— Раз уж знаешь, так и ладно. И ещё кое-что: хоть и сказано, будто тебе велено помогать госпоже Линь Си, на деле вся власть управляющей остаётся в твоих руках — тебя послали обучать старшую дочь. Рассказывай ей только то, что знаешь, и не болтай лишнего, а то ошибёшься.
Линь Цзюнь не осмеливался прямо сказать наложнице Сунь, чтобы та вообще ничего не учила Линь Си, и мог лишь намекнуть завуалированно.
— Слушаюсь! Рабыня поняла — не стану болтать лишнего, — всё так же, опустив голову, ответила наложница Сунь.
— Поможешь лишь на время, пока твоя госпожа не справится со своими делами. После этого управление домом вновь перейдёт к ней. Не бойся, — последние слова Линь Цзюня прозвучали будто бы утешением, но на самом деле чётко давали понять: не жадничай, управление всё равно придётся уступить.
— Рабыня непременно будет управлять как следует, чтобы госпожа была спокойна, — отозвалась наложница Сунь, не жалуясь и не выказывая ни малейшего недовольства. Она стояла, словно деревянная кукла.
— Ладно, раз уж поняла — и хорошо.
Линь Цзюнь никогда не проявлял терпения к наложнице Сунь: она была не особенно красива и всегда выглядела заторможенной, отчего ему было с ней скучно. Каждый день она аккуратно приходила приветствовать его и появлялась вовремя, когда нужно, но стоило ему прийти — и он тут же чувствовал скуку от её деревянной, безжизненной манеры.
— Сегодня я останусь ночевать у тебя, — равнодушно произнёс Линь Цзюнь.
— Слушаюсь, господин, — лицо наложницы Сунь наконец-то дрогнуло, на нём появилось что-то вроде радости. Это ещё больше раздосадовало Линь Цзюня: раз уж хочешь, чтобы я остался, так хоть бы постаралась, сказала пару ласковых слов! А эта — будто играет в «хочу, но не хочу»! Да она просто дурочка. Такие штучки ему не по душе.
И вправду, в ту ночь Линь Цзюнь остался в покоях наложницы Сунь, но так и не прикоснулся к ней — спал спокойно. А наложница Сунь в темноте долго смотрела на узоры цветущей сливы на балдахине над кроватью и лишь под утро наконец заснула.
Поэтому на следующее утро Линь Цзюнь выглядел свежо и бодро, а наложница Сунь нанесла чуть больше румян, чем обычно. Горничные, служившие ей, недоумевали: что же всё-таки произошло?
— Сейчас же отправляйся туда, не задерживайся, — велел Линь Цзюнь. Вчера без управляющей в доме царил хаос, сегодня такого допускать нельзя.
— Слушаюсь, господин. Рабыня помнит ваш наказ, — сказала наложница Сунь вслед уже удалявшемуся Линь Цзюню. Тот будто бы не услышал и продолжил идти, не оборачиваясь.
Маленькая служанка взглянула на наложницу Сунь, всё ещё стоявшую в задумчивости, и чуть не вздохнула. Та всегда так: каждый раз, когда господин уходит, она долго стоит и провожает его взглядом с нежной тоской. Но стоит ему появиться — и она словно превращается в другого человека: хоть и остаётся кроткой и благовоспитанной, но становится чересчур сдержанной, совсем не такой живой, какой бывает в обычные дни.
Нет, вернее сказать — перед другими людьми она всегда такая безжизненная, строго следует правилам и ни на шаг не отступает от устава, всё делает по канону. Служанка даже подозревала, не считает ли наложница Сунь, что кокетство перед господином — это несерьёзно и недостойно благородной женщины, поэтому и не пытается? Но ведь это уже чересчур!
Служанка уже много лет при ней, а до сих пор не могла понять этого.
Лишь перед своим сыном наложница Сунь становилась настоящим человеком — живым, с выражением на лице, умеющим и смеяться, и сердиться. А перед всеми остальными — словно деревянная кукла.
— Госпожа, возвращайтесь в дом, на улице холодно, — сказала служанка.
— Хорошо, — наложница Сунь послушно последовала совету, не сказав ни слова вроде «ещё чуть-чуть». Она сразу же повернулась и вошла внутрь, будто та, что только что с тоской провожала взглядом уходящего господина, вовсе не она. Служанка осталась в недоумении: почему всё так странно?
— Мама, ты сегодня пойдёшь к старшей сестре? — с воодушевлением спросил Линь Хао, совершенно не расстроившись от ухода отца.
— Да, — наложница Сунь присела и аккуратно вытерла ему уголок рта.
— А я могу пойти с тобой? — поспешно спросил Линь Хао.
— Хао хочет? — с материнской нежностью спросила наложница Сунь.
— Хочу! Я хочу поиграть с братом Юанем! — Линь Хао помнил, как в прошлый раз Линь Юань играл с ним, и с тех пор считал, что наконец-то нашёл себе близкого товарища. Последние дни он всячески искал повод снова увидеться с ним.
— Хорошо, тогда мама возьмёт тебя с собой, — в уединении наложница Сунь позволяла Линь Хао называть её «мама», а при посторонних — только «наложница».
— Отлично! Я побегу за своими сокровищами! — Линь Хао уже бросился в дом за своими «драгоценностями».
— Как же здорово! Похоже, наш молодой господин очень привязан ко второму молодому господину, — сказала служанка, глядя на убегающего Линь Хао.
— Да, похоже, что очень, — ответила наложница Сунь, и в её взгляде мелькнуло что-то неуловимое.
…
Госпожа Цзян велела Линь Си управлять домом — и это было не просто на словах. Она всерьёз хотела, чтобы та научилась вести хозяйство. Поэтому рано утром Линь Си уже вытащили из постели няня Ху и служанка Вишня, присланная госпожой Цзян. Линь Си чувствовала себя разбитой — ей так хотелось спать!
— Госпожа, постарайтесь проснуться! А то, как увидят управляющие тётки, что вы такая сонная, сразу распоясаться начнут! — тревожно говорила Вишня, извиняясь взглядом перед няней Ху. Та лишь добродушно улыбнулась, наблюдая, как маленький Линь Юань сам умывается — аккуратно и по-взрослому.
— Чего бояться? Кто осмелится выйти из-под контроля — получит взбучку, и сразу станет смирным, — зевнула Линь Си, явно желая ещё немного поваляться. Они ведь не понимали, каково это — всю ночь заниматься практикой!
— Госпожа, конечно, устрашение — самый действенный способ управлять внутренним двором. Но одного наказания недостаточно. Люди сложны: страх и наказание — лишь крайняя мера, чтобы удержать под контролем. Чтобы слуги искренне уважали вас, нужно сочетать благодеяние и строгость, — не удержалась няня Ху, видя состояние Линь Си.
— Няня права! Благодеяние и строгость — вот ключ. Наказание сдерживает жадность, а награда пробуждает рвение, — Линь Си мгновенно проснулась и с энтузиазмом согласилась с няней Ху.
Если наказывать за всё подряд, слуги, конечно, будут послушны, но ради того, чтобы избежать кары, многие станут просто ничего не делать — лучше уж не трогать, чем ошибиться. А если за ошибку — наказание, а за заслугу — награда, тогда все будут стараться не ошибаться и проявлять инициативу.
— Госпожа совершенно права, — искренне удивилась няня Ху. Она не ожидала, что Линь Си обладает таким проницательным умом. Неужели правда никогда не училась управлению? Неужели это та самая безрассудная старшая дочь? Похоже, у госпожи Линь Си много граней.
— Госпожа, наложница Сунь с третьим молодым господином пришли, просят войти, — доложила служанка Сяньсинь.
— Пусть войдут! — поспешно разрешила Линь Си.
— Рабыня кланяется госпоже, — наложница Сунь почтительно поклонилась Линь Си, не проявив и тени неуважения.
— Наложница, не нужно так церемониться, — смутилась Линь Си. Она знала, что наложница Сунь — тихая и честная, и не собиралась обижать простодушного человека.
— Старшая сестра, я пришёл к тебе в гости! — радостно воскликнул Линь Хао, сияя глазами. Линь Си мягко улыбнулась и бросила взгляд на наложницу Сунь.
— Не следовало бы приносить третьего молодого господина, но он всё просил поиграть со вторым молодым господином, вот я и привела его, — пояснила наложница Сунь, заметив взгляд Линь Си.
— Ничего страшного, детям важно иметь друзей, — с улыбкой ответила Линь Си.
— Пойдёмте, посмотрим на этих управляющих тёток. Слышала, вчера без надзора в доме полный хаос устроили! Неужели так бесполезны те, кого мы кормим и поим? — с лёгкой иронией сказала Линь Си.
— Слушаюсь, госпожа, — наложница Сунь по-прежнему оставалась невозмутимой, лишь уголки губ чуть приподнялись — это и было её улыбкой.
…
Генеральский дом был огромен, задний двор занимал более половины территории. Поэтому госпожа Ян выбрала для ведения дел место, максимально удобное для себя, — небольшой дворик неподалёку от двора Бицюй.
Этот дворик давно стоял пустым. Генеральский дом строили по императорскому указу, и масштабы его были внушительны, но не всё пространство использовалось по назначению — некоторые дворы и по сей день пустовали. Управление общественных работ строило по стандартам, а уж как хозяева распорядятся — это их забота.
Линь Си вошла во двор и увидела группу тёток, уже собравшихся там, и несколько молодых женщин среди них. На холоде всем было нелегко, и до прихода Линь Си они переминались с ноги на ногу и переговаривались, создавая шум.
Когда же появились Линь Си и наложница Сунь, служанки быстро открыли двери в зал, где уже горел жаровень — внутри было тепло. Линь Си и наложница Сунь вошли, и на улице сразу стало тише. Все с любопытством и настороженностью смотрели на Линь Си.
Та окинула их взглядом и мысленно усмехнулась: атмосфера дворцовых интриг здесь явно на высоте. Похоже, сегодня кто-то захочет устроить скандал. Пусть только попробуют выйти на передний план — госпожа Ян вряд ли станет защищать тех, кто за неё пострадает.
Линь Си взглянула на наложницу Сунь. Та спокойно смотрела на неё, словно говоря: «Я здесь лишь помогать госпоже, всё зависит от вашего решения». Линь Си улыбнулась про себя: эта женщина хоть и простодушна, но вовсе не глупа. Сейчас, помогая ей, она наверняка лишится расположения госпожи Ян — похоже, решила сохранить нейтралитет?
— Наложница, слышали ли вы, за что на этот раз мою вторую тётушку заставили переписывать правила дома?
Наложница Сунь насторожилась: вместо того чтобы сразу начать разбирательство или расспрашивать о делах, Линь Си завела светскую беседу. Она бросила взгляд на лица собравшихся — одни явно напряглись, другие — заинтересовались. В душе она вновь повысила оценку Линь Си.
— Рабыня не слышала, — смиренно ответила она, держа голову опущенной.
— Ах, неудивительно! Такое позорное дело, конечно, стараются прикрыть, чтобы на улицах не болтали. А то как же вторая тётушка будет смотреть людям в глаза? — Линь Си, держа в руках грелку, говорила совершенно спокойно.
Собравшиеся: «…» Так зачем же ты сама сейчас обо всём так открыто рассказываешь?!
Тётки и молодые женщины стояли и слушали, как Линь Си с невозмутимым видом распространяется о скандале с госпожой Ян. Они сами ничего не знали — вчера их собрала няня Чжан из свиты второй госпожи и объявила, что управление переходит к старшей дочери и наложнице Сунь.
Не вышедшей замуж девушке и наложнице низкого статуса? Что за затея? Все недоумевали, но спрашивать не смели. Им велели ничего не делать и не помогать — пусть сами разберутся. Втайне они даже сговаривались, как бы заставить Линь Си и наложницу Сунь сдаться от безысходности.
— Наложница, а знаете ли вы, насколько толсты правила нашего рода Линь? — продолжала Линь Си.
— Рабыня не имела случая ознакомиться с ними, — вежливо ответила наложница Сунь, подыгрывая беседе. Линь Си чуть не рассмеялась: кто сказал, что эта женщина скучна? Послушайте, как она ответила: «не имела случая ознакомиться»! Конечно, ведь только нарушившие правила получают «удовольствие» изучать их в подробностях!
— Целый чи толщиной! И переписать десять раз! Пока не закончит — не выпускать. Я прикинула: даже если писать день и ночь без перерыва, уйдёт больше года. Похоже, вторая тётушка теперь сможет как следует поработать над собой, — Линь Си с довольным видом оглядела собравшихся. Лица всех присутствующих изменились — страх и шок читались в каждом взгляде.
Целый год! Не выпустят, пока не допишет! Они осмеливались сопротивляться лишь потому, что за ними стояла вторая госпожа. А теперь та заперта на год! Кто же теперь станет за них заступаться? Если Линь Си прикажет высечь — к кому пойти жаловаться? За год она легко заменит всех их на других!
— Ой, простите, госпожа! Вчера съела что-то не то, сегодня проспала…
В этот момент в зал вбежала одна из молодых женщин, с виду в панике. Но одежда её была безупречно аккуратной, а волосы тщательно уложены и смазаны маслом.
http://bllate.org/book/2582/283827
Готово:
