Готовый перевод My Master Has a Tender Heart / Мой учитель — влюблённая ласточка: Глава 19

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Учитель продолжал говорить, а его пальцы медленно опускались ниже. Цин У больше не смел или не желал сопротивляться, от подобных прикосновений он вмиг обмяк всем телом.

Тело, подчиненное внутреннему демону, неизменно делало то, чего он сам не мог контролировать.

Ручей тихо струился вниз.

Цин У заплакал.

В такой момент он не смог сдержать слез, чем застал Сян Лина врасплох. Сян Линь слегка замер, склонился к нему и, обхватив его лицо ладонями, принялся нежно и часто целовать, пытаясь губами смахнуть слезинки. Однако слезы Цин У от этого лишь заструились с новой силой, хлынув поток за потоком, и поцелуи не могли их остановить; даже его стоны сорвались на плач, став прерывистыми и хриплыми.

— Прости, Учитель сделал тебе больно? Если тебе тяжело, должен сказать Учителю.

Перед глазами Цин У всё расплывалось, он не мог разглядеть лицо Учителя, лишь слышал его голос — такой же мягкий, как прежде.

Учитель никогда не говорил с ним резко. Ни единого раза.

Но сейчас, когда в этом вопросе звучало столько заботы, его сердце лишь пронзительно заныло.

Глядя на расплывчатое лицо перед собой, Цин У через силу сдержал слезы и выдавил из себя улыбку:

— Нет, Учитель. Ученик плачет потому что... мне радостно. Потому что, потому что быть вот так с Учителем... так прекрасно, словно во сне.

Он не знал, какое выражение лица было у Учителя, он чувствовал лишь, как теплые пальцы Сян Линя скользнули по его щеке и наконец поддержали его за затылок.

— Если тебе нравится Учитель, если тебе по душе дни и ночи, проведенные рядом со мной, тогда назови причину нынешнего приступа внутреннего демона, хорошо?

Учитель продолжал допытываться.

Цин У не ответил, он не смел задумываться о том, что это значит. Притворившись потерянным, он широко распахнул остекленевшие глаза, бессвязно забормотал и неуклюже задвигал ногами, чтобы Учитель решил, будто он совсем обезумел, жаждет лишь ласки и уже не понимает человеческой речи.

Это и вправду сработало. Спустя мгновение Цин У не выдержал и издал короткий звук, чувствуя, как у него кружится голова. Он крепко сжал зубы, то поднимаясь, то погружаясь в пучину, которая едва не поглотила его с головой, а его пальцы судорожно вцепились в рукав сидевшего перед ним человека.

Его затылок по-прежнему поддерживала рука Сян Линя — редкая точка опоры, не дававшая окончательно потерять равновесие. Но в этот миг она скорее напоминала мертвую хватку на самом уязвимом месте маленького зверька: ему оставалось лишь покоряться, не имея возможности даже шевельнуться.

— ...Понял, теперь маленькому Цинъу хочется посильнее.

Сян Линь чуть подался в сторону, прижимаясь щекой, и тихо поцеловал уголок глаза Цин У, где залегла круглая родинка — от слез она покраснела до неузнаваемости.

— Но больше не скрывай ничего от Учителя. Позже... не забудь рассказать.

Глава 19. Странности в сердце

Цин У так ничего и не рассказал.

Этот страх уже вплавился в его кости и кровь: скорее он предпочел бы умереть, чем заговорить об этом.

Ближе к рассвету, прижавшись к груди Сян Линя, он все твердил одно: внутренний демон разыгрался от страха, что Учитель и впрямь решит проверить его, ведь это означало бы, что Учитель ему не доверяет и никогда по-настоящему не любил.

Чтобы прикрыть одну ложь, требовались бесчисленные новые, и он неуместно, полуправдиво сочинял:

— Стоит мне подумать, что Учитель, возможно, не по-настоящему любит ученика, как мне становится страшно, до невыносимости больно. А потом... начинаю думать: вдруг в один прекрасный день Учитель пресытится мной, возьмет нового ученика или просто выбросит меня. Чем больше думаю, тем сильнее боюсь, вот внутренний демон и вырывается наружу.

Он повернулся и уткнулся лицом в пояс Сян Линя, выпрашивая жалость капризным, жалобным тоном:

— Учитель, умоляю... не бросайте ученика.

По идее, в следующую секунду сердце Учителя должно было смягчиться, он должен был нежно погладить его по волосам и утешить ласковыми словами.

Всегда было именно так, и этот способ срабатывал безотказно.

Но ответа он так и не дождался.

Над самой его головой прозвучал лишь спокойный голос Учителя:

— Маленький Цинъу, к чему тебе такие глупые мысли. Раз уж ты мой ученик, что бы ни случилось, Учитель защитит тебя и не откажется от тебя.

Цин У изо всех сил прижался к груди Сян Линя, прячась в его объятиях в поисках тепла и участия.

Рука Учителя наконец опустилась, легла ему на макушку и принялась медленно гладить.

— ...Это Учитель виноват, есть еще столько истин, которым я тебя не обучил, а в последнее время я уделял тебе слишком мало внимания, немудрено, что между нами возникла отчужденность.

Кончики пальцев Сян Линя сложились в печать, вливая в тело юноши тепло и разглаживая все следы напряжения и устамости.

— Цинъу, выбрось эти дурные мысли из головы, в эти дни побудь со мной на людях. Я, пожалуй, скоро вернусь в Новый Мир Бессмертных для совещаний, проведи со мной мои последние дни в Мире Людей.

Цин У обнял Сян Линя за талию:

— ...Хорошо. Куда бы ни пошел Учитель, ученик повсюду следует за ним.

В Мире Людей шла война, раненых было великое множество, и у Сян Линя оставалось слишком много пациентов, которых нужно было навестить. Они обходили улицу за улицей, заглядывая в каждый дом.

Хотя его уровень культивации был высок, его сил не хватило бы на исцеление всех больных в Поднебесной, к тому же на небесах назревала война, и тратить жизненную энергию было нельзя. Поэтому для большинства пациентов по-прежнему использовали мирские травы, а с помощью магии лишь определяли диагноз, подбирали лекарства и рассчитывали дозировку для достижения наилучшего результата.

Но неизменно попадались те, кто лишился рук или ног. Осмотрев их и перевязав раны, Сян Линь лишь молча оставлял несколько слитков серебра, чтобы те могли как-то сводить концы с концами.

Все эти три дня он заставлял Цин У внимательно наблюдать за всем со стороны и время от времени помогать, несмотря на то, что за последние полгода тот уже видел подобное бесчисленное множество раз.

Глубокой ночью на третий день Сян Линь, выведя Цин У из последнего дома, направился не к их скромному жилищу, ставшему им домом, а повел юношу на безлюдный арочный мост, откуда открывался вид на журчащую воду и редкие огоньки в окнах домов.

Цин У понял: Учитель собрался его наставлять. Больше не притворяясь, он послушно опустил руки и замер в почтительной позе, не смея шелохнуться.

— Скажи, как маленькому Цинъу показался Мир Людей за эти полгода? — спросил Сян Линь. — Тебе здесь нравится?

Цин У подался вперед, опираясь на каменные перила, и слегка улыбнулся:

— Ученику здесь очень нравится. В Мире Людей повсюду свои обычаи и пейзажи, везде по-своему здорово.

А главное — здесь можно было беззаботно находиться рядом с Учителем. Либо вместе с ним отправляться спасать людей и вершить добрые дела, либо ждать дома, пока стемнеет и Учитель вернется.

Если бы на небесах снова не вспыхнула война, он искренне пожелал бы провести так с Учителем еще сотню, еще десять тысяч лет.

Сян Линь накрыл своей рукой его ладонь:

— А что в Мире Людей кажется тебе плохим, Цинъu?

Юноша опустил взгляд, разглядывая в воде отражения разбитых огней и мерцающих звезд:

— Смертным приходится слишком тяжело. Семь или восемь государств воюют день и напролет, люди гибнут каждый божий день. Обычным смертным даже дня не прожить в покое.

Сян Линь улыбнулся:

— Маленький Цинъу всё верно заметил, так оно и есть. Но знаешь ли ты, что Мир Людей не всегда погружен в такую смуту?

Цин У ответил:

— Обычаи разных царств не слишком отличаются друг от друга, поэтому ученик предполагает, что в прошлом это было единое великое государство.

— И это тоже одна из причин, но не главная.

Цин У моргнул.

— Источник всех этих бед — Мир Богов, что возвышается над девятью небесами.

Цин У резко поднял голову и посмотрел на Учителя, его дыхание на миг замерло, а сердце подпрыгнуло от испуга.

Сян Линь перевел взгляд на дрожащие в воде отражения, погрузившись в задумчивость:

— Пожалуй, Учитель никогда не рассказывал маленькому Цинъу, почему я, будучи сильнейшим небесным генералом и главной опорой Мира Богов, все же решил покинуть его. Для меня в этом не было никакой выгоды, так поступать не следовало. Из-за этого Альянс Бессмертных до сих пор отчасти мне не доверяет.

Наставление Учителя вылилось в рассказ.

Тысячу лет назад Мир Людей представлял собой единое великое государство по имени Сюаньняо. Правитель его был мудр, а народ жил в благополучии и мире. Из поколения в поколение государство Сюаньняо почитало Божественную расу, непрестанно возжигая благовония и не проявляя небрежения.

Жители верили, что обрели защиту Божественной расы, но на самом деле, как видел с небес Сян Линь, богам не было никакого дела до людей; более того, стоило вовремя не принести дары, как они намеренно ниспосылали небесную кару. Стоило же людям возобновить подношения, кара прекращалась, и смертные вновь принимали это за милость.

Еще тогда Сян Линь очень полюбил Человеческий Мир и часто спускался сюда погулять. Прошло несколько десятилетий, за которые он насмотрелся на людские страдания и, будучи не в силах больше терпеть подобное отношение Мира Богов, обратился к Небесному Владыке во дворец, умоляя всё изменить.

Но Небесный Владыка ответил, что Мир Бессмертных охвачен смутой, и теперь его главная задача — совершенствоваться, готовясь к битве за Мир Богов, а вовсе не шататься без дела по Миру Людей. Небесный Владыка заявил, что Мир Богов вложил столько сил в его воспитание, да и он сам всегда считал его едва ли не собственным сыном, многое прощая, из-за чего в голове у него и завелись дурные мысли, заставившие сочувствовать жалкими букашкам. Больше спускаться вниз не разрешалось: надлежало оставаться на небесах и усердно постигать Путь.

Дойдя до этого места, Сян Линь приоткрыл было губы, собираясь сказать еще кое-что, но сдержался. В те дни рядом с ним был маленький Цинъу, который каждый день веселил его своими выходками на ветвях и приносил утешение. Но Цин У этого не помнил, так что лучше было промолчать.

Он завел этот разговор лишь в надежде предпринять последнюю попытку и проверить, сможет ли Цин У его понять.

Опершись щекой о руку, прислонившись к каменным перилам, Цин У завороженно слушал:

— А что было дальше? Учитель, куда делось это государство?

Он слушал внимательно.

Сян Линь с теплой улыбкой поднял руку и погладил его по волосам:

— Это государство в конце концов было уничтожено Миром Богов.

Царство Сюаньняо пало при тридцать третьем правителе по имени Чжао Синь.

Взойдя на престол, Чжао Синь продолжал почитать богов и приносить им дары. Хотя он и сомневался в реальной пользе божественного покровительства, таковы были законы предков, и поначалу он не выступал против них.

Пока однажды во время охоты он не подобрал раненую белую лисицу по имени Су Цзю. Эта белая лисица приходилась тетушкой принцессе Мира Демонов и нынешнему Владыке Демонов Су Уиню.

Белая лисица приняла человеческий облик, чтобы отплатить за добро, и они полюбили друг друга. Продолжительность жизни людей и демонов различалась, и поначалу Мир Демонов, разумеется, был против этого союза. К счастью, преодолев все преграды, они не только поженились с благословения обоих миров, но и способствовали установлению мирных и дружеских отношений между Миром Людей и Миром Демонов.

Общение с Миром Демонов позволил Чжао Синю быстро прозреть.

Мир Богов никогда не даровал смертным благодати. Напротив, множество бедствий оказывались лишь средством, с помощью которого Мир Богов принуждал людей к жертвоприношениям. Подобных примеров было не счесть.

Он прекратил преподносить дары Миру Богов.

Спустя десять лет, видя, что тот не намерен исправляться, Небесный Владыка пришел в ярость. Он предпочел навсегда лишиться крохи духовной энергии, что поступала от людских благовоний, лишь бы заставить государство Сюаньняо заплатить по счетам.

Бессмертные и боги не имели права напрямую вмешиваться в мирские распри, будучи связаны ограничениями Небесного Пути. Однако Мир Богов располагал Духовными Венами Неба и Земли, на которые эти ограничения не распространялись. В результате Чжао Синя и его супругу на глазах у всех схватили и поволокли на небесный суд; Су Цзю заточили в темницу, используя как заложницу для переговоров и торга с Миром Демонов, а Чжао Синя приговорили к смертной казни, и его душа развеялась ветром.

В день казни Чжао Синя по всему Миру Богов кружились нежные белоснежные облака, похожие на лепестки цветов. Они падали с небес и оседали повсюду в человеческом мире.

Это было цветение смерти. Су Цзю последовала за мужем в смерть, подорвв собственное ядро.

— ...Тогда мои каналы были запечатаны, я томился под Божественным Древом и ничего не мог поделать. Лишь спустя триста с лишним лет Небесный Владыка, испытав меня, вновь даровал мне свободу.

http://bllate.org/book/25831/3087116

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода