Девушку Чжэн Мяня звали Сян Ихань, и внешне она излучала то самое здоровое сияние. Столкнувшись с извинениями Шэнь Сыду, она одарила его непринужденной, открытой улыбкой и не высказала ни малейшего недовольства.
Шэнь Сыду свернул пальто и повесил его на спинку стула, уселся, всё еще кутаясь в холод, который принес с собой, а Чжэн Мянь напротив всё еще изучал меню, в то время как Сян Ихань уже подозвала официанта.
За последние годы Чжэн Мянь стал намного солиднее: на нем была безупречно выглаженная рубашка и брюки, фигура была высокой и прямой, а каждое слово и движение выдавали в нем человека с хорошими манерами. Чжэн Мянь поднял голову и улыбнулся Шэнь Сыду:
— Сыду, давно не виделись.
— Давно, — Шэнь Сыду чуть тронул уголками рта улыбку.
Шэнь Сыду наблюдал, как Сян Ихань непринужденно беседует с официантом о происхождении, аромате и вкусе белого вина, и вдруг совершенно некстати подумал о Юй Мяо, хотя внешне они были совсем не похожи.
Но у них было нечто общее. Шэнь Сыду чувствовал: от обоих исходило какое-то очень осязаемое присутствие — совсем не такое, как от него самого, чья тяжелая душа оказалась заперта в уставшей оболочке, сквозь трещины которой едва пробивается лишь слабый влажный свет.
Первая встреча проходила гладко. Шэнь Сыду не нужно было произносить никаких дежурных фраз — за ужином Чжэн Мянь без умолку говорил о своей работе, о том, как они познакомились с Сян Ихань, и о местах, где они недавно побывали в путешествии. В удачные моменты разговора он не забывал перекладывать на тарелку Сян Ихань уже нарезанный стейк, вылитый образцовый парень.
— Мы собираемся пожениться через два месяца. Сначала распишемся, а потом сыграем свадьбу, — Сян Ихань сладко улыбнулась и показала Шэнь Сыду обручальное кольцо на безымянном пальце. — Чжэн Мянь говорит, что тетя и дядя сейчас в Австралии, и он пока не знает, смогут ли они приехать. Ты обязательно должен прийти.
Пальцы Шэнь Сыду, сжимавшие бокал, чуть напряглись.
Австралия.
Сохраняя спокойное выражение лица, он невольно поднял взгляд на Чжэн Мяня. Тот ничуть не растерялся, легко похлопал Сян Ихань по тыльной стороне ладони, призывая посмотреть на него:
— Не переживай, свадьба — дело серьезное, успеют приехать, как бы далеко ни находились.
— Не ты ли сам говорил, что дядя с тетей слишком заняты, — с досадой протянула Сян Ихань. — По мне так лучше бы пораньше купили билеты и вернулись, заодно смогли бы вместе с моими родителями поездить по стране, отдохнуть.
Чжэн Мянь улыбнулся:
— Раньше же время еще не было точным, вот определятся — я им сразу скажу. Кстати, — перевел он взгляд на Шэнь Сыду, — Сыду, чем ты в последнее время занимаешься?
Шэнь Сыду замер с ножом и вилкой в руках.
Он вспомнил ту эмалированную кружку, всхлипывания тетушки и место, где вырос — до сих пор в некоторых районах там нет водопровода, приземистые желтые кирпичные дома теснятся друг к другу, и каждый ютится под узким свесом крыши, глядя на серое небо, а за горами виднеются лишь новые горы, и этому краю нет конца.
— Всё по-старому, — ответил Шэнь Сыду. — Веду проекты.
— Это здорово, — заметил Чжэн Мянь. — В последние годы местная экономика в целом развивается неплохо, в компании ты должен держаться вполне стабильно.
Шэнь Сыду кивнул и допил остатки белого вина залпом. Алкоголь обжег желудок, оставив кисловато-горькое послевкусие.
Сян Ихань посмотрела на бокал Шэнь Сыду, потом на Чжэн Мяня и с улыбкой произнесла:
— Вы, братья, кажется, совсем не похожи. Чжэн Мянь, посмотри на алкогольную выносливость своего кузена.
Чжэн Мянь рассмеялся:
— Ничего не поделаешь, по работе нельзя пить.
— У вас в армии вечно так, — поморщилась Сян Ихань. — Правил полно. Но с другой стороны, хотя бы не придется гробить здоровье на деловых застольях.
Шэнь Сыду смотрел на Чжэн Мяня: на его мягкую улыбку, на его заболивые манеры, на то, как его рука переплелась с пальцами Сян Ихань.
Желудок внезапно скрутило.
— Прошу прощения, — опираясь на стол, поднялся Шэнь Сыду. — Мне нужно в уборную.
Белый свет ламп в уборной резал глаза. Шэнь Сыду толкнул дверь кабинки, и еще до того, как он успел дойти до унитаза, желудок сжался, словно кто-то сдавил его изнутри. Он бросился к раковине и его вырвало.
Его продолжало тошнить всухую, казалось, он выплевывает всю грязь вместе с желчью и чем-то еще более глубоким, пока желудок не превратился в выжатый лимон. Он поднес руки под сенсорный кран, и ледяная вода принесла запоздалое прояснение. Он поднял голову: лицо в зеркале казалось одновременно знакомым и чужим.
Под струями воды раковина вновь стала чистой и белой.
А лицо Шэнь Сыду в зеркале оставалось мертвенно-бледным, плечи — сведенными и напряженными, словно туго натянутый тетивой лук. Он вспомнил самодельные игрушечные луки соседей по двору — тонкие, хрупкие ветви, которые от постоянного натяжения слегка дрожали, грозя сломаться в любую секунду.
Он поднял руку и, словно не чувствуя боли, с силой ущипнул себя за кожу на лице. Под пальцами она покраснела и деформировалась. Шэнь Сыду уставился на собственное отражение, и в голове промелькнула мысль: если потянуть сильнее, получится ли содрать эту кожу, обнажив то, что прячется под ней — настоящее или, пожалуй, нечто еще худшее.
Он простоял в уборной довольно долго, и только когда цвет лица немного выровнялся, толкнул дверь и вышел.
На следующий день была пятница. Шэнь Сыду подал через внутреннюю систему электронный запрос на полдня отгула и утром отправился в больницу за результатами. Несколько дней назад он сдал тест на антитела к ВИЧ в диагностическом центре, и врач предупредил, что бланки будут готовы через три дня.
Больница находилась недалеко от кампуса Цзыцзиньган и представляла собой новое многоэтажное здание медицинского комплекса. На первом этаже располагались поликлиника и центр медицинских осмотров, а выше, как говорили, находился филиал больницы ветеринарной медицины Чжэцзянского университета. Когда Шэнь Сыду вошел в здание, он увидел, что просторный вестибюль забит людьми: кто-то привел больных детей, кто-то пришел на обследование, а мимо торопливо проходили врачи в белых халатах.
Результаты нужно было забирать в окошке диагностического центра. Шэнь Сыду встал в очередь — перед ним было человек семь или восемь. Он стоял вот так, наблюдая, как очередь медленно, бесконечным чередом продвигается вперед.
Наконец дошла его очередь.
— ФИО, — казенным тоном произнесла медсестра из окошка.
— Шэнь Сыду.
Медсестра проверила данные в компьютере, ее пальцы застучали по клавиатуре. Она подняла глаза и бросила на Шэнь Сыду странный взгляд, в котором читалось что-то неопределенное. Впрочем, тут же вытащила из шкафчика конверт и протянула ему:
— Держите.
Шэнь Сыду взял конверт. Он был запечатан, на нем красовались лишь его имя и номер — прямо как какое-то безымянное судебное постановление.
Он развернулся и пошел прочь, на ходу вскрывая конверт и вытаскивая бланк. Опустив глаза, он уставился на строчки.
Антитела к ВИЧ: отрицательно.
Шэнь Сыду уставился на эти два иероглифа, не понимая, то ли ему вздохнуть с облегчением, то ли горько усмехнуться, то ли отреагировать как-то иначе. Шаги замедлились, и сам он словно внезапно сдулся, потеряв всю опору.
В этот самый момент кто-то быстрым шагом спускался по лестнице. Шэнь Сыду не заметил человека, резко повернулся и врезался в него.
Бланк выскользнул из рук, сделал в воздухе кульбит и легко опустился на пол.
— Прошу прощения... — даже понимая, что вина не полностью его, Шэнь Сыду по привычке извинился первым и одновременно наклонился, чтобы поднять бумагу.
Незнакомец тоже наклонился.
Их руки одновременно коснулись листа.
Шэнь Сыду поднял голову и увидел человека, появления которого совершенно не ожидал.
На Юй Мяо была светло-серая толстовка, а на плече висела парусиновая сумка; его пальца все еще касались листка. Взгляд Шэнь Сыду медленно опустился ниже: у Юй Мяо были очень красивые руки — тонкие, с четко очерченными суставами, под белой кожей слабо проступали вены. Единственным изъяном был шрам от сквозного ранения у основания большого пальца; он уже полностью затянулся, оставшись бледно-розовым пятном, которое резко выделялось на светлой коже.
Лампы под потолком излучали мертвенно-белый свет, отчетливо выхватывая черные печатные буквы на бумаге. В конце больничного коридора окно было приоткрыто, и прорвавшийся сквозь щель холодный ветер заставил слегка загнуться уголок висевшего на стене плаката о здоровом образе жизни.
Юй Мяо склонил голову набок и тихонько прочитал:
— Тест на антитела к ВИЧ?
Глава 4. Глава 4
Глава 4
Пальцы Шэнь Сыду замерли в воздухе, оба удерживали бланк, и под их четырьмя взглядами бумага слегка прогнулась. Этот миг показался бесконечным — настолько долгим, что он услышал, как собственный пульс отбивает медленный и тяжелый ритм прямо в барабанных перепонках. Время словно заполнили ватой: оно стало рыхлым, вязким, впитавшим в себя любые звуки.
Юй Мяо первым отпустил руку и выпрямился, ведя себя так, будто ничего не произошло.
Шэнь Сыду подхватил бланк и торопливо сунул его обратно в конверт. Лицо его слегка горело, и он совершенно не представлял, что сказать.
Юй Мяо продолжал смотреть на этот конверт, а затем совершенно спокойно произнес:
— Отрицательно, это хорошо.
Тон был будничным, словно он рассуждал о погоде.
Шэнь Сыду: «...»
Юй Мяо:
— Поел? — тема сменилась так резко, без всякого предупреждения, словно крутой поворот.
Шэнь Сыду остолбенел и машинально покачал головой.
— Тогда пошли, — бросил Юй Мяо.
Эти три слова прозвучали так легко — совсем не как приглашение, скорее как само собой разумеющийся вывод. Не успел Шэнь Сыду прийти в себя, как Юй Мяо уже повернулся и направился к выходу.
Шэнь Сыду постоял на месте секунду-другую, а затем послушно последовал за ним.
Они пересекли больничный вестибюль и толкнули дверь. Снаружи воздух казался совсем другим — чуть более густым, чем в помещении, окутанным легким мартовским теплом. И все же ветер оставался прохладным, словно тонкое лезвие, скользившее по коже. Юй Мяо шел быстро, и Шэнь Сыду пришлось сделать несколько шагов бегом, чтобы не отставать.
Они миновали несколько переулков, и окружающие здания становились всё старше и запущеннее. Улицы были такими узкими, что едва могли разойтись два человека; на стенах алели обрывки выцветших мелких объявлений, а под ногами зеленели мхом следы луж. Время от времени сзади проносились электроскутеры, поднимая внезапные порывы ветра. Белый пластиковый пакет в углу стены ожил, взмыл на пару дюймов вверх и снова медленно опустился.
Юй Мяо привел Шэнь Сыду в неприметную лапшичную, спрятавшуюся в одном из переулков старого города. Издали могло показаться, что у нее просто обветшалый фасад, но стоило зайти внутрь, как открывалась теснота нескольких простых столиков, прижатых друг к другу вплотную, а в глубине помещения железные черпаки мелькали над открытым огнем, заглушаемые выкриками кассирши, выбивавшей чеки и вызывавшей номера с забавным местным акцентом.
Пока Юй Мяо делал заказ у стойки, Шэнь Сыду нашел свободное место и присел в ожидании. Он аккуратно положил руки на колени, выпрямил спину и сел на низкий табурет со странной, скованной позой, словно его оставили в классе после уроков в наказание.
За соседним столиком сидели три пожилые женщины, и все они болтали на ууском диалекте — возможно, из-за мягкой интонации этого гонга даже их жалобы на повседневные мелочи звучали удивительно нежно.
http://bllate.org/book/25850/3088773
Готово:
