Без его отца, так у него бабушка осталась — старая артистка.
Какая к чёрту старая артистка, кто знает, через что она в молодости пробилась!
Бах!
Мужчина не успел договорить, как получил удар прямо в лицо и рухнул на пол, искры из глаз сыпанулись.
Ли Чэн сжал горящий от боли кулак: оскорблять кого угодно можно, но трогать стариков — это уже перебор.
Ты что, больной, мать твою! — другой, не пострадавший, поднял упавшего с пола и рявкнул на Ли Чэна.
Рот дерьмом набит? Давай я тебе его сполощу.
С этими словами Ли Чэн схватил зачинщика, который оскорбил пожилую женщину, и сунул его головой в умывальник, открыв кран на полную.
Двое избитых тоже не собирались сдаваться без боя, и все трое сцепились в драку.
Пока охранники их не разняли, Ли Чэн всё норовил пнуть кого-нибудь ногой.
У обоих мужчин на лицах и шеях красовались царапины, их увели на дезинфекцию.
Ли Чэн выглядел не лучше: в уголках губ темнел огромный синяк, левый рукав был оторван, черные брюки покрыты следами от ботинок, а аккуратно уложенная прическа теперь напоминала воронье гнездо.
Я его друг, отдайте его мне. — Лу Сянъян забрал Ли Чэна из рук охраны.
Ли Чэн уставился на Лу Сянъяна, широко распахнув глаза от полного изумления.
Это была их первая официальная встреча после череды событий — без защитных масок и кепок, без алкоголя и назойливых сталкеров.
Ли Чэн воочию наблюдал, как Лу Сянъян крепко взял его за запястье и притянул к себе.
Охранник уже собирался уходить, как Ли Чэн испуганно ухватился за него:
Постойте! Уйдете — и мне конец!
Лу Сянъян молниеносным движением зажал Ли Чэну рот и кивнул охране:
В детстве перенес сильный жар, с головой не в порядке, вовремя не вылечили.
Охранники удалились, а Ли Чэн едва не плакал от досады.
Он тут же отскочил от Лу Сянъяна подальше и яростно принялся тереть губы:
Ты-то какого чёрта здесь делаешься?
Лу Сянъян был на голову выше Ли Чэна, ему достаточно было лишь слегка опустить веки, чтобы смотреть на собеседника так, будто перед ним мусор.
Я пришел на совещание по новому шоу.
На новом шоу режиссёра Го? — Ли Чэн вытаращил глаза от неверия, его лицо сейчас выражало испуг маленького зверька.
Лу Сянъян прищурился, глядя на трясущегося Ли Чэна:
А ты как думал?
Ли Чэн взъерошил руками птичье гнездо на голове и поднял взгляд на Лу Сянъяна.
Глаза у него были круглые и чуть вытянутые, с уголками, вздернутыми вверх, отчего он казался отчаянно жалкими и милым.
Лу Сянъян никогда прежде не всматривался в Ли Чэна так пристально. Он знал, что у того привлекательные черты лица, но сейчас, когда всё лицо оказалось полностью открыто, его всё равно прошибло шок.
В глазах Лу Сянъяна мелькнуло едва заметное сужение зрачков.
Оказывается, под правой бровью у Ли Чэна была родинка.
Прости меня, за всё, что было раньше, я был неправ, клянусь, больше никогда такой херней не займусь! — Ли Чэн поднял руку, изображая жест клятвы.
Лу Сянъян нашел это смехотворным:
С чего ты решил, будто я тебя прощу?
Потому что той ночью в ресторане, в уборной… ты… ты отпустил меня. — Ли Чэн нахмурился и медленно опустил голову.
Лу Сянъян помрачнел. У всех окружающих за ним закрепилась репутация парня заносчивого, безумного, с тяжелым характером, который никому ничего не спускает. Никому еще не приходило в голову назвать его человеком, не склонным к мелочности.
Лу Сянъян провел кончиком языка по клыку, отступил на шаг, увеличивая дистанцию между ними, и вытащил сигарету.
Вдохнув знакомый аромат цитрусов, базилика и мяты, Ли Чэн даже сглотнул слюну:
Что за марка сигарет?
Лу Сянъян ничего не ответил, выпустил колечко дыма и, опустив взгляд, посмотрел на Ли Чэна:
За что ты полез драться?
Что за манера допрашивать, как строгий родитель? Ведь он сам на целых семь лет старше Лу Сянъяна.
Ли Чэн замялся:
Захотел и ударил. Сам же знаешь, у меня в кругу репутация хуже некуда, чего от меня ждать?
Ты знаком с моей бабушкой? — спросил Лу Сянъян.
Так он всё слышал?
Ли Чэн парировал вопросом:
С какого момента ты начал слушать?
Ты состоишь в связи со спонсором.
Ли Чэн: «...» Значит, услышал абсолютно всё.
Тебе совсем не обидно, когда твоего отца так поливают? — не удержался от вопроса Ли Чэн.
Лу Сянъян выпустил струю дыма и промолчал, затем затушил окурок и небрежно бросил его в стоявшую рядом урну.
Ты ведь тоже не разозлился.
Ли Чэн закатил глаза:
Так это не мой отец.
Поэтому мне и любопытно: моя бабушка — она и твоя бабушка?
Ли Чэн: Да, на самом деле у вашей семьи есть внебрачный ребенок.
Лу Сянъян: Закрой рот и встань прямо.
Киноактёр Ли уже страдает от истощения почек?
Потому что ты очень любишь свою бабушку.
В оригинальной книге Лу Сянъян после услышанных гадостей жестоко избил тех двоих.
Ли Чэн знал, что Лу Сянъян тоже подслушивает, а значит, всё происходящее на глазах у последнего не останется незамеченным.
Прежний владелец тела был у Лу Сянъяна на заметке смертников, и лебезить перед ним сейчас не только бессмысленно для поднятия симпатии, но и чревато еще более быстрой гибелью.
Ли Чэну оставалось лишь выбрать обходной маневр.
Твоя бабушка… разумеется, только твоя бабушка. — Ли Чэн нарочно сделал паузу, опуская взгляд, чтобы не встречаться с Лу Сянъяном глазами, и повернулся, собираясь идти на совещание по шоу.
Вот только от избытка приложенной силы в драке он не рассчитал движения и сорвал спину.
И правда, мужчине после тридцати уже не угнаться за молодостью...
Ли Чэн мысленно схватился за голову: зачем же он полез на рожон, такая глупая импульсивность!
Придерживая поясницу рукой, он хромая зашагал вперед.
Заметив, как медленно передвигается Ли Чэн, Лу Сянъян подошел к нему.
Ли Чэн поднял покрасневшие глаза и посмотрел на него:
Я в порядке, иди вперед, не опаздывай.
Конечно же, Лу Сянъян и не подумал слушать Ли Чэна. Сунув руки в карманы брюк, он поплелся рядом, совершенно не торопясь.
Не понимая, что у того на уме, Ли Чэн был вынужден продолжать путь, одной рукой поддерживая поясницу.
Ли Чэн.
Когда они уже подходили к конференц-залу, Лу Сянъян окликнул его.
Ли Чэн остановился и вопросительно уставился на него.
На лице Лу Сянъяна не дрогнул ни один мускул. Он издевательски усмехнулся, обнажив острые зубы:
Кого ты тут изображаешь?
От этих слов у Ли Чэна перехватило дыхание, но он решил прикинуться дурачком:
У меня и правда спину прихватило...
Ты прекрасно знал, что я там нахожусь, и полез в драку исключительно ради моей жалости. — Лу Сянъян вцепился в воротник Ли Чэна. — Чего ты добиваешься?
От жесткого взгляда Лу Сянъяна Ли Чэну стало не по себе. Потеряв остатки самообладания, он вперил в него непонимающий взгляд, схватил за запястье и выпалил в отчаянии:
Да, именно этого я и добивался! Хотел разжалобить тебя, хотел загладить вину, доволен? Совсем крыша едет от подозрений? Думай что хочешь, пусти меня!
Лу Сянъян разжал пальцы и уверенно шагнул в конференц-зал.
Проводив взглядом исчезнувшую спину Лу Сянъяна, Ли Чэн облегченно выдохнул. Указательный палец нервно застучал по подбородку: странно, он же всё разыграл безупречно.
На правах прибывшего раньше всех он в итоге оказался последним, кто вошел в помещение.
Остальные участники выглядели сногсшибательно и лощено, и только Ли Чэн со своей парочкой недавних недругов являли собой крайне потрепанное зрелище.
Из-за травмы спины Ли Чэн плюхнулся на стул с развязным видом истинного хозяина жизни. Мало того, что он был самым старшим среди гостей, так еще и явился последним, да вдобавок устроил потасовку со своими будущими коллегами по группе.
Комплект неприятностей собрался полный.
Режиссёр Го искоса взглянул на вальяжно развалившегося в кресле старца Ли, раскрыл сценарий и с улыбкой произнес:
Все ведь наслышаны о моем главном правиле, верно?
Присутствующие переглянулись, никто не решался подать голос.
Каких бы порядков вы ни придерживались в других местах, в моей команде играют по моим правилам. Терпеть не могу опозданий: одна минута опоздания оборачивается десятью минутами стояния у стены.
Ли Чэн опоздал ровно на пять минут.
Ли Чэн: «...» Ты что, классный руководитель?
Надеюсь на сознательность участников, иначе нам придется отменить сегодняшнее собрание. — Режиссёр Го посмотрел прямо на Ли Чэна.
Все в комнате уставились на него.
Ли Чэн уже так отвык от всеобщего внимания, что даже почувствовал себя неловко. Молча придерживая рукой ноющую поясницу, он медленно поднялся на ноги.
Собираясь повернуться и направиться к стене, он заметил, что сидевший напротив Лу Сянъян тоже встал.
Его выдающийся рост мгновенно приковал к себе взгляды всего зала, а у режиссёра Го даже дернулся уголок рта.
Лу Сянъян, засунув руки в карманы и с презрительным выражением лица на лице, бросил:
Я опоздал на четыре минуты, значит, мне положено отстоять сорок минут.
Этот жест выглядел точь-в-точь как попытка вытащить Ли Чэна из неприятностей.
Однако слухи об их давней вражде уже давно полнились по всему шоу-бизнесу, поэтому все вокруг зашептались, переводя любопытные взгляды с Ли Чэна на Лу Сянъяна и обратно.
Ли Чэн совершенно не понимал, к чему клонит Лу Сянъян.
Режиссёр Го поспешно поднялся:
Ой, да я же шучу! Просто пытался разрядить обстановку, неужели вы приняли всерьез!
Ли Чэн: «...» Ты умеешь прогибаться лучше меня.
Режиссёр Го замахал руками на Лу Сянъяна, а затем перевел взгляд на Ли Чэна:
Быстро все садитесь, начинаем совещание.
Повестка встречи оказалась невыносимо скучной и затянутой: стандартный свод правил техники безопасности и регламент испытаний. Ли Чэн уже клевал носом от дремоты, как вдруг услышал, что режиссёр Го называет его имя.
А что наш киноактёр Ли думает о концепции нашего шоу, какие будут предложения?
Внезапно оказавшись в центре внимания, Ли Чэн заставил себя разлепить веки. Он прослушал всё от начала до конца, и теперь от него требовали идей — явный удар, нанесенный прицельно по нему.
Я впервые участвую в подобном шоу, так что мне еще учиться и учиться у всех участников. — Ли Чэн попытался отшутиться.
Но режиссёр Го не собирался так просто отпускать Ли Чэна.
Наш киноактёр Ли подходит к первому в своей жизни шоу со всей ответственностью. Помню, как в тот вечер за ужином он выпил немало спиртного — у киноактёра Ли отличная выносливость, так что в будущих застольях налегайте на него покрепче. — Режиссёр Го громко рассмеялся.
Присутствующие бросили на Ли Чэна странные, заговорщицкие взгляды.
Слова режиссёра звучали двусмысленно: что же на самом деле произошло в тот вечер за ужином? Зачем понадобилось пить? Не благодаря ли закулисным сделкам ему досталось это место?
У каждого в голове крутились свои мысли.
Весь зал поддержал режиссёра дружным смехом — за исключением Ли Чэна и Лу Сянъяна.
Все знали, что Лу Сянъян не любит улыбаться и в этом не нуждается.
Но в этот момент смех Ли Чэна неожиданно перекрыл остальные голоса. Он хохотал так искренне и весело, словно наблюдал за чужим позором.
Если у меня, артиста в тираже, не будет крепкой печени, как вообще выживать-то в этой сфере, ха-ха-ха-ха.
Ли Чэн решил присоединиться к режиссёру Го и самому пнуть себя.
Собрание продлилось два часа. Дождавшись, пока почти все разойдутся, Ли Чэн не спеша поднялся и направился к выходу.
http://bllate.org/book/25858/3089409
Готово:
