Когда Фу Миншэнь прошёл сквозь толпу и увидел сидевшего рядом с Чэнь Фэем Цзян Дуо, он с удивлением улыбнулся.
– Какая неожиданная встреча.
Фу Миншэнь сделал несколько шагов своими длинными ногами и опустился на диван напротив Цзян Дуо, переводя взгляд то на него, то на Чэнь Фэя.
Внешность Чэнь Фэя в любом другом месте могла бы сойти за нормальную, но рядом с Цзян Дуо казалось, будто он только портит лицо Цзян Дуо.
Он даже не годился на роль зелёного листа, оттеняющего цветок.
Фу Миншэнь изогнул губы в улыбке:
– Если бы я знал, что генеральный директор Цзян придёт, то тоже вышел бы из дома пораньше.
– Сейчас тоже не поздно.
– Самое интересное ещё не началось.
– Интересное?
Фу Миншэнь уловил в его словах скрытый подтекст.
– Какое ещё интересное?
Фу Миншэнь слышал, что Чэнь Фэй большой любитель поразвлечься.
Раз уж он устроил эту вечеринку, то наверняка приготовил что-то необычное и захватывающее.
И это сразу пробудило у Фу Миншэня интерес.
Опустив взгляд, он заметил перед Цзян Дуо бокал с красным вином и машинально произнес:
– Цзян Дуо, разве ты не говорил, что не пьешь?
Чэнь Фэй широко раскрыл свои маленькие глаза, переводя взгляд то на Цзян Дуо, то на Фу Миншэня.
– Кажется, у вас двоих очень близкие отношения?
– Не настолько уж и близкие, – подал голос Цзян Дуо.
Сидевший напротив Фу Миншэнь скрестил руки на груди.
– И правда, не сказать чтобы очень. Просто иногда захожу к Цзян Дуо домой на домашний ужин. Верно, Цзян Дуо?
Стоило Фу Миншэню произнести это, как окружавшие их люди тут же с любопытством уставились на них.
– Генеральный директор Фу, вы шутите?
– Мне кажется, руки Цзян Дуо совсем не созданы для готовки.
– Так это были пельмени, он лепил их сам. У меня даже фотографии есть, кто-нибудь хочет посмотреть?
Довольный собой, Фу Миншэнь уже собирался достать телефон, но Цзян Дуо слегка приподнял подбородок, а в его миндалевидных глазах читалась насмешка.
Фу Миншэнь тут же спрятал телефон обратно.
– Пожалуй, не стоит, боюсь, кое-кто разозлится.
– Ха-ха-ха, генеральный директор Фу, бывают моменты, когда и вы чего-то боитесь? Просто невероятно.
– Ничего не поделаешь, приходится считаться с мнением красавчика.
В словах Фу Миншэня отчетливо слышится флирт, и кое-кто даже опасливо покосился на Цзян Дуо, боясь, что тот выйдет из себя.
– Генеральный директор Фу отмывает посуду просто блестяще. Если кто-то из присутствующих вдруг не захочет мыть свою посуду, можете звать его — он помоет совершенно бесплатно.
Цзян Дуо не остался в долгу и тоже выдал публике кое-какие малоизвестные факты.
Их пикировка заставила зрителей переглядываться в растерянности: с чего это вдруг они решили, что главное представление вечера разворачивается прямо здесь?
Это было донельзя неожиданно.
– Ладно-ладно, вы даже ругаетесь так, будто флиртуете.
– Ради бога, только не сходитесь, а то не знаю сколько народу побежит соревноваться в перетягивании каната с балкой на потолке.
Стоило Чэнь Фэю договорить, как все вокруг дружно рассмеялись.
– Скорее уж вешаться!
Чэнь Фэй оставил это без комментариев.
Он смотрел на Цзян Дуо: изящный переносицы, слегка сжатые губы и едва заметная улыбка — от этого зрелища у любого сердце начинало учащенно биться.
У Чэнь Фэя зазвонил телефон, и он ответил на вызов.
– Прибыли?
– Просто поднимайте наверх.
Чэнь Фэй сбросил вызов, а уголки его губ расплылись в еще более лучезарной улыбке.
– Сейчас появятся, уж зрелище будет отменное.
Цзян Дуо, впрочем, не испытывал особого предвкушения. Знакомый ему артист? И кто же это?
Судя по поведению Чэнь Фэя, он явно позвал кого-то на забаву.
Наверное, заявился ради денег.
Ради денег многие в шоу-бизнесе действительно готовы поступиться принципами.
Это огромное болото, где стоит чуть потерять бдительность, как лишишься всех моральных устоев и превратишься в человека, которого сам же и презираешь.
Что и говорить, Цзян Дуо порой даже испытывал некоторую жалость к таким людям.
Будь они детьми из богатых семей или избалованными наследниками, так называемые скрытые правила обходили бы их стороной.
В конце концов, многим просто некуда деваться.
Хотя у них определенно оставалось масса других путей — например, уйти из индустрии развлечений, покинуть ярмарку тщеславия и зажить самой обычной, скромной жизнью. Вот только мало у кого хватало духу бросить всё это.
цепляясь за безвозвратные потери, они воочию наблюдали, как их затягивает в бездонную пропасть, откуда уже не выбраться.
Цзян Дуо сделал глоток вина и медленно пригубил его. От красного вина он хмелел быстрее, и нормы ему хватало ровно на один бокал.
Стоило выпить чуть больше, как в голове тут же начинало шуметь, а ноги становились ватными, будто ступаешь по пуху.
Подняв взгляд, Цзян Дуо снова встретился глазами с Фу Миншэнем. Этот наглец, казалось, мог осушить тысячу чаш и не опьянеть.
Но каким бы сильным он ни был, разве дубина по голове не свалит его с ног?
Так что в этом вопросе Цзян Дуо ни за что не признал бы превосходства Фу Миншэня.
Они были друг друга стоили.
Цзян Дуо слегка покачал бокал. У входа поднялась небольшая суматоха — очевидно, прибыло то самое представление, о котором говорил Чэнь Фэй.
Двое людей волокли под руки полусознательного человека. Из-за толпы Цзян Дуо не смог разглядеть его как следует.
В этот момент завибрировал телефон, он достал его и ответил на звонок: сообщали, что некий артист снял номер в отеле со своей девушкой, и папарацци сделали снимки. Раньше этот артист был послушным, но теперь почему-то уперся и требует публично объявить об их романе.Но когда-то был подписан контракт, и в случае его нарушения артист обязан выплатить неустойку.
Перспективы развития этого артиста в последнее время были весьма неплохи, а веб-сериал с его участием привлёк множество фанатов благодаря его актёрской игре.
Тогда ассистент обратился к Цзян Дуо за указаниями.
Хотя Цзян Дуо и защищал своих подопечных, у него существовали собственные правила: нарушил — плати цену.
— Пусть сам выбирает: выплатить штраф и крутить романы или дальше скрываться и добросовестно работать.
— По его словам, он собирается подать на компанию в суд и заставить признать подписанный им контракт недействительным.
— Хорошо, тогда мы будем судиться с ним.
— И предупреди его: после того как он уберётся от меня, ни в одной другой компании его никто не посмеет взять.
— Он говорит, что займётся стримами.
— Ладно, тогда отправьте людей в его эфиры, пусть понемногу научат его уму-разуму.
Чему именно учить — разумеется, тому, чтобы он осознал, к каким последствиям приводит пренебрежение духом контракта.
Цзян Дуо повесил трубку.
Не успел он поднять глаз, как, ощутив некоторую аномальность в окружающей атмосфере, повернулся в сторону Чэнь Фэя. Чэнь Фэй загадочно улыбался, а на лице Фу Миншэня не было и следа улыбки — напротив, застыло странное выражение.
Цзян Дуо медленно перевёл взгляд на левую часть дивана: там сейчас лежал человек.
Пусть даже он лежал на боку, Цзян Дуо не мог не узнать эту одежду — ведь он сам купил её своему бывшему любовнику.
Это был Лу Ян.
Причём Лу Ян в крайне странном состоянии.
— Я слышал, он разорвал контракт с твоей компанией, так что я привёл его сюда, чтобы все могли развлечься. Ты ведь не против?
— Верно, Цзян-шао?
Чэнь Фэй говорил очень дружелюбно, но то, что он делал, заставило Цзян Дуо в упор уставиться на него.
— Или даже если это человек, который тебе больше не нужен, к нему всё равно никому нельзя прикасаться?
— Тогда я могу лишь сказать: незнание — не вина, не так ли?
На лице Чэнь Фэя застыло выражение полного неведения.
Цзян Дуо снова посмотрел на Лу Яна. По знаку руки Чэнь Фэя человек, приведший его сюда, уже начал снимать с Лу Яна одежду.
Среди присутствующих было немало тех, кто знал Лу Яна. Ещё недавно он носил звание нового обладателя кинопремии, и окружающие возлагали на него большие надежды, считая, что с его талантом он очень скоро завоюет ещё больше почётных наград.
И тем более шокирующим стало его внезапное заявление об уходе из шоу-бизнеса, заставившее бесчисленное множество людей изумленно протирать глаза.
Многие так и не узнали истинной причины, полагая лишь, что он просто сошёл с ума — добровольно отказаться от столь блестящих перспектив развития и не ухватиться за них обеими руками.
Будь на его месте кто-то другой, он бы изо всех сил постарался удержать такую удачу.
А Лу Ян оказался человеком, который совершенно не умел ничего ценить.Остальные звёзды экрана, присутствовавшие там, стояли в толпе и наблюдали за тем, как Лу Ян из блестящего и блистательного превратился в нынешнего жалкого неудачника. На нём и так было надето совсем немного одежды, и в мгновение ока с него сорвали и рубашку, и брюки.
На нём осталась лишь одна пара нижнего белья. Находясь на грани полубессознательного состояния, он всё же сохранял матуху рассудка и отчаянно сопротивлялся, но всё было бесполезно — ему оставалось лишь смотреть, как с него сдирают последние одежды. Оголённый догола, он сжался в комок, судорожно обхватив себя руками, и всем телом безостановочно дрожал и содрогался в мелкой бранке.
Он даже не смел поднять голову, чтобы посмотреть, кто именно стоит вокруг него.
Он весь трясся от холода, охваченный жгучим стыдом и унижением.
Лу Яна обманули. Он думал, что пришёл на банкет: друг сказал, что там присутствуют несколько богатеньких мажоров, у некоторых из которых в руках имеются развлекательные компании, и он мог бы сблизиться с ними, а заодно посмотреть, удастся ли подписать контракт.
Он никак не ожидал, что в поданной ему бутылке воды окажется подсыпанное снадобье.
Из-за этого он в считанные мгновения совершенно ослаб.
К тому моменту, когда он осознал, в чём дело, сопротивляться он уже был не в силах.
Ему оставалось лишь с горьким отчаянием позволить опустить себя на землю и полностью раздеть.
Сквозь пелену в глазах он смутно различал немало знакомых лиц — все они были людьми из шоу-бизнеса.
Некоторые из них сидели с ним рядом в тот день, когда он получал награду, и тогда во взглядах этих людей читалась лишь зависть к нему.
В тот самый миг он испытывал небывалые доселе гордость, спесь и сладость победы.
Кто бы мог подумать, что пропасть между небесами и землей окажется столь огромной.
И всё из-за того, что он предал Цзян Дуо, — поделом ему.
Будь он хоть капельку сдержаннее, оставайся он по-прежнему подопечным артистом Цзян Дуо, сейчас Цзян Дуо наверняка уже подошёл бы и прижал его к своей груди, защищая от всего мира.
Вспомнив холодное и бесстрастное лицо Цзян Дуо, Лу Ян горько и жутко усмехнулся самому себе.
Он опустил голову, уткнувшись лицом в согнутые руки: если ничего не видишь, можно представить, будто всё это — всего лишь страшный сон.
Он больше не станет крутиться в шоу-бизнесе, ему больше не нужно бояться злословий и сплетен за спиной.
Он ничего не боится.
Однако думал он так, а по лицу Лу Яна уже давно текли слёзы.
Он ощущал предельную степень стыда, обиды и боли.
Почему именно он?
Почему небеса так жестоки к нему? Разве он просто, просто оступился всего на один шаг — и за это его нужно подвергнуть столь жестокому наказанию?
Из груди Лу Яна вырвался жалкий, похожий на плач раненого зверька стон.
http://bllate.org/book/25867/3090545
Готово:
