Строители были людьми простыми и хлебосольными, а стоило им пригубить вина, как они и вовсе распалились. Кто-то, покачиваясь, подошел к Цзянь Чжоу и сунул бутылку прямо в его стакан.
В такие моменты Чжан Бэйе неизменно накрывал стакан Цзянь Чжоу ладонью:
— У профессора Цзяня больной желудок. Что сказать — говорите так, а пить он не будет.
— Да как же без выпивки-то всё высказать? Директор Чжан, я человек косноязычный, у меня вся надежда только на глоток хмельного.
Громким, раскатистым голосом работник выпалил это, а Цзянь Чжоу тем временем слегка опустил взгляд, разглядывая руку Чжан Бэйе, лежащую поверх его стакана.
Широкая, крепкая, с длинными пальцами, у самого основания ногтей белели едва заметные лунки — очень красивые. Именно эта рука в тупоночную пору с обжигающим теплом легко легла ему на желудок.
— Инженер Цзянь, скажите сами! — тот самый гость заплетающимся языком перевел взгляд на него.
Цзянь Чжоу поднял глаза и с улыбкой произнес:
— Сегодня вечером слушайте вашего босса, я тоже слушаю вашего босса. Ну-ка, присаживайтесь. — Он похлопал по месту рядом с собой. — Слышал от директора Чжана, что ваш сын учится отлично?
Стоило заговорить о сыне, как глаза полупьяного мужчины заблестели; он швырнул бутылку на стол и пустился в пространные рассказы.
Цзянь Чжоу мягко поддакивал, а боковым зрение заметил, как Чжан Бэйе отдернул руку, попутно прихватив и свой пустой стакан.
К исходу застолья кто-то наконец обратил внимание на термос, который Чжан Бэйе поставил у ног.
— Ого, директор Чжан, а это что за деликатес? — Тот мужчина вытянул шею и заглянул внутрь. — Не утаивай, поделись, дай попробовать.
Едва смолкли его слова, как с десяток глаз за столом дружно уставились в ту сторону.
Строители в большинстве своем страдали пагубной страстью к табаку, и под навесом давно стоял такой дыммыслом, что хоть топор вешай. Сквозь клубящуюся пелену Цзянь Чжоу внимательно всматривался в лица окружающих: на каждой улыбке читалось тайное знание об содержимом этого термоса.
Чжан Бэйе курил нечасто, но сейчас зажал сигарету в зубах. Услышав вопрос, он усмехнулся с показной руганью, подхватил термос и, едва размыкая губы из-за сигареты, невнятно бросил:
— Отвар маша, кому?
— Мне, мне, мне!
Под дружный хор подначивающих голосов Чжан Бэйе раздал несколько пиал. Он наполовину поднялся, слегка развернулся и опустил взгляд на сидевшего рядом человека.
— Если профессор Цзянь не брезгует, может, тоже пиалку?
Цзянь Чжоу медленно приподнял веки, на мгновение задержал взгляд на термосе, затем отвел его, и на его лице промелькнуло затруднение.
— У меня аллергия на маш, — мягким голосом, в котором сквозила легкая нотка сожаления, произнес он, — боюсь, вкус этого угощения мне не оценить.
Едва затихли эти слова, в кармане завибрировал телефон. Извинившись, он поднялся:
— Я отвечу на звонок.
Не спеша удалившись от стола, он услышал за спиной стук посуды, а кто-то вполголоса пробормотал:
— Эй, а почему этот отвар маша какой-то странный? Вроде бы… прокис.
Цзянь Чжоу чуть приподнял брови и прижал телефон к уху:
— Алло, мама. — Голос его похолодал. — Что-то случилось?
Уборная находилась в самом конце навеса; ее сколотили из листового железа, дверь была приоткрыта, а внутри тускло покачивалась закопченная лампочка.
Тесное пространство внутри вмещало лишь одну раковину, а зеркало пересекала трещина, расколовшая отражение человека пополам.
— Где твой отец? — ровно, без тени эмоций поинтересовался голос из трубки. — Нужно подписать кое-какие бумаги.
Расколотый надвое Цзянь Чжоу держал телефон возле уха и отвечал с полным равнодушием:
— Я недавно сорвал ему одну сделку, теперь он готов с меня шкуру спустить, так что меня он слушать не станет. — Он на мгновение умолк, и в голосе прозвучало едва уловимое издевательство: — Цзянь Юйцин — твой муж, ему и звони.
— Он не берет трубку.
Цзянь Чжоу тихо фыркнул:
— Говорят, он завел любовницу и сейчас наслаждается новизной.
Его взгляд упал на треснувшее зеркало, на собственное отражение вполовину лица, и голос впервые смягчился:
— Мама, неужели тебе совсем все равно, что он так с тобой обращается?
На том конце провода воцарилось молчание; из-за жестяной двери доносился уличный галдеж — душный, томительный, от которого неприятно щемило в груди.
— Нет мужчин, которые не изменяют, — снова зазвучал женский голос, в котором по-прежнему не улавливалось никаких чувств. — Я просто трезво смотрю на реальность.
Цзянь Чжоу опустил глаза, глядя на буроватый налет вокруг слива раковины, и горько усмехнулся, не говоря больше ни слова.
Как раз когда он собирался сбросить вызов, в коридоре посмертной уверенной поступью раздались шаги: кто-то приближался по бетону шаг за шагом.
Тут же жестяная дверь распахнулась, и сквозь тусклое марево зеркала Цзянь Чжоу увидел вошедшего Чжан Бэйе.
Заметив, что тот разговаривает по телефону, мужчина слегка кивнул в знак приветствия и, боком протиснувшись мимо, направился к кабинке.
Цзянь Чжоу не отрывая глаз следил за высокой фигурой, пока за дверкой кабинки не раздался щелчок засова, и лишь тогда медленно отвел взгляд, вновь уставившись на свое отражение в зеркале.
Лицо казалось бледноватым, в глазах читалась легкая усталость, золотая оправа очков покоилась на переносице, а за линзами зияла пустая безжизненность.
Он тихо пробормотал:
— Неужели и вправду нет мужчин, которые не изменяют?
Перед тем как положить трубку, Мать Цзянь уронила напоследок:
— Нет.
— Нет…
Цзянь Чжоу убрал телефон, повернул вентиль старомодного крана, и тонкая струйка воды заструилась по его пальцам. Намочив руки, он провел ими по лбу, стер влагу — и теперь это до боли напоминало мелкие капельки пота. Глядя в зеркало, он слегка нахмурил брови, и от этого его лицо мгновенно приобрело болезненный вид.
— Закончил болтать? — раздался стук двери, и Чжан Бэйе вышел из кабинки, направляясь к умывальнику.
На этой пятачковой площади двоим было уже не развернуться.
— Да, — тихо отозвался Цзянь Чжоу, чуть отступив в сторону и прислонившись спиной к прохладной стене. Он слегка согнулся, тяжело задышал, и в пожелтевшем зеркале стал выглядеть еще более изможденным.
Чжан Бэйе, моя руки, оглянулся на него:
— Что такое, профессор Цзянь?
Бессильно привалившись спиной к стене, Цзянь Чжоу пробормотал:
— И до чего же никчемное у меня тело.
Его взгляд медленно скользнул вниз — с лица Чжан Бэйе на его руки. Только что вымытые руки еще не высохли, и капли воды, скатываясь по суставам, падали в пожелтевшую раковину.
Мгновение спустя Цзянь Чжоу едва слышно добавил:
— Снова заболел желудок.
Глава 4. Молодой любовник?
В бильярдном клубе царил полумрак, и лишь свисавшие над столами софиты бросали яркий луч, освещая зеленое сукно.
Цзянь Вэньли завершил удар, выпрямился, упер кий в пол и бросил взгляд в сторону диванов:
— Твоя очередь.
Цзянь Чжоу неподвижно утопал в глубине дивана, закинув ногу на ногу, с зажатой между пальцами сигаретой, и взгляд его блуждал неизвестно где.
— Цзянь Чжоу? — поторопил его Цзянь Вэньли.
Лишь тогда тот очнулся, бросил беглый взгляд на стол и жестом передал кий стоявшей рядом девушке-маркеру.
— Бей за меня.
Девушка поймала кий и направилась к столу. На ней было совсем немного одежды — обтягивающий топ на бретельках и короткая юбка, и каждый ее шаг приковывал взгляды. Цзянь Вэньли задержал на ней пару долгих взглядов, после чего протянул свой кий собственной помощнице и зашагал к диванам.
Он устроился рядом с Цзянь Чжоу, притянул к себе бутылку крепкого алкоголя, плеснул в стакан, жадно приложился к нему, а затем наполнил и бокал Цзянь Чжоу:
— Чего ты? — Стакан сдвинулся по столу. — Сам не свой.
Цзянь Чжоу опустил глаза, глядя на поданный напиток.
Янтарная жидкость чуть плескалась в хрустальном бокале, отражая отсветы ламп со стороны бильярдного стола мелкими искрами световых пятен.
Он вдруг вспомнил ту руку, что час назад легла поверх его стакана, и те слова, которые можно было счесть за заботу: У профессора Цзянь больной желудок, так что пить он не будет.
— Сегодня я без выпивки. — Цзянь Чжоу закинул ногу на журнальный столик, рука с зажатой сигаретой легла на колено, и он еще глубже сполз по спинке дивана.
Он повернул голову и с улыбкой спросил:
— Цзянь-шао, положа руку на сердце, как я выгляжу?
Цзянь Вэньли опешил, с ног до головы окинул Цзянь Чжоу взглядом и расхохотался:
— Грибов вечерних объелся? С чего это вдруг такие вопросы?
Окинув взглядом помещение, он задрал подбородок:
— Стоит тебе появиться здесь, как здешние девчонки, все до единой, украдкой пялятся на тебя. Сам-то как думаешь, как ты выглядишь?
— Девчонки? — Цзянь Чжоу тоже обвел глазами зал, столкнулся с несколькими парами робких или откровенных взглядов и отвел глаза. — А кроме девчонок? Что насчет мужского взгляда?
На этот раз Цзянь Вэньли завис гораздо дольше.
— Мужской? — он взвесил слова, переходя на осторожный тон. — Ты имеешь в виду, как выглядишь в моих глазах?
Цзянь Чжоу, удерживая губами сигарету, усмехнулся:
— Можно и так сказать.
Цзянь Вэньли взял стакан, спина его невольно выпрямилась:
— …Ну, сносно.
— Сносно? — Цзянь Чжоу впервые посмотрел на него серьезно, выпуская изо рта струйку дыма. — Сносно — это как? Посредственно?
Цзянь Вэньли мысленно перебрал прошлое Цзянь Чжоу: тот слонялся по барам, захаживал на ипподромы, а во время зимних каникул весь отпуск прокутил в неоновых огнях Макао. Женщины вокруг него сменялись как в калейдоскопе, но ни к одной из них он, казалось, не прикипел душой.
Видавший виды Цзянь-шао мысленно выдал вердикт: латентный гей?
Его передернуло: неужели… он на меня положил глаз?
Бросив еще один взгляд на лицо Цзянь Чжоу — тонкие черты, чистая кожа, а без очков, стоит ему лишь чуть приподнять уголки глаз, и вылитая лисица.
— Да, — кивнул он с предельной серьезностью, — посредственно.
Цзянь Чжоу тихо кашлянул, зажав сигарету в зубах, откинул затылок на спинку дивана и тихо рассмеялся.
— Ну-ка поведай, — вдоволь нахохотавшись, спросил он, — с чего это вдруг посредственно-то?
— Подумай сам, — разведя руки, принялся объяснять Цзянь Вэньли. — Какой мужчина станет искать себе пару среди кого-то вроде тебя? Все нормальные ищут милых крошек, а ты от них далек как до луны.
— Я не милая крошка, тогда кто же я?
Помощница Цзянь Чжоу закончила удар, промахнулась и грациозной походкой вернулась назад. Цзянь Вэньли бросил на нее косой взгляд, подался ближе и заговорщицки выдал:
— Ты — змея и скорпион в одном флаконе.
Цзянь Чжоу чуть приподнял брови, но злиться не стал. Когда девушка подошла вплотную, он вытащил сигарету и лениво протянул руку — та тут же услужливо поднесла пепельницу.
Поблагодарив ее, Цзянь Чжоу примял сигарету пальцем.
http://bllate.org/book/25871/3091396
Готово:
