Сюэ Сань разглядывал суровые и крепкие очертания деревьев:
— Похоже, твои предки очень любили тисы.
— Да, мой дед при жизни очень жаловал эти растения.
Ответ Тань Шэня прозвучал всё так же лаконично, а его тон был спокойным, будто он рассказывал о чём-то заурядном и совершенно постороннем, а не о старом фамильном имении, которое давно перешло в чужие руки.
Сюэ Сань всегда находит такое отношение Тань Шэня крайне занимательным и любопытным.
Он отчасти не понимает, почему тот способен столь хладнокровно принимать столь трагические перемены. Упасть с небес — и при этом вести себя так, будто просто оступился на одну ступеньку вниз.
Но он всё же не стал расспрашивать. Подобные вопросы, даже для человека вроде него, звучат слишком бестактно.
Он лишь бросил негромко:
— А ты?
Тань Шэнь повернул голову, словно не расслышав:
— Что?
— Ты, а какие растения любишь ты? — спросил Сюэ Сань.
Тань Шэнь немного подумал и ответил:
— Ничего особенного.
— Ого, вон как, — кивнул Сюэ Сань.
Тань Шэнь чуть заметно выдохнул.
Он поднял взгляд на ветви и листву тиса — только что он солгал.
Конечно же, у него были любимые цветы.
Он обожал синие ирисы.
Когда-то родные баловали его и специально посадили для него целую поляну.
Тогда, будучи вторым молодым господином в семье, он жил в главной спальне. Стоило лишь податься вперёд с балкона, как открывался вид на буйно цветущие зарощи фиолетовых ирисов.
Теперь, вспоминая об этом, он думал, что тот сине-фиолетовый оттенок, когда заросли ирисов сливаются воедино с сумерками, очень похож на глаза Сюэ Саня.
Они плечо к плечу дошли до выхода из внутреннего двора.
Глядя на запертые ворота, Тань Шэнь, верный старинному правилу гостеприимства, вежливо произнёс:
— Если граф не возражает, не желает ли он оказать честь и зайти выпить чашку чаю?
Услышав это, Сюэ Сань невольно усмехнулся.
Тань Шэнь озадаченно посмотрел на него.
Сюэ Сань сгрёб с лица остатки улыбки и пояснил:
— Ты, должно быть, как молодой господин из благородной семьи, не слишком в этом разбираешься, но в привычках общения нас, простых людей, приглашение зайти «выпить чашку чаю» после свидания... как бы лучше выразиться?
Он слегка помедлил и продолжил:
— По своему смыслу это примерно то же самое, что вы, аристократы, на свидании добровольно снимаете очки.
При этих словах губы Тань Шэня, казалось, снова начали гореть.
Его уши залились румянцем, но голос он постарался удержать ровным:
— Простите, я не это имел в виду.
— Я знаю, что не это, — легко ответил Сюэ Сань, и в его тоне не было ни тени сомнения или насмешки.
Однако это чересчур поспешное прощение внезапно заставило Тань Шэня замереть. Огонь, только что вспыхнувший на щеках, быстро отступил, а сменило его странное чувство пустоты.
Словно какое-то тайное ожидание едва успело показаться на свет, как собеседник тут же легко перехватил его и вернул в точности назад, ничего не меняя.
Сюэ Сань взмахнул рукой на прощание и решительно повернулся уходить.
Тань Шэнь ещё с полминуты простоял в растерянности на месте, прежде чем направиться к воротам.
Ворота распознали его присутствие и автоматически распахнулись.
Едва он ступил во двор, как увидел идущего навстречу Ван Сяому. На лице слуги застыло виноватое выражение:
— Второй молодой господин, вы вернулись.
— Что такое? — Тань Шэнь остановился, глядя на странное выражение лица Ван Сяому, и в душе понял: за то время, пока его не было, во дворе явно что-то произошло.
Ван Сяому тихо произнёс:
— Ранее Ван Эра отстранили, и слуга, присланный ему на замену, уже прибыл.
— Хм, разве в этом есть какая-то проблема? — невзначай поинтересовался Тань Шэнь, чьи мысли всё ещё частично оставались у ворот, где он расстался с Сюэ Санем.
Ван Сяому с трудом подобрал слова и тяжело вздохнул:
— Прибыл... прибыл третий молодой господин.
Тань Шэнь внезапно замер, и его мысли мгновенно вернулись в реальность:
— Третий молодой господин?
Ван Сяому доложил:
— Его прислали из резиденции герцога.
При звуках слов «резиденция герцога» Тань Шэнь вдруг осознал: неужели... это и есть та самая «головная боль», о которой просил позаботиться старший брат?
Пока он размышлял, Ван Сяому поднял руки и протянул конверт с письмом.
В 2477 году, когда безбумажные технологии стали абсолютной нормой, не говоря уже о передаче посланий на бумаге, большинство людей дошло до того, что буквально забывают, как пишется та или иная иероглифика. Именно поэтому написанное от руки письмо было высшей роскошью, доступной лишь узкому кругу избранных.
Тань Шэнь развернул лист бумаги.
Слова на бумаге были крайне краткими, но смысл передавали просто и понятно.
Оказалось, что в тот же самый день, когда Тань Шэня продали в графскую резиденцию, Тань Юаня продали в резиденцию герцога. По сравнению с Тань Шэнем, Тань Юань явно куда быстрее приспособился к новому положению и извлёк из него выгоду.
Не прошло и нескольких дней, как он сумел уговорить герцога перевезти к нему и младшего брата Тань Вэня. Вот только Тань Вэня пристроили не в качестве «домашнего любимца», а личным слугой Тань Юаня.
Что же до причин, по которым Тань Вэня перевели к Тань Шэню, Тань Юань изложил их довольно уклончиво:
«Возможно, это моё суверенное и опрометчивое суждение, но я считаю, что атмосфера в графском поместье куда более мирная и стабильная. Что до меня самого, в герцодском доме у меня поистине нет ни времени, ни возможностей присматривать за нашим избалованным младшим братцем.
Но ты должен твёрдо помнить: если он действительно доставит тебе слишком много хлопот, ты имеешь полное право поступить с ним как заблагорассудится, и никто за это тебя не упрекнёт.
Если же в конце концов у тебя дрогнет сердце, можешь связаться со мной. Нет никого лучше меня для решения подобных вопросов — мне не занимать необходимой холодности».
Прочитав письмо, Тань Шэнь с досадой легко вздохнул и аккуратно сложал бумагу обратно в конверт. Он повернулся к Ван Сяому:
— Где он?
Ван Сяому торопливо согнулся в поклоне:
— Третий молодой господин он...
— Какой ещё третий молодой господин? — холодно оборвал его Тань Шэнь. — Его прислали сюда в качестве слуги. Раз уж ты здесь старший над слугами, то являешься его прямым начальником. Впредь можешь называть его просто по имени.
Ван Сяому сперва опешил, но тут же мгновенно стер с лица все следы неловкости, выпрямил спину и куда более чётким тоном ответил:
— Слушаюсь, второй молодой господин.
При этом обращении — «второй молодой господин» — Тань Шэню самому стало не по себе.
Разумеется, он больше не был вторым молодым господином этого поместья, но если заставить Ван Сяому изменить обращение, он неизбежно погрузится в новые раздумья.
Ведь он отчаянно не мог придумать ни единого подходящего титула для своего сегодняшнего положения.
Тань Шэнь вернулся в комнату и встретился с Тань Вэнем.
За минувшие дни Тань Вэнь ничуть не похудел, но грубая одежда слуги сидела на нём так нелепо, что смотреть было больно. Едва завидев Тань Шэня, он испуганно и беспомощно забормотал:
— Вторая брат, как тебе здесь живётся, хорошо?
— А с чего бы мне здесь жилось плохо? — отозвался Тань Шэнь.
— Но я переживаю... — замялся Тань Вэнь. — Старший брат в резиденции герцога натерпелся столько унижений, а ты здесь, неужели тоже...
Тань Шэня охватило беспричинное смущение, и, не отвечая напрямую, он лишь нахмурился:
— А ты знаешь, почему старший брат прислал тебя сюда?
Тань Вэнь замер и поджал губы:
— Это я доставил ему хлопоты.
— Не смей капризничать, — Тань Шэнь чувствовал себя беспомощно, но продолжал строго держать лицо. — Здесь тебе не дом. Если снова учинишь глупости, я тебя не спасу.
Тань Вэнь опустил голову, и его голос сделался тонким, как комариный писк:
— Я знаю... Больше я никогда никому не доставлю хлопот.
Услышав из уст вечно незнающего преград и границ Тань Вэня столь покорные заверения в духе «больше не доставлю хлопот», особенно это самое «больше», Тань Шэнь почувствовал, как у него запульсировало в висках: да сколько же всего он успел натворить старшему брату?!
Поразмыслив в тишине, Тань Шэнь пришёл к неоспоримому выводу: Тань Вэнь наверняка совершил в резиденции герцога какую-то страшную глупость и тяжело подставил старшего брата.
Иначе, при буйном нраве Тань Вэня, он ни за что не стал бы вести себя так послушно.
Он не только безропотно принял любые решения, но даже согласился поселиться в комнате для прислуги и делить кров с посторонними. Вдобавок ко всему, он не выказал ни малейшего недовольства, когда на него возложили обязанности разнорабочего.
Истоком столь противоестественной покорности было вовсе не смирение с судьбой, а всепоглощающее чувство вины и желание хоть в чём-то искупить свою ошибку.
Однако о том, что именно натворил Тань Вэнь, он сам распространяться наотрез отказывался.
А поскольку Тань Юань в письме тоже выразился туманно, Тань Шэнь не стал допытываться дальше. В конце концов, дело касалось частной жизни герцогского дома, и ему не приставало совать нос куда не следует.
Впрочем, даже если случившееся было серьёзным, масштаб бедствия всё же имел пределы.
Соверши Тань Вэнь непростительное преступление, он бы живым и невредимым здесь не стоял.
Погода стояла прекрасная.
Поскольку выходить за пределы двора ему не разрешалось, Тань Шэню оставалось лишь устроиться в плетёном кресле посреди двора и наслаждаться теплом. Сделав глоток прохладного напитка, он знаком велел Тань Вэню присесть рядом.
Усевшись, Тань Вэнь окинул взглядом небо и предложил:
— Раз сегодня такая чудесная погода, давай прогуляемся по лесной дорожке?
Тань Шэнь холодно ответил:
— Без особого приказа мне запрещено покидать двор.
— Что? — на лице Тань Вэня промелькнуло изумление. — А старший брат всё твердил, будто граф — человек широких взглядов... По мне так он куда бесчувственнее герцога! Когда старший жил у герцога, у него хотя бы была свобода передвижения — и я сейчас не про выход из комнаты, он даже мог покинуть поместье, стоило лишь заранее предупредить.
Теперь настала очередь Тань Шэня удивляться — надо же, его старший брат и впрямь нашёл способ.
Но вида он не подал и лишь поучительно заметил младшему:
— Тебе ведь доводилось бывать в домах, где держат питомцев. Тех, кого разрешают выгуливать без поводка, всегда единицы.
— То домашние собаки да кошки, они говорить не умеют. Люди — другое дело, — не унимался Тань Вэнь. — Почему бы тебе не обсудить это с графом? Чего бы ни захотел старший брат, он всегда договаривается с герцогом. И в большинстве случаев герцог соглашается.
Тань Шэнь помолчал пару мгновений, а затем горько улыбнулся:
— Неужели ты до сих пор не заметил разницы между моим положением и положением старшего брата?
— М? — Тань Вэнь растерянно моргнул.
— Он окружён заботой, — помолчав, произнёс Тань Шэнь. — А меня граф не жалует — порой и за полмесяца на глаза ему не попадаюсь.
Тань Вэнь нахмурился, и спустя долгую паузу недовольно процедил:
— Неужели ты и впрямь проигрываешь какому-то Лань Шэну? Просто в голове не укладывается! Он и мизинца твоего не стоит. У этого графа что, совсем отвратительный вкус? По мне так все эти выходцы из простолюдинов — сплошная...
— Следи за языком! — лицо Тань Шэня помрачнело, и он резко оборвал брата.
Поняв, что сболтнул лишнего, Тань Вэнь тут же уткнулся взглядом в землю и принялся жадно прикладываться к холодному напитку, больше не смея издать ни звука.
Тань Шэнь потёр переносицу, подумав про себя: не зря старший брат назвал его головной болью...
В этот самый момент створки двора отворились, и Ван Сяому с двумя слугами вернулись со складов, получив причитающуюся провизию и припасы.
В принципе, ничто не мешало использовать для доставки робопсов, но Тань Шэнь настоятельно требовал, чтобы прислуга ходила за всем лично. Он прекрасно понимал: в эту фальшиво-удобную эпоху лишь живой человеческий шаг способен приносить вести, которые не под силу передать ни одной машине.
http://bllate.org/book/25865/3090047
Готово:
