандоры, и вышли из-под всякого контроля.
Думая об этом, Цзян Жُньцзинь вдруг шумно выдохнул. Да и плевать, всё равно после сегодняшнего они, скорее всего, больше никогда не пересекутся.
Снаружи раздался стук в дверь.
Пришел Чэнь Ань, да еще и с корзиной фруктов.
Увидев это, Цзян Жُньцзинь почувствовал, как на душе у него немного посветлело, и невольно усмехнулся:
— С этим набором ты и впрямь похож на посетителя больницы. Похоже, я не вовремя пошел на поправку.
— Тьфу-тьфу-тьфу, ну и язык у тебя, всё что угодно ляпнешь. — Чэнь Ань сунул корзину с фруктами Цзян Жُньцзиню в руки, закатил глаза, наклонился, сам достал из обувного шкафа тапочки, обулся и ворчливо бросил: — Заболел и ни слова. На сообщения не отвечаешь, я уж думал, с тобой что-то случилось.
— Обычная простуда, о чем тут говорить? Да и когда ты мне писал? — Цзян Жُньцзинь опешил. Он совершенно не следил за телефоном, поспешно достал его, открыл WeChat и уставился на красную точку наверху. — Прости, я сразу не заметил.
Чэнь Ань не сердился по-настоящему и лишь поддразнил его:
— Ладно, работяга, ел сегодня?
Цзян Жُньцзинь улыбнулся:
— Ел. Проходи, садись куда хочешь, я пойду налью тебе воды.
— Не надо, я тут ненадолго, скоро снова на работу бежать.
Шагнувший было в сторону кухни Цзян Жُньцзинь замер и развернулся назад. Опустившись в кресло, он задумчиво погладил пепельницу на журнальном столике и щелкнул зажигалкой, подкуривая сигарету с капсулой:
— Бар сейчас так загружен?
— Если бы ты не брал отгулы один за другим... Работа же не испаряется сама по себе, она просто перекладывается с тебя на нас. — Чэнь Ань шутливо вздохнул, а затем сделал вид, что сердится, и уставился на Цзян Жُньцзиня: — Менеджер Ян сказал, что ты больше не хочешь работать и собираешься увольняться. Это еще что за новости?
Причину было не объяснить в двух словах. Цзян Жُньцзинь пока понятия не имел, кем был тот человек, что похитил его, и не хотел волновать Чэнь Аня, поэтому просто отделался отговоркой:
— Ничего особенного. Надоело сидеть на одном месте, захотелось перемен, но окончательно я еще не решил.
Цзян Жُньцзинь запрокинул голову и выпустил струю дыма, едкий запах которой поплыл по комнате. Он уже примерно догадывался, зачем именно Чэнь Ань навестил его, а поскольку сам он не любил ходить вокруг да около, то прямо спросил:
— Это Ян Шэн тебя прислал?
http://bllate.org/book/25915/3096955
Готово:
