Готовый перевод Be My Emperor Save Me / Ваше Величество, спасите меня!: Глава 21

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Се Чаоцзюэ закусил губу, в его глазах промелькнуло смятение. Слова, сказанные матушкой пару дней назад, ясно отзванивали в ушах, повторяясь снова и снова.

Неужели ты собираешься всю жизнь зависеть от Лу Тинчжи?

Он невольно повторил про себя этот вопрос, и его тело внезапно задрожало, будто от резкого пробуждения ото сна. Он — истинный император, неужели ему суждено вечно находиться под гнетом Лу Тинчжи?

Нет! Ни за что!

Эти двое следовали за Не Юйчжоу много лет; если их возвысить, они, пожалуй, смогут послужить ему и помочь прочно удержаться на императорском троне.

Голос в сердце безостановочно кричал, грудь Се Чаоцзюэ тяжело вздымалась. Он выкрикнул:

— А я всё равно хочу его повысить!

Чжоу Цы сложил руки в почтительном поклоне и громко воскликнул:

— Прошу Ваше Величество трижды обдумать это!

Детские черты лица Се Чаоцзюэ скрывались в полумраке, а робость и нерешительность полностью потонули в зловещем выражении.

Цзи Цзэхуай интуитивно почувствовал неладное. В тот же миг в висках запульсировала резкая боль, и от этого внезапного приступа дыхание на несколько секунд прервалось.

Превозмогая дрожь в голосе, он выдавил из себя:

— Не говоря уже о самом вопросе повышения: те, кто покупает должности, беспринципны и преследуют лишь личную выгоду. Если со временем кто-нибудь соблазнит их материальными благами, они неизбежно поколеблются.

К тому же, при жизни покойного императора ценились исключительно талант и добродетель, и Ван Ци горячо поддерживал этот подход. Разве поступком Ваше Величество не оскорбит чувства других? Если в будущем правда всплывет наружу, то что о Вас подумают люди?

Метко, прямо в цель.Не Юйчжоу защищал этих двоих лишь потому, что Мэн Фань и Гу Чэньчжан выполняли поручения главы ведомства чинов, и у них в руках могли находиться письма и улики, поэтому он и внушил Се Чаоцзюэ, что те еще пригодятся.

Однако Се Чаоцзюэ не был глупцом. Стоило лишь припугнуть его именами покойного императора и Ван Ци...

Разумеется, услышав эти слова, Се Чаоцзюэ несколько раз открыл и закрыл рот, его лицо покраснело от сдерживаемого гнева. Возможно, при мыслях о том, что его станут сравнивать с Ван Ци, волна ярости и страха захлестнула все его существо.

Се Чаоцзюэ тут же передумал и поспешил воспользоваться возможностью сгладить углы. Притворившись, будто его осенило, он произнес:

— Цензор Цзи совершенно прав. Это я принял ошибочное решение. Тогда... тогда давайте поступим по закону.

Едва эти слова сорвались с губ, терзавшая его голову боль исчезла. Цзи Цзэхуай с облегчением выдохнул, но тут же почувствовал некоторую растерянность.

Это наказание порой являлось столь неожиданным, а у него еще оставались неиспользованные козыри.

Увидев это, Мэн Фань и Гу Чэньчжан синхронизированно рулились на колени. С перепуганными лицами они принялись остервенело бить поклоны, и уже через несколько ударов их лбы покрылись кровавыми подтеками.

Хотя этот приказ дался не без труда и через череду препятствий, в конечном счете он привел к результату, которого ждали многие, и дело было решено.

Четверо стражников выступили вперед, схватили Мэна и Гу под руки и потащили прочь. Поняв, что мольбы бесполезны, Мэн Фань был близок к нервному срыву: мало того, что его собственные слова получались ему же пощечиной всего полчаса спустя, так еще и накатывало отчаяние.

Отбросив страх, он открыл рот, собираясь что-то выпалить.

Не Юйчжоу тут же сообразил, в чем дело, и сурово приказал:

— Заткните ему рот, не тревожьте слух императора!

Стражники молниеносно забили им рты кусками ткани. Мэн Фань забарахтался всеми конечностями, вытаращив глаза так, что они едва не лезли из орбит, и выглядел крайне жалко.

За исключением звуков ожесточенной борьбы, в тронном зале воцарилась абсолютная тишина.

Нин Гу решил, что дело подошло к концу, и уже собирался откланяться, как вдруг Лу Тинчжи заговорил, прервав его движения.

— Есть еще одно дело, — произнес Лу Тинчжи. — Позавчера в Поместье правого премьер-министра произошел пожар, и злоумышленники воспользовались суматохой, чтобы похитить правого премьер-министра. Мы с княгиней как раз проезжали неподалеку и спасли его, а человек, на которого указал преступник — не кто иной, как левый премьер-министр.

Цзи Цзэхуай уловил обращение и бросил на него взгляд, но лицо Лу Тинчжи оставалось совершенно бесстрастным, словно он ждал объяснений от Нин Гу.

Нин Гу в ту же секунду догадался, кто затеял эту инсценировку, и с ненавистью посмотрел на Не Юйчжоу, чье мрачное из-за потери своих людей лицо как раз начинало светлеть.

Он кусал локти от раскаяния: стоило ли предвидеть замысел Не Юйчжоу, он бы просто рухнул на колени, отвесил пару поклонов и затянул вместе с Чжоу Цы призывы к императору о благоразумии!

У Нин Гу дергался висок. Он выдавил:

— Подчиненный действительно недавно приобрел особняк, но уже подарил его господину Не и ничего об остальном не ведаю.

Се Чаоцзюэ, казалось, погрузился в глубокие раздумья, глядя перед собой невидящим взором. Услышав это, он слегка пришел в себя и бросил:

— Передайте дело Регенту на рассмотрение. Я устал.

Он поднялся и зашагал семимильными шагами; семенивший рядом сгорбленный евнух бросился следом.

Видя, что император уходит, Не Юйчжоу почувствовал неуверенность и тоже собрался последовать за ним.

— Задержите главу стражи Не, — невозмутимо произнес Лу Тинчжи. — Все обстоит именно так, как сказал левый премьер-министр: предатель показал, что этот дом действительно был кому-то подарен, а Не Синь даже хаживал туда осматриваться.

Не Юйчжоу преградили путь два скрещенных ножна. Глаза его едва не метались искры гнева, и он яростно взревел:

— Лу Тинчжи, ты что, взбунтовался?!

Цзи Цзэхуай нахмурился и возразил:

— Какой еще бунт? Прошу господина Не не клеветать на нашу Резиденцию регента.

В его тоне отчетливо послышалось желание защитить.

От леденящей суровой ауры Лу Тинчжи, казалось, не осталось и следа — она растаяла, как зимний снег при наступлении весны.

Однако слова, адресованные Не Юйчжоу, по-прежнему звучали холодно:

— Этот особняк использовали вы двое, и раз вы не можете разобраться, кто из вас прав, то и наказание понесете оба.

Нин Гу сгорал от злости, и Не Юйчжоу испытывал точно такие же чувства.

Он одинаково ненавидел и Лу Тинчжи, и Нин Гу.

Он ведь собирался очернить Нин Гу, так как же Лу Тинчжи позволили проводить столь тщательное расследование?

Нин Гу сейчас тоже хранил молчание: невиновным его назвать было нельзя, по крайней мере, открыто оправдаться в деле сфабрикованных доносов он не мог.

Он довел Сюэ Юаньцы до безумия, но у него не хватало богоподобных возможностей, чтобы расправиться с Лу Тинчжи.

В этом противостоянии он лишился союзника и ученика, а два живых щита — один сошел с ума, а второй перебежал на вражескую сторону.

Потери можно было назвать поистине колоссальными.

Оба замолчали; впрочем, это было лучше, чем наказание в одиночку, и они уже мысленно смирились с тем, что будут нести кару на двоих. Обладая совершенно разными характерами, они тем не менее синхронно ступали по дороге, уготовленной для них Цзи Цзэхуаем.

Цзи Цзэхуай поднял голову и подмигнул Лу Тинчжи. Уголки губ Лу Тинчжи едва заметно дрогнули, атмосфера стала утонченно-двусмысленной.

Чжоу Цы, до сей поры тихо и покорно хранивший молчание, блуждал взглядом по сторонам, уже раскусив суть происходящего.

Он вполне естественно истолковал эту сцену как перемигивание влюбленных: с самого начала противостояния подобные тайные знаки между ними случались нередко, и от этой мысли он наконец успокоился.

Лу Тинчжи отвел взгляд, и его губы тут же выпрямились в тонкую линию. Он отдал приказ:

— Левому премьер-министру и главе стражи Не назначить по пятнадцати палок и лишить жалованья за три месяца.

Новая партия стражников вошла в зал и увела посиневших от злости мужчин.

Дело было завершено. Чжоу Цы лишь на ходу выразил дежурную озабоченность и удалился, выглядя так, будто опасается помешать чему-то важному.

Дворцовые коридоры тянулись бесконечной чередой, изгибались резные карнизы. Цзи Цзэхуай не смотрел по сторонам, шагая с Лу Тинчжи плечом к плечу.

При трении рукавов Цзи Цзэхуай подумал о том, что сегодня он и вправду совершил доброе дело, вот только молодой император оказался донельзя бесячим.

Если высказать те слова у гробницы покойного императора, то от гнева, пожалуй, можно и с того света вернуться.

Интересно, найдутся ли те, кто испытает разочарование и горечь?

Цзи Цзэхуай исподлобья взглянул на Лу Тинчжи, вспомнив, что в книге Лу Тинчжи и впрямь переживал период глубокого уныния.

Тыльные стороны их ладоней соприкоснулись почти вплотную. Цзи Цзэхуай легко коснулся его руки и спросил:

— Тебе грустно на душе?

Он наставлял его более пяти лет, но не увидел ни малейшего прогресса, напротив — тот затаил обиду. Говорить, что ему не было обидно, означало соврать.

На сердце Лу Тинчжи действительно кошки скребли, но до той глубины боли, что он воображал, было далеко.

Опустив взгляд, он увидел поднятое лицо Цзи Цзэхуая.

Цзи Цзэхуай вечно норовил так на него смотреть; в те минуты его глаза цвета глазированного стекла становились необыкновенно красивыми, какими бы эмоциями они ни полнились — чистыми и живыми.

Взять хотя бы нынешний момент: он выказывает за него беспокойство, совершенно не таясь.

Лу Тинчжи едва слышно выдохнул «мгм», и звук этот вышел настолько тихим, будто выпорхнул из щелки между губами.

У Цзи Цзэхуая сжалось сердце. Расценив такую реакцию как проявление слабости, он взял Лу Тинчжи за запястье, слегка качнул его и произнес:

— Не печалься.

Повертев головой по сторонам, он понизил голос:

— Все дело в императоре, твоей вины тут нет.

Неведомо почему, Лу Тинчжи слегка наклонил голову.

С точки зрения Цзи Цзэхуая, было совершенно не видно, как тот подавил улыбку в уголках ртов, приняв его за безутешно скорбящего.

Пальцы бесшумно соскользнули вниз, полностью охватывая ладонь Лу Тинчжи:

— Что такое?

Адамово яблоко Лу Тинчжи дернулось. Крепко сжав его прохладную руку, он посчитал это недостаточным и властно вплел свои пальцы между его, плотно прижавшись ладонями, переплетя их накрепко.

Цзи Цзэхуай еще не успел опомниться, как вся его кисть оказалась в плену, а опустившийся широкий рукав скрыл их соединенные руки.

Он уже собирался двинуться, как Лу Тинчжи вовремя произнес:

— Позволь мне подержать так еще немного.

Цзи Цзэхуай поперхнулся воздухом и послушно замер. Мизинцем он чуть шевельнулся в знак утешения, отчего тут же почувствовал, что Лу Тинчжи сжал ладонь еще сильнее.

Так они и продержались вплоть до самой кареты, где их руки ненадолго разлучились.

— Почему у тебя такое красное лицо? — Лу Тинчжи наклонился ближе, прикоснувшись тыльной стороной ладони к его лбу.

Цзи Цзэхуай и сам не знал — он понятия не имел, что покраснел. Ресницы его затрепетали, и он перевел взгляд на Лу Тинчжи.

Тогда эта рука переместилась ему на щеку.

За время ходьбы на свежем воздухе тыльная сторона ладони Лу Тинчжи остыла, и это приятное прохладное прикосновение к лицу заставило Цзи Цзэхуая инстинктивно потернуться о нее щекой.

— Почему ты молчишь? — тихо спросил Лу Тинчжи.

Цзи Цзэхуай посмотрел на него:

— Не знаю.

Лу Тинчжи усмехнулся, убрал руку и спросил:

— Чего именно ты не знаешь?

Не слишком зрелый вопрос — он интересовался, на какой именно из его вопросов дан такой ответ.

Поразмыслив немного, Цзи Цзэхуай ответил:

— Ничего не знаю.

Лу Тинчжи снова рассмеялся, больше не допытываясь. Вместо этого он вновь переплел пальцы с рукой Цзи Цзэхуая, безошибочно нащупывая ту самую родинку.

Цзи Цзэхуай не понимал, почему тот вечно проявляет столь странный интерес к его рукам. За последнее время он успел прочувствовать это сполна и уже привык, позволяя тому мять и гладить их как вздумается.

Под привычные успокаивающие движения его мысли унеслись вдаль, возвращая к реакции Мэна Фаня в момент, когда его уволакивали прочь: неужто в том выражении лица крылось знание чего-то большего?

Брови Цзи Цзэхуая слегка сошлись на переносице, и он качнул коленом, задев колено Лу Тинчжи:

— Можешь перевести Мэн Фаня под свое прямое наблюдение?

Услышав это, Лу Тинчжи приподнял веки — вероятно, нашел такую просьбу забавной, и вся его напряженность мгновенно растворилась:

— Могу.

У него и самого имелись подобные планы, однако слова Цзи Цзэхуая звучали так, будто тот намерен творить злодеяния, опираясь на чужую власть.

В карете появилась новая мягкая подушка, лежать на которой спиной оказалось на удивление удобно. Прищурившись, Цзи Цзэхуай уронил тихое, растаявшее в воздухе:

— Мгм.

Пальцы Лу Тинчжи скользнули по костяшкам к запястью, легко и уверенно надавив на него. Цзи Цзэхуай уже клевал носом от подступающей дремоты и ему стало лень сопротивляться.

Стоило ему почти задремать, как карета резко качнулась и замерла: приехали.

Потирая глаза, Цзи Цзэхуай в полумраке позволил Лу Тинчжи вести себя за руку при выходе из экипажа.

Погода сменилась: с ясной на пасмурную, плотные тучи нависли над небосводом, неся с собой удушливый холод. Цзи Цзэхуай вскинул голову и пару раз кашлянул, чувствуя, что Лу Тинчжи ускорил шаг.

http://bllate.org/book/25898/3095281

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 22»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Be My Emperor Save Me / Ваше Величество, спасите меня! / Глава 22

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода