Ван Хайлан всё понял с полуслова:
— Нань Лай?
Вэй Сюй усмехнулся:
— Как угадал.
— Да я твои мысли насквозь вижу! — в трубке раздался хмыкающий смешок Ван Хайлана. — Эй, уже сколько дней прошло, а парень всё ещё у тебя живёт?
— Опять Ян Цзи тебе сболтнул?
— Мы втроём в одном кругу вертимся, с пелёнок вместе росли, о тебе любые сплетни знаю!
В трубке послышался долгий выдох: Ван Хайлан, судя по всему, закурил.
— Ладно, дело с этим Нань Лаем — пустяк. Пусть придёт ко мне послезавтра, а детали обсудим на месте.
Вэй Сюй поблагодарил его и уже хотел было сбросить вызов, как Ван Хайлан снова подал голос:
— Ты это, поосторожнее, не хватало тебе ещё какого-нибудь мелкого обманщика пригреть.
Вэй Сюй нажал красную кнопку, и в ушах зазвучали короткие гудки.
Он ведь почти уже забыл о нём. Обыкновенный лгунишка, которого и обманщиком-то назвать было нельзя.
В начале прошлого года несколько приятелей собрались в одном клубе. Заправлял всем избалованный мажорчик из богатеньких, который оказался геем, так что в качестве официантов к ним позвали исключительно юных парней. Сам мажор ничем особенным не занимался, только и делал, что спаивал остальных.
Вэй Сюю было неинтересно, посидев немного, он вышел на улицу покурить и столкнулся с пареньком, которого только что вырвало. Тот растерянно стоял у стены, вытирая рот.
Кажется, его привёл тот самый мажор.
В полумраке отдельного кабинета цвет волос было не разобрать, но сейчас Вэй Сюй заметил, что макушка парня ярко-желтая — словно её покрасили какой-то дешевой осветляющей краской вперемешку с аммиачной. Резало глаза.
Разговорившись, Вэй Сюй узнал, что мажор пообещал им по нескольку десятков тысяч за сопровождение. Сначала Вэй Сюй хотел посоветовать ему отправиться домой, но тот не послушал, и он больше не лез.
Позже, когда начальник, с которым сотрудничала его студия, снова назначил встречу в этом клубе, Вэй Сюй во второй раз столкнулся с тем пареньком и, услышав, как кто-то назвал его по имени, узнал, что его зовут Цзин Ши.
Тот босс велел привести целую шеренгу людей — парней и девушек, — настойчиво предлагая Вэй Сюю выбрать кого-нибудь для компании. В делах порой не обойтись без показухи, а Вэй Сюй не хотел задействовать связи родителей, поэтому некоторые вопросы приходилось решать самому.
Вэй Сюй выбрал Цзин Ши.
Цзин Ши отлично справлялся с ролью компаньона, а в остальном вёл себя предельно скромно: гости к нему не лезли, сам он тоже не приставал. Благодаря ему Вэй Сюй провёл время приятно и непринужденно, избавившись от необходимости терпеть назойливые прикосновения девиц.
Уходя, Вэй Сюй бросил Цзин Ши первую за тот вечер фразу:
— Зачем красишься? Волосы только испортишь.
— Деньги же нужны, — ответил Цзин Ши. — Какая разница.
Вэй Сюй молча перевёл ему немного чаевых. Цзин Ши не выглядел особо радостным, несколько раз поблагодарил босса и ушёл.
Позже они случайно встретились у входа в клуб. Увидев, что парень хромает, Вэй Сюй из сострадания отвёз его в больницу, и тот действительно вернул ему все деньги до последней копейки.
Вэй Сюй думал, что на этом их знакомство исчерпано, но затем пару раз ненароком выручил Цзин Ши по мелочи. Да, просто помог — для Вэй Сюя это было совершенно естественным.
А несколько месяцев спустя Цзин Ши заявил, что его мать тяжело больна и срочно нужны деньги. На вопрос Вэй Сюя «Сколько?» Цзин Ши ответил «Двести пятьдесят тысяч», добавив: «Я всё верну. Если не веришь, можешь сам приехать посмотреть».
Раз уж зашел такой разговор, Вэй Сюй не поверил, что Цзин Ши станет его обманывать, и просто перевёл сумму.
Взялся помогать — помогай до конца. После операции матери Цзин Ши Вэй Сюю в голову пришла идея нанять ей сиделку. Договорившись со специалистом, он впервые приехал в ту больницу. Глядя на цифры на табло лифта, которые неумолимо росли вверх, он ещё не догадывался, с чем столкнётся.
В больничном коридоре стоял совершенно не вписывающийся в обстановку мужчина с безупречным лоском в своем дорогом костюме. Он прижал кого-то за загривок к стене.
Подойдя ближе, Вэй Сюй узнал в прижатом к стене парне Цзин Ши.
На обнаженной шее отчетливо виднелись синяки и следы от укусов. Взгляд равнодушных глаз Цзин Ши сместился, встретившись с глазами Вэй Сюя, после чего он изо всех сил пнул этого мужчину.
Мужчина выпрямился, небрежно сунув руки в карманы, и покосился на него с усмешкой. Во взгляде его хищных глаз читалось нескрываемое презрение, и адресовано оно было именно Вэй Сюю.
— Тот самый, о котором ты говорил? — Мужчина посмотрел на Цзин Ши, а спустя мгновение хмыкнул: — Простофиля?
Ах вот оно что, покровитель всё-таки нашёлся. Тогда зачем было просить у него в долг? — подумал Вэй Сюй. Кто это вообще такой? Вроде бы видел его на обложке какого-то журнала, лицо показалось знакомым, из Города С… Чжэн Чжицзян? Раньше по работе они не пересекались.
В отличие от невозмутимого Вэй Сюя, Чжэн Чжицзян походил на разъяренного льва в строгом костюме, готового в любой момент броситься в бой. В конце концов он силой всучил Вэй Сюю чек — заранее заполненный, с четко указанной суммой в двести пятьдесят тысяч.
— Господин Вэй, пожалуй, не обращает внимания на такие мелочи, — произнес Чжэн Чжицзян. — Но то, что этот парень занял у вас, верну я.
Вэй Сюй взял чек, разорвал его и запихнул бумажные обрывки обратно в карман Чжэн Чжицзяну, впервые за весь вечер нарушив молчание:
— Это тоже мелочь. Возвращать не нужно — будем считать, что я занялся благотворительностью.
— Благотворительностью? — Чжэн Чжицзян усмехнулся. — Не стоит осквернять это слово.
В тот вечер Цзин Ши прислал сообщение с единственной фразой: «Большое спасибо и прости». Вэй Сюй не стал отвечать. Он уже сам не понимал, обманули его или нет, но его это ни капли не волновало.
По идее, пустяковое дело.
Но несколько дней спустя на личный счет Вэй Сюя неожиданно упали те самые двести пятьдесят тысяч.
И тогда эта пустяковая история превратилась в занозу, от одного прикосновения к которой становилось противно.
*
Так что Ван Хайлан был неправ: с чего это он решил, будто Вэй Сюй кого-то «пригрел»?
Вэй Сюй никого не пригревал — он не станет сам навязываться или угождать другим. Да и был ли Цзин Ши обманщиком вообще — вопрос открытый, у него не было на этот счет точного мнения, а поскольку Вэй Сюй не вникал в чужие дела, то и ответа не знал.
Сбросив вызов на первом этаже, Вэй Сюй поднялся на крышу, где Нань Лай поливал цветы.
Сам Вэй Сюй к разведению растений интереса не испытывал. Все эти горшки приволок Ян Цзи, заявив, что они слишком разрослись, и отдал их ему.
Сначала Вэй Сюй не хотел принимать подарок:
— Ладно, забрать-то можно, но тащи наверх сам.
Он думал, что Ян Цзи в ответ разразится бранью, но тот лишь криво усмехнулся и действительно притащил все горшки с землей. Вэй Сюй, молча наблюдав, как он надрывается с половиной ноши, в конце концов сжалился и помог дотащить остальное.
Ян Цзи утер пот, извлек из карманов всевозможные садовые инструменты и заявил:
— Это мои сокровища, братец Вэй, смотри у меня, ухаживай как положено!
Вэй Сюй едва не схватился за голову:
— …Лишь бы не подохли.
Однако «сокровища» Ян Цзи простояли под присмотром Вэй Сюя едва ли десяток дней, как перекочевали в руки Нань Лая.
Нань Лай поливал цветы с невероятным усердием: стоило воде коснуться почвы, как влага уходила внутрь закручивающейся воронкой. Он ждал, пока земля как следует пропитается и из дренажного отверстия на дне горшка покапает лишняя вода, и лишь после этого переходил к следующему растению.
Кроме полива, на второй же день после заселения в особняк Вэй Сюя Нань Лай проявил инициативу и за три дня вычистил все этажи дома.
Видя, как Нань Лай суетится туда-сюда, выполняя в одиночку работу трех профессиональных уборщиц, Вэй Сюй едва не лишился дарха речи.
Вэй Сюй постоянно твердил ему «отдохни немного» и «не перенапрягайся», но Нань Лай выглядел так, будто с него и капли пота не упало, заявляя: «Я не устал» и «Это пустяки».
Нань Лай прекрасно разбирался в домашних делах, с цветами обращался легко и умело, так что даже увядшие желтые листья моментально зеленели и свежели. Вэй Сюй подозревал, что раньше тот подрабатывал клинером или мыл посуду в ресторанах. Если бы не неумение готовить, Вэй Сюй и вовсе решил бы, что парень годами трудился домработником, да и с детьми, пожалуй, справился бы на ура…
За эти дни Вэй Сюй уяснил одну истину.
Худой с виду вовсе не обязательно слаб.
*
У Нань Лая не было сменной одежды.
Сообразив это, Вэй Сюй принялся ломать голову над тем, когда бы отвезти Нань Лая на рынок прикупить вещичек — по крайней мере, подготовить гардероб до того, как тот отправится работать к Ван Хайлану.
Однако Нань Лай три дня подряд с жаром занимался тяжелой физической работой, частенько игнорируя призывы к обеду, и за сутки выпивал целую бутыль воды — нет, пожалуй, даже больше. На внутренних стенках пустых бутылей оседал мелкий бисер капель.
Вэй Сюй впервые видел человека, который столько пьет, поэтому заказал сразу несколько дополнительных бутылей питьевой воды — они так и стояли у дверей гостевой комнаты Нань Лая.
Нань Лай работал с полной самоотдачей. Не желая его отвлекать, Вэй Сюй сам съездил на рынок, притащил несколько комплектов одежды и аккуратно разложил их на диване — стопочкой, словно ждущие кормления птенчики.
Как раз в тот день завершилась генеральная уборка. Нань Лай выглядел необычайно довольным, будто совершил нечто великое. Когда Вэй Сюй окликнул его снизу, он не стал делать вид, что не слышит, и тут же спустился.
— Глянь, как оно, — Вэй Сюй стоял рядом, уперев руки в бока и слегка приподняв подбородок. — Размер вроде должен подойти, многое вообще универсальное, даже если великовато — всё равно пойдет.
Сплошная белизна, посреди которой выделялся лишь один серый комплект.
Нань Лай немного подумал и произнес:
— Я не особо требователен к одежде. Спасибо тебе, Сяо Сюй.
Глаза Нань Лая были чистыми и ясными; поднимая взгляд на Вэй Сюя, он излучал холодный, но мягкий свет. При свете ламп дневного света его кожа казалась еще белее, без единого изъяна, на фоне которого губы приобретали более здоровый и насыщенный оттенок.
Волосы были мягкими, золотистыми — окажись они в логове дракона, стали бы его сокровищами.
Вэй Сюй инстинктивно протянул руку и потрепал его по голове. Под пальцами ощутилась мягкая ткань волос с едва уловимым теплом. Это тепло заставило его резко опомниться — с опозданием осознав, что позволил себе излишне нежную вольность.
— Не за что, — Вэй Сюй попытался переключить внимание Нань Лая, но рука так и тянулась потрепать еще немного. — Нань Лай, кто-нибудь говорил тебе, что ты невероятно вежлив?
Нань Лай склонил голову набок и ответил:
— Нет.
И добавил:
— Такие слова говорят только самым близким людям.
…Самым близким?
— И насколько же они близкие? — Вэй Сюй не считал, что их общение за эти дни возвело отношения между ним и Нань Лаем до подобного уровня.
Нань Лай на мгновение задумался прямо под взглядом Вэй Сюя, очевидно, так и не придя к какому-то выводу, и наконец выдал:
— Настолько близкие, как сейчас, когда ты гладишь меня по голове.
Вэй Сюй тут же ощутил сложное чувство человека, который сам себе выкопал яму — словно проколотый воздушный шар, он шумно и беспомощно сдувался.
Подозрвая, что у него покраснели уши, он тут же отвернулся и велел Нань Лаю убрать одежду в шкаф.
http://bllate.org/book/25908/3096356
Готово:
