Готовый перевод Harbor's End Heron's Drink / Конечный порт: Запретный плод для плейбоя: Глава 21

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Я правда в полном порядке. — Он придержал Чи Цзиня за руку, разве же он мог позволить тому так сидеть на корточках, и тут же попытался поднять его.Но Чи Цзинь даже не шелохнулся, лишь поднял взгляд и посмотрел на него:

— Ло Чуань, ты помнишь, что я сказал тебе тогда?

Тон Чи Цзиня был очень мягким, в нём не чувствовалось ни малейшего упрёка, но Ло Чуань почему-то не смел смотреть ему в глаза.

Как он мог забыть.

В день проводов семьи Чи стояла на редкость ясная погода, тёплое солнце лилось сквозь панорамные окна, отражаясь на лице совсем ещё юного Чи Цзиня так чётко, что были видны даже мельчайшие пушинки на коже.

Он помнил каждую деталь того дня: именно в такой прекрасный солнечный день Чи Цзинь посмотрел ему прямо в глаза и произнёс со всей серьёзностью:

— Ло Чуань, не бросай себя.

Хоть Чи Цзинь тогда сам был лишь подростком, его слова звучали так весомо, будто за ними стояла тысячефунтовая сила, и глубоко пустили корни в его сердце.

Он сказал:

— Живи так, чтобы за тебя не было стыдно, не позволяй родителям разочароваться.

Но то, каким он стал теперь, разве похоже на нормальную человеческую жизнь?

Ло Чуань с чувством вины отвёл взгляд и пояснил:

— Сегодняшнее — просто случайность, я уже давным-давно с ними не вожусь.

Он не мог смотреть, как Чи Цзинь полуприсел на корточки, и снова попытался потянуть его за руку:

— Сначала встань.

Однако Чи Цзинь лишь покачал головой, закончив осмотр по своему разумению, затем перебрал все лекарства, выписанные врачом, убедился, что тот действительно не пострадал, и только после этого вернулся на диван.

На журнальном столике по-прежнему стояли заготовленные баночки с чаем, но, видимо, время было уже слишком поздним, и Чи Цзинь налил лишь две чашки простой воды, одну сунув в руку Ло Чуаню, а из второй отпив сам. Гнев, в который мгновение назад превратились все его тревога и беспокойство, внезапно сменился тяжёлым вздохом.

Изначально он въехал сюда с долей шутливого любопытства, но теперь он действительно не знал, как быть дальше.

Он опустил взгляд на стеклянный стакан в своей руке:

— Если дело во мне, я могу съехать.

— Нет! — тут же выпалил Ло Чуань.

Он всё это время неотрывно следил за реакцией Чи Цзиня. Поначалу он думал, что нагоняй неизбежен, и даже мысленно приготовился валять дурака, но никак не ожидал, что в ответ услышит лишь вздох и столкнётся с ситуацией, с которой ему меньше всего хотелось бы встречаться лицом к лицу.

— Это я веду себя как дурак, больше такого не повторится. — Он смягчил тон, и его взгляд поневоле последовал за движениями Чи Цзиня к вещам на журнальном столике.

Там лежали не только чайные листья, но и свежие фрукты, лунные пряники, коробочка с ассорти из орехов в форме цветков сливы, а рядом с чайником прижались друг к другу две чашки — всю эту утварь для чайной церемонии, которой прежде никогда не пользовались, тоже отыскали в шкафах.

Но теперь срезанные края фруктов уже успели слегка окислиться, лежавшие на парных тарелочках лунные пряники тоже подсохли, а его костыль прислонился прямо к краю журнального столика, опираясь на ту самую тарелочку-сливу. Праздничный осенний вечер, к которому так тщательно готовились, оказался вот так просто потрачен впустую.

Он крепко зажмурил глаза, и из глубины души наконец поднялась волна раскаяния.

Прояви он чуть больше терпения, подожди ещё немного, возможно, этот вечер сложился бы совсем иначе.

Видя его досаду, Чи Цзинь тоже почувствовал жалость.

Это ведь была самая обычная обстановка: в семье Чи, даже не в Праздник середины осени, домашние часто собирались вместе за пирожными, кипятили чай и беседовали. Он приготовил всё это просто по привычке. Но для Ло Чуаня это было недосягаемым пределом мечтаний.

Ночь стояла уже глубокая, за окном доносилось лишь пару стрекотаний цикад. В этой унылой осенней ночи Чи Цзинь тихо заговорил:

— Сюй Хай говорил, что ты слушаешь только меня. Но, Ло Чуань, я уехал за границу на десяток с лишним лет, а не на десяток дней. Ещё пару лет назад я даже не был уверен, хочу ли возвращаться. Если бы я не вернулся, ты так и продолжал бы бездарно растрачивать свою жизнь?

Разве мог Ло Чуань вынести такие предположения? Голос его стал ещё слабее:

— Но ты же вернулся... Я обещаю, что больше не буду с ними общаться, только не злись...

Чи Цзинь тихо поставил стакан обратно на журнальный столик. Дно чашки легко коснулось дерева, издав глуховатый стук — в ночной тишине он прозвучал негромко, но оборвал то, что Ло Чуань собирался сказать дальше.

Проявив твёрдость, он произнёс:

— Я не смогу вечно опекать тебя, как раньше. Ло Чуань, прошло больше десяти лет, неужели ты так и не научился ценить себя?

Слова прозвучали невероятно тяжело, и лицо Ло Чуаня побледнело.

Но Чи Цзинь ещё не закончил:

— Даже если тебе хочется творить всё, что вздумается, подумай: если бы дядя с тётей узнали обо всём на небесах, они бы тоже переживали за тебя.

Эти слова стали последней каплей, переполнившей чашу терпения. На лице Ло Чуаня внезапно мелькнула холодная усмешка:

— Если бы они действительно переживали, пусть спустятся и найдут меня.

В эту ночь у него и без того было паршиво на душе, и стоило только вымолвить первое слово, как остальное уже было не остановить. В его голосе звучала не столько тоска, сколько примесь безысходной злости:

— Больше десяти лет они ни разу не снились мне. Я бы с удовольствием посмотрел, как именно выглядит их беспокойство.

Ло Чуань поднял руку и залпом осушил стакан с водой, пряча затаившийся в глазах мрачный блеск.

Зная его душевную травму, Чи Цзинь смягчил тон, уходя от этой темы:

— Я ведь тоже... переживаю за тебя.

Ло Чуань и сам не понимал, что с ним творится. Казалось бы, стоило просто проявить уступчивость, и всё бы обошлось, но он почему-то не мог совладать с собой. Гнев из-за того, что его бросили много лет назад, не вовремя дал о себе знать, переродившись в груди в едкую, издевательскую усмешку.

— Ты правда переживаешь? — он посмотрел прямо на Чи Цзиня.

У него от природы были очень красивые и выразительные черты лица, но раньше перед Чи Цзинем он всегда старался казаться мягким и услужливым, порой даже выглядя из-за этого несколько неуклюже. Чи Цзинь впервые видел его столь резким и колючим: крошечная доля холодного презрения в уголках глаз едва не резала по живому.

— Если бы ты не вернулся, даже услышав от кого-нибудь весть о том, что со мной что-то случилось, проронил бы ты хоть слезинку?

Он резко подался к Чи Цзиню вперед, и подавляемые столько лет эмоции выплеснулись наружу почти неконтролируемым потоком под этим предлогом.

Ты заботишься обо мне сейчас лишь потому, что временно остановился у меня. Точно так же, как я подобрал Цзаоцзао, ты вдруг снова почувствовал себя ответственным за меня.

Мне не нужна твоя всеспасающая ответственность, и не надо строить из себя...

Строить из себя хорошего человека.

В последний момент Ло Чуань до крови закусил губу, наотмашь обрубив собственные слова.

Эти чувства он так долго прятал глубоко в сердце. Годами во время ночных кошмаров они не раз всплывали в его голове, но впервые в жизни он высказал их вслух, не выбирая выражений.

Он не мог обманывать себя: как бы он ни пытался убедить себя в том, что у Чи Цзиня тогда не было выбора, он не мог не затаить обиду. В те тихие, доводящие до безумия ночи он бесчисленное количество раз думал: почему человеческое милосердие можно так легко забрать назад? Почему, подобрав его однажды, от него можно вот так запросто отказаться во второй раз?

Если с самого начала ему суждено было вернуться в бесконечную тьму, зачем было силой вытаскивать его к солнечному свету?

Почему для тебя я вечно лишь твой проклятый долг ответственности, а не тот, кого можно по-настоящему... полюбить?

Но стоило этим словам сорваться с языка, как здравый смысл в голове заполошно бросился вдогонку.

Никто и не был обязан нести за него ответственность. То, что Чи Цзинь тогда согласился протянуть ему руку помощи, уже стало величайшей удачей всей его жизни, и он поистине не смел пытаться манипулировать кем-либо с помощью чувства вины.

Его детским, неразумным фантазиям давно уже следовало кануть в лету.

Однако эти мысли слишком долго крутились в его голове, и проглотить их обратно оказалось не так-то просто. Грудь Ло Чуаня вздымалась, и лишь спустя долгое время он смог вернуть себе голос:

— Прости. — Он сгладил выражение лица, вновь превращаясь в безобидного пай-мальчика: — Я совсем не это имел в виду, я оговорился. Сегодня я потерял рассудок, я...

Чи Цзинь поднял руку, останавливая его, и Ло Чуань мгновенно замолк.

Однако следом за этим в комнате не раздался чей-либо голос — помещение вмиг погрузилось в пугающую тишину.

С самого первого его слова лицо Чи Цзиня не выглядело приветливым, но по мере того, как он говорил всё больше, выражение лица собеседника становилось всё холоднее, и теперь на нём не осталось ни единого следа эмоций.

И когда Ло Чуань от охватившей его паники уже готов был снова заговорить, Чи Цзинь наконец нарушил молчание:

— Тогда я поступил плохо, не сумев всё уладить должным образом.

— Ты сделал всё возможное, — поспешно произнёс Ло Чуань.

Чи Цзинь покачал головой, не принимая его слов, и продолжил ровным тоном:

— Я знаю, что ты...

— Не надо! — Ло Чуань резко повысил голос, перебивая его на полуслове.

Ему казалось, что он смутно догадывается, о чём собирается сказать Чи Цзинь. Такой умный человек, от него трудно что-либо утаить, он рано или поздно всё равно узнал бы.

Но только не сегодня, и уж тем более не сейчас. Он не мог этого принять: он был не готов услышать то, что Чи Цзинь собирался сказать дальше, и не будет готов всю свою оставшуюся жизнь.

— Разве ты знаешь, что я хочу сказать? — тихо спросил Чи Цзинь, глядя на него.

Ло Чуань неотрывно смотрел на него, и в его голосе помимо воли прорезалась паника:

— Я... — он тяжело сглотнул, выжав из себя продолжение фразы сквозь предельную нервозность: — Что бы это ни было, не говори об этом сегодня.

— Считай это... платой за то, что я ранен, — он выдавил из себя улыбку, которая выглядела хуже слёз, а в глазах метался испуг. — Давай отложим все разговоры до моего выздоровления, ладно?

Чи Цзинь молча смотрел на него какое-то время, но в конце концов так ничего и не ответил. Поднявшись на ноги, он равнодушно бросил:

— Ложись отдыхать пораньше.

Хотя он не стал продолжать разговор, сердце Ло Чуаня затрепетало ещё сильнее. В этот момент ему вдруг показалось, что расстояние между ним и Чи Цзинем стало огромным.

Но Чи Цзинь только что дал понять, что собирается съехать, и Ло Чуань никак не мог позволить ему уйти вот так. Он до ужаса боялся проснуться завтра утром и обнаружить, что в квартире остался совсем один.

Инстинктивно он вскочил и схватил Чи Цзиня за рукав, движимый единственным желанием — удержать его.

Но он совершенно забыл про недавно зафиксированную ногу: пронзительная боль в треснувшей кости лишила его всякой опоры, и едва он поднялся, ноги подкосились, и он с глухим стуком рухнул прямо на колени о жёсткий пол.

Чи Цзинь испугался и тут же повернулся назад:

— Ты в порядке?

Ло Чуань продолжал мёртвой хваткой вцепляться в полу его одежды:

— Не злись...

— Я... я не злюсь, — осторожно поддерживая его, произнёс Чи Цзинь. — Вставай, давай помедленнее.

http://bllate.org/book/25835/3087504

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 22»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Harbor's End Heron's Drink / Конечный порт: Запретный плод для плейбоя / Глава 22

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода