Лай Миньцзэ просматривал новости в интернете, время от времени бросая взгляды на окно.
К тротуару подъехала и остановилась другая машина, с водительского места сошла знакомая фигура.
Бывший парень Линь Цзиншэня, Гу Чэнсюань.
Вскоре появился и сам Линь Цзиншэнь.
Гу Чэнсюань протянул руку и заключил его в объятия, тот не стал уворачиваться.
Они шли рядом и о чем-то разговаривали; содержание было не разобрать, но эта близость и непринужденность казались в ночной темноте невыносимо едкими.
Безымянная ярость бурно всколыхнулась в груди.
Лай Миньцзэ так и подмывало позвонить Чэнь Чубаю: неужели ты не можешь нормально приструнить своего жениха?!
Лай Миньцзэ несколько раз глубоко вздохнул, успокоился и сделал снимок через лобовое стекло.
После чего переслал фото Чэнь Чубаю.
— Скорее приезжай взглянуть, иначе тут и впрямь стрясется что-то серьезное.
Место, которое выбрал Гу Чэнсюань, оказалось закрытым рестораном для членов клуба с высочайшим уровнем конфиденциальности.
— Последние дни я общался с племянником кого-то из высшего руководства Руйсинь, всё, что удалось выяснить, здесь, — Гу Чэнсюань подвинул ближе аккуратно сложенные документы.
Линь Цзиншэнь перелистывал страницы, сохраняя весьма сдержанную реакцию.
Многую информацию он уже успел добыть самостоятельно, однако детали оказались полезным дополнением. По своему обыкновению не скупясь на похвалу подчиненным, он произнес:
— Отличная работа.
Глаза Гу Чэнсюаня вспыхнули, он искушающе подался вперед:
— Тогда полагается награда?
— Чего ты хочешь?
— Мы так давно не целовались. — Взгляд Гу Чэнсюаня упал на бледные, изящно очерченные губы Линь Цзиншэня, это прозвучало практически как прямое требование.
Для Линь Цзиншэня поцелуй действительно ничего не значил, но ему не нравились потенциальные хлопоты, которые могли за этим последовать.
— Чего бы ни пожелал, свяжись с Реем, он всё уладит.
Гу Чэнсюань не хотел с этим мириться, но, заметив, что Линь Цзиншэнь уже собирается встать из-за стола, поспешно протянул руку и перегородил ему путь:
— Мне ничего не нужно, я хочу лишь, чтобы ты доел со мной этот ужин.
В его голосе прозвучали нотки мольбы.
Линь Цзиншэнь равнодушно посмотрел на него и в конце концов снова сел на место.
Лай Миньцзэ прождал в машине ровно полчаса.
Он то и дело открывал телефон, просматривая краткие донесения, поступавшие с анонимного номера.
— Господин Гу отогнал официантов, вино подливали уже трижды.
— Разговаривают тихо, не разобрать. Господин Гу сильно взволнован.
— Похоже, господин Линь выпил немало.
— …
Осенние листья на улице метались под порывами свирепого холодного ветра, выписывая круги на ступенях.
На крыльцо ступили неуверенные шаги: Гу Чэнсюань практически висел на ком-то, основательно пьяный.
Линь Цзиншэнь стоял рядом; шаги его были тверды, но бледное с холодным отливом лицо при лунном свете отливало розоватым румянцем — судя по всему, он тоже выпил немало.
Лай Миньцзэ взял с заднего сиденья мягкий кашемировый шарф и толкнул дверцу машины.
Не успел он подойти, как услышал всхлипывающий вопрос Гу Чэнсюаня:
— Ты вообще хоть капельку меня любил? Хоть самую малость?
Поддерживаемый ассистентом, Гу Чэнсюань мертвой хваткой вцепился в рукав Линь Цзиншэня.
Холодный ветер трепал прядки волос на лбу Линь Цзиншэня, а его лицо приобрело живописный оттенок от принятого алкоголя.
При этом взгляд оставался совершенно ясным и безмятежным, без единой ряби на поверхности.
Линь Цзиншэнь был не в силах постичь поступки Гу Чэнсюаня: точно так же, как и мгновение назад, когда тот вполне мог потребовать куда более ценной награды, но вместо этого выбрал самое бесполезное — чье-то общество.
А теперь он снова задавал бессмысленные вопросы.
Симпатия? Любовь?
Линь Цзиншэнь ответил:
— Я никого никогда не любил.
На лице Гу Чэнсюаня застыло полное неверие.
У сердца приближающегося Лай Миньцзэ пропустил удар.
Невыразимое, дикое ликование заставило его тело задрожать.
И что с того, что у него есть жених? Оказывается, для Линь Цзиншэня Чэнь Чубай ничем не отличается от всех остальных.
До того бесчувственен, до того безжалостен.
Не означало ли это, что у него самого шансы на победу невероятно высоки?
Лай Миньцзэ подавил поднявшуюся волну радости и, когда Гу Чэнсюань снова попытался броситься на Линь Цзиншэня, сделал шаг вперед, опередив всех.
Его сильные и заботливые руки обхватили Линь Цзиншэня за талию, образуя надежную преграду, и он тут же ловко обернул шарф вокруг нижней части лица Линь Цзиншэня.
— Цзиншэнь-гэ, вы перепили, берегите себя, простудитесь, — участливо произнес он. — Я помогу вам сесть в машину.
— Опять ты? Проваливай! — взревел Гу Чэнсюань, но ассистент тут же надежно скрутил его.
— Господин Гу напился, отведите его отдохнуть, — отдал распоряжение Лай Миньцзэ с таким естественным видом, будто именно он был самым законным и близким человеком для Линь Цзиншэня.
Линь Цзиншэнь позволил Лай Миньцзэ проводить себя к черному автомобилю.
Водитель уже вышел наружу и почтительно распахнул дверцу.
Лай Миньцзэ помог Линь Цзиншэню забраться на заднее сиденье.
Его заболивое отношение шло вразрез с неуклюжими движениями: не рассчитав силу, он случайно толкнул Линь Цзиншэня так, что тот полурухнул, полулег на задний ряд.
Линь Цзиншэнь слегка нахмурил брови и уже собирался приподняться, как его колена внезапно коснулось что-то обжигающе горячее. Широкая ладонь опустилась сверху и с не терпящим возражений нажимом силой раздвинула его ноги.
Следом за этим Лай Миньцзэ согнул правую коленку и с усилием втиснулся между его бедер.
Это была машина, которую вел водитель, но Лай Миньцзэ без церемоний запрыгнул внутрь вместе с ним, не проявляя ни капли чуждости или вежливой дистанции.
— Я не сделал вам больно? — с раскаянием в голосе спроил Лай Миньцзэ. — Простите, я впервые за кем-то ухаживаю и не рассчитал усилия.
Линь Цзиншэнь даже не стал утруждать себя дежурным ответом: он просто откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, чтобы немного перевести дух.
Водитель заблаговременно включил печку, и чистый, прохладный аромат Линь Цзиншэня со слабой примесью алкоголя, нагревшись, окутал пространство мягким теплом.
Лай Миньцзэ поднял перегородку.
Заметив, что Линь Цзиншэнь снял верхнюю одежду, он приглушил свет, сделал потише музыку и прибавил тепла на печке.
Закончив с этим, он позволил своему взгляду бесцеремонно скользнуть по Линь Цзиншэню.
Линь Цзиншэнь выглядел уставшим: слегка откинув голову назад и опираясь спиной на сиденье, он закрыл глаза в попытке отдохнуть.
В тусклом полумраке салона его брови и волосы казались смоляно-черными, а длинные ресцы безмятежно опускались вниз — под каким углом на него ни посмотри, от него везло отстраненной, божественной холодностью.
Это была пугающая, внушающая благоговение красота, к тому же помноженная на высокое положение. И чем холоднее он держался, тем сильнее манил к себе, заставляя давать волю фантазиям.
Лай Миньцзэ предостерегал себя не слишком возбуждаться, чтобы Линь Цзиншэнь ничего не заметил.
Линь Цзиншэнь был подозрителен, бдителен, а его потаенные мысли оставались непостижимыми. Бывая в хорошем настроении, он мог небрежно бросить кому-то кость, а в дурном — рубил с плеча без всякой жалости.
Как бы он ни усовещал себя в мыслях, тело помимо его воли подалось вперед.
Посмотрев пару секунд, Лай Миньцзэ придвинулся еще ближе, вглядываясь с удвоенным вниманием. Протянув широкую ладонь, он бережно обхватил лицо Линь Цзиншэня и слегка приподнял его, устраивая ближе к своему плечу.
В салоне было жарко, и, заметив, что воротник рубашки Линь Цзиншэня застегнут чересчур туго, он услужливо принялся расправляться с ним, ловкими пальцами расстегнув две верхние пуговицы.
Взору мгновенно открылось еще больше кожи.
Холодная белизна груди, запавшие ключицы, синеватые венки, проступающие под тонкой кожей. Опьяняющий румянец тянулся от мочек ушей до самого низа, разливаясь яркими, живыми и прекрасными красками.
Лай Миньцзэ слегка приподнял бровь, но в тот момент, когда он заметил на боку шеи багровый след, очарование в его глазах мгновенно остыло, сменившись густой, мрачной тенью.
Посмотрев на метку пару секунд и собираясь уже коснуться ее пальцами, он почувствовал, как его запястье вдруг перехватила прохладная рука.
Лай Миньцзэ инстинктивно попытался отдернуть руку, но ее зажали еще крепче.
Подняв глаза, он встретился взглядом с прямо уставившимся на него Линь Цзиншэнем. Лицо того оставалось невозмутимым, а на дне глаз плелась кристальная ясность.
— Чего ты шарахаешься? — произнес он, и от выпитого алкоголя его голос приобрел чувственную хрипотцу.
Сердце Лай Миньцзэ забилось чаще, но на лице не дрогнул ни один мускул:
— Цзиншэнь-гэ, выходит, вы вовсе не были пьяны?
Рука, которую удерживали, словно используя как опору, легла ладонью прямо на грудь Линь Цзиншэня. Другой рукой Лай Миньцзэ дотянулся до ремня безопасности и принялся неторопливо защелкивать замок.
— Выпили, так что безопасность прежде всего, — с нежностью и мягкостью проговорил он. — А не то ваш жених станет волноваться.
Лекгок на помине.
Телефон Лай Миньцзэ затрясся от непрерывных звонков, на экране высветилось имя звонящего — это был Чэнь Чубай.
— Звонит твой жених. — Лай Миньцзэ повернул экран к Линь Цзиншэню и участливо осведомился: — Цзиншэнь-гэ, будешь отвечать?
Глава 12. Пережив грань жизни и смерти
Телефон надрывно вибрировал в замкнутом пространстве машины.
Линь Цзиншэнь с абсолютно отрешенным видом снова закрыл глаза.
Лай Миньцзэ заботливо проговорил:
— Вы выпили, к тому же весь вечер провели за делами, наверняка устали. Я не стану отвечать на звонок брата Чэня, чтобы не нарушать ваш отдых.
Он перевел телефон в беззвучный режим.
Одно за другим всплывали сообщения в WeChat.
— Брат Чэнь проверку устраивает, — заметил Лай Миньцзэ. — Впрочем, неудивительно, ведь ваша свадьба не за горами, так что вполне естественно держать тебя под присмотром.
— Пожалуй, я всё же отвечу ему, а то он станет переживать.
Не скрываясь от Линь Цзиншэня, Лай Миньцзэ прямо надиктовал голосовое сообщение, сильно понизив голос:
— Только что не следил за телефоном. Цзиншэнь-гэ только что сел в машину и уснул, мне неудобно отвечать на звонок.
— Вечером он немного выпил, но вы можете не беспокоиться, с ним всё в порядке.
— А, вы про господина Гу? Он заходил к Цзиншэнь-гэ по делу, они уже всё обсудили.
— Вы должны доверять Цзиншэнь-гэ, он умеет держать себя в руках. Хотя господин Гу и был излишне эмоционален, Цзиншэнь-гэ прекрасно со всем справился и не дал ему повода.
— Не переживайте, я о нем позабочусь.
Чэнь Чубай умолк.
Чем больше Лай Миньцзэ говорил подобное, тем сильнее у Чэнь Чубай возникало ощущение, что тот что-то скрывает, опасаясь вызвать у него лишние подозрения.
Узнав, что Линь Цзиншэнь отдыхает, Чэнь Чубай напечатал: Цзиншэнь сильно напился?
Лай Миньцзэ бросил взгляд на Линь Цзиншэня, но тот никак не отреагировал на его объяснения.
Лай Миньцзэ набрал ответ: Не беспокойся, я о нем позабочусь и ручаюсь, что доставлю домой в целости и сохранности.
Чэнь Чубай: Тогда извини за беспокойство.
Довольный Лай Миньцзэ убрал телефон, искренне полагая, что проявил себя безупречно — и о Линь Цзиншэне позаботился, и о чувствах Чэнь Чубая подумал.
Повернув голову, он обнаружил, что Линь Цзиншэнь неизвестно когда открыл глаза и теперь спокойно смотрит на него.
— Цзиншэнь-гэ, я уже всё ему объяснил, чтобы он не забивал себе голову глупостями.
В его голосе явственно прозвучали нотки человека, ожидающего похвалы.
Линь Цзиншэнь поинтересовался:
— Ты у нас такой свободный?
Выражение лица Лай Миньцзэ не изменилось:
— Меня недавно сократили на прошлой работе, так что времени действительно навалом. Наоборот, помогая вам, я чувствую, что моя жизнь обретает больший смысл.
— Судя по всему, ты и вправду чересчур свободен.
— Не хотите ли предоставить мне шанс загрузить себя работой? Например, остаться рядом с вами и научиться чему-нибудь новому.
http://bllate.org/book/25820/3085966
Готово:
