Здесь можно не затягивать слишком сильно, — слегка наклонившись, Чи Цзинь указал пальцем в определенное место. — Он нужен для того, чтобы котики могли его крутить, если затянуть слишком туго, он перестанет крутиться.
Его кончик пальца едва коснулся пальца Ло Чуаня, передавая капельку мягкого тепла кожи, а прядь волос, последовав за его движением, скользнула вниз и легла на тыльную сторону ладони Ло Чуаня. В каскаде распущенных длинных волос все еще ощущался легкий шлейф привычного для него водяного парфюма — свежего, утонченного и освежающего.
Сиденье под ним было немного высоким, и стоило Ло Чуаню лишь чуть-чуть повернуть голову, как через слегка расстегнутый воротник его одежды открывался вид на белоснежную кожу ключиц.
Ло Чуань отделался коротким мычанием, отвел взгляд, больше не осмеливаясь смотреть, приложил усилие и вкрутил этот винт до самого упора.
Чи Цзинь не стал разоблачать его, с невозмутимым видом усел обратно и продолжил собирать игрушку.
Стоял осенний полдень, погода была солнечной и ясной. Ло Чуань сосредоточился, вывернул этот винт примерно на пол-оборота назад и, продолжая сборку по инструкции, между делом болтал с Чи Цзинем о всяких пустяках вроде того, что поесть вечером. На сердце у него было невиданное доселе полное удовлетворение, и ему хотелось лишь одного — чтобы время застыло в этом мгновении навсегда.
Это пустое, просторное жилище, куда прежде никогда не приглашали гостей, казалось, в этот момент вдруг наполнилось живым теплом.
Ближе к концу сборки балкон полностью преобразился: автоматическая кормушка и электрическая поилка выстроились в ряд, мягкое и удобное кошачье гнездышко расположилось в самом солнечном месте, а внутри него уже лежало несколько кошачьих игрушек. На другом конце балкона стояли кошачий туалет и грязезащитный коврик, а шкаф для хранения до отказа заполнили кошачьи консервы, дразнилки-удочки и кое-какой уходный инвентарь. Кошачий комплекс занимал чуть ли не полстены, а внизу даже покачивались качели для кошек. Хотя в доме пока не водилось ни единой кошачьей шерстинки, любое животное могло въезжать сюда хоть с готовыми вещами.
— Когда Цзаоцзао поправится, обязательно сфотографирую и покажу отцу, — глядя на преобразившийся под его руководством балкон, Чи Цзинь с чувством выполненного долга хлопнул в ладоши. — Трехцветная кошка с длинной шерстью — это же кошачья мечта моего отца, дам ему хоть полюбоваться на нее.
Ло Чуань усмехнулся:
— Если дяде так нравится, можешь отдать ее ему.
— Так нельзя, — тут же отозвался Чи Цзинь. — Кто первый встал, того и тапки, опоздал — значит, не судьба.
Когда всё было готово, наступил уже поздний полудень. Убравшись после всех трудов и обсуждая, когда же снова навестить Цзаоцзао, Ло Чуань неожиданно получил звонок.
Взглянув на имя контакта, он приподнял бровь.
Голос Сюй Хая донесся прямо из динамика:
— Мама дала мне бутылку рислинга, давай вечером выберемся куда-нибудь посидеть.
Ло Чуань отошел на пару шагов и машинально отказался:
— Я, пожалуй, не пойду...
— Да брось ты, — перебил его Сюй Хай. — Знаю я, что у тебя дома гость, бери его с собой, все же свои люди.
В его голосе сквозила привычная развязность, смешанная с долей бесцеремонности, что заставило Чи Цзиня обернуться в их сторону:
— Неужели ты превратишься в примерного гражданина, стоило Чи Цзиню только вернуться? Что такое, молодой господин Ло, неужели хочешь спрятать красавицу в золотых хоромах?
— Не мели чушь. — Ло Чуань теребил шарик-подвеску на кошачьем комплексе, избегая взгляда Чи Цзиня.
Осталось ли услышанным то самое спрятанное сокровище, было неизвестно, но Чи Цзинь лишь легко изогнул губы, жестом предложил говорить дальше и первым покинул балкон.
Закатное солнце падало на его прямую спину, послушные длинные волосы казались едва ли не светящимися, и лишь одна прядь лежала не совсем аккуратно, будто за что-то зацепилась пару мгновений назад.
Ло Чуань смотрел ему вслед, и все звуки казались лишь легким ветерком, пролетевшим мимо ушей — он больше совершенно не слышал телефонного разговора. В этот момент ему хотелось лишь сделать шаг вперед и своими руками аккуратно уложить эту непокорную прядь.
— Алло, алло!
Фигура Чи Цзиня скрылась, а громкий голос Сюй Хая вернул его в реальность:
— Ты чего застрял, не тяни, давай быстрее! Хочешь сидеть с ним целыми днями, а нужно ли ему твое общество?
— Сюй Хай. — Голос Ло Чуаня помрачнел.
— Ладно-ладно, молчу. Так ты придешь или нет?
Ло Чуань немного подумал:
— Кто будет?
— Какая удача, сегодня в основном все свои, однокурсники. Просто поедим в спокойной обстановке, во второй половине вечера я тебя не буду затягивать.
Раз уж зашла речь до этого, Ло Чуань не стал упорствовать, кивнул:
— Я спрошу его.
С телефоном в руке он вошел в комнату и увидел, что Чи Цзинь сидит на диване и отвечает на сообщения, а в уголке его глаз и наброске бровей затаилась легкая тень раздражения, выдавая нетерпение.
Впрочем, заметив его шаги, Чи Цзинь поднял голову, и это раздражение тут же рассеялось бесследно.
— В чем дело?
Ло Чуань в подробностях передал ему всё насчет встречи:
— Пойдешь?
Опасаясь отказа, он тут же добавил:
— В основном там будут однокурсники. Пусть парочка и безнадежна, но далеко не все мы были отстающими.
— Да и ты не был отстающим, — не удержался от улыбки Чи Цзинь. — Если поступление в Университет А считается отставанием, то что тогда говорить тем, кто уехал за границу учиться на бакалавриате?
Ло Чуань замер:
— Откуда ты знаешь?
— А, — Чи Цзинь перевернул телефон экраном вниз, полностью переключаясь на разговор с ним. — Слышал, как тетя Сюй жаловалась моей маме, когда Сюй Хай поступил всего лишь на обычный бакалавриат, а за границу ехать наотрез отказался.
Сделав небольшую паузу, он добавил:
— Мой отец тогда тебя даже похвалил.
— Правда? — Ло Чуань широко раскрыл глаза. Профессор Тан славился строгим нравом, и в детстве Ло Чуань не раз слышал, как тот ругает студентов — от бакалавров до докторантов без исключений. Он впервые услышал, чтобы тот кого-то похвалил.
— Конечно. Сказал, что из тебя толк будет.
Исполнившись благоговейного трепета, Ло Чуань произнес:
— Мне нужно в рамочку вставить эти слова.
Чи Цзинь невольно рассмеялся от такого утрированного выражения его лица.
Заметив, что туча на его лице наконец рассеялась, Ло Чуань почувствовал облегчение и легонько потряс телефоном:
— Так ты идешь или нет?
— Пойдем. — Чи Цзинь хлопнул в ладоши и поднялся. — В конце концов, встреча выпускников, пора уже со всеми увидеться.
Время поджимало, и, обговорив детали, они разошлись по комнатам собираться. Закрыв за собой дверь, Ло Чуань первым делом отправил сообщение Чэн Чжао:
— Пойдешь сегодня на встречу?
— Нет, лень есть морепродукты, — последовал быстрый ответ.
Ло Чуань заранее знал, что она так ответит, поэтому добавил:
— Чи Цзинь тоже будет.
— Тогда другое дело, — Чэн Чжао ответила без малейшего колебания.
Через пару минут пришло еще одно сообщение:
— Я приведу с собой еще одного человека, он тоже из знакомых.
— Кто это?
— Ван Цзин, мы учились вместе в олимпиадном классе, ты его вряд ли помнишь.
Тут она действительно просчиталась, подумал Ло Чуань. В то время каждого однокурсника Чи Цзиня он знал наперечет. Просто этот Ван Цзин тогда был сущим книжным червем, и главным их с Чи Цзинем пересечением было то, что их фамилии в списках успеваемости стояли на одном листе. В том олимпиадном классе талантов было пруд пруди, Чи Цзинь и Чэн Чжао прочно занимали первое и второе места, Ван Цзин же держался максимум в первой пятерке, к тому же отличался молчаливостью и не любил общаться с людьми, поэтому Ло Чуань особо на него не обращал внимания.
Придет такой человек или нет — ему было всё равно, лишь бы Чэн Чжао появилась. Перебирая часы и шкатулку с серьгами, думал про себя Ло Чуань.
О подноготной большинства участников сегодняшнего вечера он был осведомлен: за исключением парочки тех, кто специализировался исключительно на развлечениях и выпивке, у остальных уже имелось свое дело, а на худой конец они готовились занять теплые места в семейном бизнесе. А раз семейство Чи планировало развивать дела на родине, самое время было начинать завязывать полезные связи в кругах.
Какими бы ни были сферы деятельности остальных, семья Чэн Чжао самым прямым образом пересекалась с фармацевтическим бизнесом Чи, так что знакомство друг с другом лишним не будет.
К счастью, вращаясь в высшем обществе в роли пустого мажора на протяжении долговременного периода, в плане связей он, пожалуй, превосходил любого другого жителя города А. В конце концов Ло Чуань остановил выбор на серебряных серьгах в виде волнообразных линий, улыбнулся своему отражению в зеркале — его безумно радовала выпавшая возможность хоть в чем-то помочь Чи Цзиню.
Когда они прибыли, большая часть гостей уже собралась. Чэн Чжао за столиком неподалеку разложила колоду карт и вовсю играла, а чуть поодаль от нее сидел какой-то смутно знакомый мужчина и изучал планшет. Одет он был с иголочки в брендовые вещи, а из-под рукава виднелась ровно половина циферблата часов из актуальной коллекции этого года. На его лице залегла легкая складка между бровей, вид был предельно сосредоточенным, и хотя внешностью он обладал заурядной, от него исходила атмосфера недоступности для окружающих.
Ло Чуань напряг память, сопоставляя детали с воспоминаниями, прежде чем окончательно убедиться — перед ним действительно был Ван Цзин.
— А вот и вы! — услышав шум, Чэн Чжао обернулась и, заметив их, тут же поднялась навстречу.
— Давно не виделись, — она легко обнялась с Чи Цзинем, сияя улыбкой. — Слышала, ты защитил докторскую, поздравляю!
— Вы что, успели так близко сойтись? — Ло Чуань перевел взгляд с одного на другого и не удержался от вопроса.
Чэн Чжао отмахнулась:
— Ты ничего не понимаешь, у нас чистейшая фронтовая дружба.
— Давно не виделись, — Чи Цзинь с соблюдением всех приличий обнялся с ней в ответ и улыбнулся. — Даже сейчас вспоминая, я считаю тот олимпиадный класс каким-то ненормальным.
— И не говори, — на лице Чэн Чжао мелькнуло выражение застарелого ужаса. — Больше в жизни не притронусь к задачам по химии.
— Тогда твой университет...?
— Я выбрала финансы, — пошутила Чэн Чжао. — К счастью, мне есть что наследовать от семьи. После твоего отъезда всё давление обрушилось на меня, и если бы не разрешение домашних идти куда хочу, школа и дальше заставляла бы меня грызть гранит науки.
— Прости-прости. — Чи Цзинь сложил руки ладонями вместе и шутливо поклонился.
Чэн Чжао тут же расплылась в довольной улыбке.
В этот момент в их ностальгическую беседу совершенно естественным образом вклинился Ван Цзин.
Впрочем, жаловаться на тяготы учебы он явно не собирался.
— Продолжать изучать химию — вовсе неплохо, — неторопливо убирая планшет, он прохладно и сдержанно пожал руку Чи Цзиню. — Ресурсы олимпиадного класса были великолепны, в классе для одаренных детей можно было сразу пойти на докторскую.
— Ах да, у тебя же тоже докторская степень, — хлопнула себя по лбу Чэн Чжао, будто вспомнив только сейчас.
Между бровей Ван Цзина пролегла легкая складка, но тут же разгладилась, и на секунду его лицо приняло странное выражение. Продолжая свою мысль в том же отстраненном и прохладном тоне, он обратился к Чи Цзиню:
— Я читал твои научные статьи, нас можно назвать наполовину коллегами, твои идеи обладают прекрасным видением будущего.
Пока те двое обсуждали науку, Сюй Хай с беззаботным видом открыл выпивку и принялся звать Ло Чуаня к себе.
Этот парень с детства страдал аллергией на любые знания, и всю дорогу до самого выпуска учился исключительно благодаря матушке Сюй, засыпавшей учебу деньгами. Даже к вступительным экзаменам его готовили круглыми сутками самые дорогие репетиторы, нанятые за огромные суммы, чтобы он кое-как смог поступить хоть куда-нибудь. Он утверждал, что от вида отличников у него начинает болеть голова. К тому же как раз сегодня, стоило Чи Цзиню уйти, матушка Сюй отчитала его за бестолковость, поэтому видеть кого-то умного ему хотелось еще меньше. Соблюдая лишь рамки минимальной вежливости, он обменялся парой дежурных фраз и потащил Ло Чуаня развлекаться.
http://bllate.org/book/25835/3087493
Готово:
