Цин У почувствовал, как у него сжалось сердце:
— По ком ты тоскуешь?
Лунь Ли загадочным тоном произнес:
— У твоего Учителя ведь есть еще один, старший ученик, ты ведь не слышал об этом, верно? Интересно? Раз уж ты скормил мне два кусочка пирожного, позови меня еще раз младшим соратником учителя, и я тебе всё расскажу.
Цин У, конечно, не хотел этого называть, но эта информация казалась крайне важной и напрямую зависела от того, удастся ли ему забраться в постель Сян Лина. Скрепя сердце, он выдавил:
— Младший соратник учителя.
Лунь Ли охотно продолжил:
— Кто такой старший ученик Сян Лина, я толком и сам не знаю, но такой человек определенно существовал. Только вот неизвестно, то ли он погиб, то ли затерялся в небытии, но каждый год Сян Линь ровно на семь дней отдает все свои силы, чтобы объединить всю духовную энергию, связать свою душу с небом и землей и вопросить Шесть Миров. Он вопрошает каждую крупицу духовной ци в этом мире: не видела ли она его, не знает ли, где он находится и как поживает сейчас?
Но вот уже более трех лет не удается получить и малейшего отклика. Либо этот человек простой смертный, либо его уровень культивации настолько ничтожен, что он почти отрезан от духовной ци, либо его душа уже рассеялась, — с меланхолией в голосе вещал Лунь Ли, снова утаскивая кусочек пирожного. — Раз уж он старший ученик Сян Лина, как он может быть бездарностью? Полагаю, этому старшему ученику грозит смертельная опасность. Но Сян Линь не может отпустить прошлое и не верит, что тот умер, вот и тратит собственные силы год за годом.
Цин У помрачнел:
— Значит... неужели он так важен? Гораздо важнее... меня, скромного ученика.
— Пожалуй. Между учителем и учеником бывает столько невысказанных уз, возможно, так оно и есть, — Лунь Ли перевел взгляд. — Постой, что с тобой?
Цин У слегка согнулся и прижал руку к груди. Старый недуг вновь давал о себе знать: боль в сердце терзала его год за годом, и казалось, этому не будет конца. Его тело и без того прогнило насквозь, а тут еще приходилось выносить такие мучения.
— Пустяковая хвороба, сейчас переведу дух, и станет лучше.
Немного отдышавшись, он украдкой бросил взгляд на собеседника, в его голове созрел план. Уголки его губ изогнулись, он наивно и очаровательно моргнул и потянул Лунь Ли за рукав:
— Верно, младший соратник учителя, дорогой младший соратник учителя, что еще ты знаешь о старшем соученике? Расскажи мне побольше, я буду каждый день готовить для тебя пирожные.
Если Сян Линь действительно так тоскует по тому старшему соученику, чья судьба — жизнь или смерть — оставалась неизвестной, то что, если он начнет подражать этому человеку или же станет разделять скорбь по нему, выказывая заботу об Учителе? Разве не поможет это ему быстрее завоевать расположение Учителя?
В конце концов, ему нужно лишь забраться в постель Учителя. Быть чьей-то заменой или цепляться за чьи-то связи не имеет никакого значения.
Эти несколько обращений младший соратник учителя обошлись практически даром. Стоило копнуть глубже, как выяснилось, что Лунь Ли сам ничего не знает и в глаза не видел старшего ученика Сян Лина.
Цин У едва не вцепился ему в воротник, прежде чем смог вытянуть из него хоть кальку сведений. Например, Сян Линь чрезвычайно высоко ценил культивацию старшего ученика, заготовил для него множество ресурсов и даже некогда лично выковал для него оружие, предназначенное лишь для одного владельца. Вот только оно так и пылилось на полке, не найдя своего обладателя.
Не зная ни внешности, ни нрава, подражать тому было невозможно, но вот разделить скорбь — вполне осуществимо.
Поэтому в следующие два дня Цин У слетел на внешний рынок Нового Мира Бессмертных, раздобыл там несколько низкокачественных артефактов, якобы способных призывать духов, а вернувшись на Пик Люцянь, разложил их по одному неподалеку от входа в Пещеру Сян Лина. За те несколько десятков лет он все же успел постичь основы базовой культивации, и вливание духовной силы в эти дрянные артефакты выжало его досуха. Однако было ли это полезно — неважно, требовалось лишь продемонстрировать настрой.
Лунь Ли молча сидел в стороне, наблюдая за происходящим. Глядя, как Цин У суетится туда-сюда, он подпер рукой подбородок и, поразмыслив пару дней, внезапно всё понял:
— Ах ты паршивец, какая глубокая хитрость! Ты ведь надумал завлекать Сян Лина подобным способом! Притворяешься тут и заискиваешь, неужто ты думаешь, что у твоего младшего соратника учителя глаза слепые?!
Цин У пришлось прервать свои хлопоты, подойти к нему и с жалким, умоляющим видом заглянуть в глаза:
— Младший соратник учителя, ученик лишь хочет получить возможность посильнее пожалеть Учителя, неужто вы не разрешите?
Лунь Ли с досадой откусил кусок пирожного и взмахнул рукавом:
— Конечно не разрешу! Сян Линь — мой лучший друг! Как могу я сидеть сложа руки и смотреть, как его собственный ученик строит козни, заражая его страстью к мужчинам!
Цин У поинтересовался:
— Так что же должно произойти, чтобы младший соратник учителя соизволил дать свое благословение?
Лунь Ли с гордым видом указал на пустую тарелку на столе:
— У нас с Сян Лином дружба длится уже несколько сотен лет, мы ближе, чем кровные братья. Чтобы я закрыл глаза на дела сердечные моего друга, одной тарелки мало, нужно добавить еще две. Да вдобавок еще одну заверните с собой, я заберу её поесть.
Цин У с благопристойной улыбкой ответил:
— Без проблем, ради того чтобы заткнуть рот младшему соратнику учителя, я приготовлю всё, что нужно.
Спустя полдня, разделавшись еще с двумя тарелки лунсюйсу и сладких рисовых пирогов, спрятав в рукав Цянькунь мешочек с нежными паровыми пирожками тоухуацы, Лунь Ли с чувством глубокой вины горько зарыдал перед входом в Пещеру Сян Лина. Он выл добрую половину дня, но так и не смог выдавить из себя ни слезинки:
— Сян Линь, друг мой, я предам тебя! Я ведь собирался познакомить тебя с семью-восьмью бессмертными девами, чтобы вы нарожали с десяток детишек, но кто же заставил тебя брать ученика? Ныне же эти узы между учителем и учеником — сплошная греховная карма, от нее не убежать. Остается лишь сперва поглядеть, к добру или к худу приведет эта злая связь, а там видно будет... Эх, друг мой, не вини меня, на то воля небес, воля небес!
Выплакавшись, Лунь Ли унял угрызения совести, принялся мять в руках мешочек с выпечкой и тяжело вздохнул:
— Брат Сян Линь, одолеешь ли ты ученика силой или же падешь жертвой его дерзости — зависит от твоей удачи. По мне так годится любой исход, я не привередлив. Впрочем, за последним вариантом я бы понаблюдал с большим удовольствием.
Цин У:
— ...Ох.
Он и сам обдумал всё как следует, но пока не пришел ни к какому выводу.
Вскоре пещера задрожала — это был предвестник ее открытия. Цин У поспешно оттащил Лунь Ли в сторону и наказал:
— Младший соратник учителя, не мешайте. Знаю, что у вас есть дело к Учителю, но раз уж вы поедали мои угощения, извольте дать мне выступить первым.
Лунь Ли согласно кивнул и поспешно спрятался в тени старой сосны. На нем были одежды цвета темного железа, так что в темноте его почти не было видно. Напоследок он многозначительно подмигнул и сжал кулак, подбадривая Цин У.
Теперь на самом видном месте перед пещерой оставались лишь те самые артефакты, в которые была вложена духовная сила. Цин У подлетел обратно и опустился на колени прямо в снег рядом с ними, сложил руки ладонями вместе, а затем вдруг сжал их в замок и принялся истово, с тревожным видом молиться самыми разными способами.
Позади послышался тихий шорох шагов, приближающихся совсем близко. Цин У вздохнул, закрыл глаза, и голос его зазвучал мягко и нежно, разом растеряв все острые грани:
— Вы куплены на все мои духовные камни, умоляю, постарайтесь еще немного, помогите Учителю отыскать того человека... Если Учитель сможет встретиться с ним, он непременно будет очень рад, и наверняка станет любить меня чуточку больше, чем сейчас.
— Цин У, — ветер донес до него голос того человека, мягкий, словно облачная дымка. — Что ты здесь делаешь?
Цин У нарочно вздрогнул, изобразив удивление, и обернулся с сияющей улыбкой:
— Учитель? Учитель, вы вышли из затворничества!
Бессмертный в белых одеждах, вышедший из пещеры, казался чистым и прекрасным, словно сошедший с туманного свитка пейзаж. Сян Линь протянул руку и опустил ладонь ему на плечо:
— Почему ты разложил на земле столько артефактов? Все они ужасного качества.
Цин У отвесил низкий поклон и нарочно смущенным тоном произнес:
— Ученик... ученик слышал, что среди наставлений нашей школы есть старший соученик, по которому Учитель безумно тоскует, но не ведает, где тот находится и какова его судьба. А ведь затворничество Учителя как раз и служит тому, чтобы вопросить небо и землю о его пути. В лавке утверждали, что все эти артефакты обладают таким свойством, вот ученик и попытался помочь Учителю, авось удастся отыскать старшего соученика и разрешить вашу застарелую тревогу.
Напоследок он изобразил разочарование:
— Но, похоже, от них нет никакой пользы.
Сян Линь обвел взглядом площадку и с мягкой улыбкой погладил его по волосам:
— Разумеется, от них не будет никакой пользы. После наполнения духовной силой эти штукяи способны разве что светиться. Искать людей — это лавочники тебя обманули.
— ...Простите, Учитель, — Цин У глубоко опустил голову. — Тогда я отправлюсь поработать еще где-нибудь, подкоплю духовных камней и куплю новые, получше.
Сян Линь рассмеялся в ответ, и в его руке материализовалось кольцо хранения:
— Какая глупышка, я сам не могу отыскать его следов, как ты со своей культивацией сможешь его отыскать? А что до духовных камней — впредь тебе не нужно надрываться на чужих работах. Здесь двадцать тысяч низкоклассных и пятьсот высококлассных камней, бери их на карманные расходы и пользуйся в свое удовольствие.
Цин У на мгновение замер.
В Мире Богов он провел десять лет; в Новом Мире Бессмертных — двадцать. Но где бы он ни находился, как бы ни умолял и как бы тяжело ни трудился, в его руках всегда не было абсолютно ничего.
Он слишком долго пребывал в оцепенении, и Сян Линь обеспокоенно спросил:
— Не хочешь брать? Не переживай, то, что наставник дает ученику, не требует никакой платы... Постой, отчего же ты заплакал?
Рука бессмертного поднялась к его щеке, пальцы, изящные словно нефритовые палочки для еды, приблизились к уголкам глаз и легко смахнули влагу. Цин У опомнился и лишь теперь понял, что помимо воли пролил слезы.
И всё из-за этих духовных камней... всего лишь.
— Учитель, вы не представляете, — сдерживая спазм в горле, медленно проговорил он, — на внешнем рынке Нового Мира Бессмертных, выполняя поручения целыми днями напролет, пока не иссякнет вся духовная сила, мне удавалось заработать в лучшем случае три низкоклассных камня. Один уходил на восполнение сил каждый день, два — на аренду бессмертной обители, которую приходилось делить с дюжиной других людей, и... ничего больше не оставалось.
Что же до этого кольца хранения, даже самое паршивое стоило не меньше десяти низкоклассных камней, так что я до сих пор не решался купить его.
Когда я записывался в ученики к Учителю, тот бессмертный посланник, ведавший этим делом, потребовал с каждого по двадцать низкоклассных камней, прежде чем внести имя в список. После того дня у меня не осталось ни гроша за душой, и я больше не мог позволить себе снимать обитель для восстановления сил. Накануне испытания барьеров Учителя из-за отката духовной силы я чуть было не...
Палец бессмертного коснулся его губ, прерывая речь. В мгновение ока кольцо хранения под действием легкого ветерка само скользнуло вперед и мягко наделось ему на палец.
И донесшийся сверху голос прозвучал так же легко и безмятежно, как дуновение ветра:
— Отныне ты — ученик Сян Лина, воспитанник Божественного Владыки, и тебе больше никогда не придется вести такую жизнь. Если кто-то снова посмеет тебя обидеть, приходи жаловаться ко мне, договорились?
Цин У остолбенел, а затем в его груди внезапно всколыхнулся мощный порыв. Он знал, что Сян Линь пока не испытывает подобных чувств, и если подойти слишком близко, его снова могут оттолкнуть, перечеркнув все прежние усилия, но на сей раз он поистине не смог сдержаться.
Он резко подался вперед и крепко уткнулся носом в грудь Сян Лина. Затем обвил руками танию Учителя, прижимаясь изо всех сил.
— Учитель не брезгует мной, — заговорил он, сам уже не разбирая, где в его словах правда, а где ложь. — Во всех девяти небесах и внизу, на земле, лишь Учитель не брезгует мной.
Сян Линь на миг замер, затем с улыбкой опустил руки, обнимая его за спину, и на сей раз не оттолкнул, позволив держать себя.
В легком ветерке, среди кружащихся хлопьев снега, это мгновение казалось бесконечно долгим. Пусть всё было не так, как задумывалось изначально, Цин У все же безупречно справился со своей ролью искусного льстеца. Можно было не сомневаться, что отныне, по крайней мере внезапные объятия Учитель от него больше не отвергнет.
Это и впрямь было прекрасно. Прижимаясь к нему всё крепче, он чувствовал, как от самого окружающего их пространства начинают исходить все новые дивные знамения. Мелкий снег смешивался с бабочками, легкий ветерок звучал в унисон с бамбуковыми флейтами, напоминая журчание родника и шум сосен в ветвях — глубокие и нескончаемые.
Сян Линь на секунду умолк и произнес:
— Цин У... хм, хотя атмосфера подобрана весьма неплохо, но откуда здесь взялись бабочки и звуки флейты? Не кажется ли тебе это странным?
http://bllate.org/book/25831/3087100
Готово:
