Испугавшись за пару мгновений, жареная крольчатина чуть не вылетела из рук, но всё-таки немного остыла.
Сирис откусил кусок от кроличьего бедра.
Жух, жух.
Немного жестковато: это был кролик с крепкими, развитыми мышцами. На языке ощущались соль и сладковатый привкус сырого мяса. Не то чтобы совсем невкусно, но и хорошего мало — из-за простейшего способа готовки и полного отсутствия приправ вкус крольчатины сильно потерял в выразительности.
Однако утолить голод этого было более чем достаточно. Рот и желудок — два совершенно разных органа, и набивать живот он мог даже с хмурым выражением лица.
Он прикончил всего кролика целиком: зубы раз за разом сдирали волокна из самых потаённых уголков между костями, пока от тушки не остался один лишь белый скелет. Желудок был полон.
Сирис почувствовал жажду.
И это, поистине, паршивый знак.
У него не было никакой посуды для воды, и если за каждым глотком придется ходить к реке, это отнимет уйму времени.
Сирис перевёл взгляд на единственный предмет, который с натяжкой мог сойти за сосуд для воды — тот самый кожаный бурдюк, найденный рядом с Бобом.
Интересно, будет ли он протекать?
Надо проверить.
Сирис затушил костер, поднял меч и, прихватив бурдюк, направился к речному берегу.
Пустотелое Дерево находилось на некотором расстоянии от воды. Насколько далеко — Сирис не мог сказать точно, но точно знал одно: если стоять в дупле и смотреть в сторону реки, саму воду с такого расстояния разглядеть не получалось.
Уже смеркалось, и шёл к берегу Сирис медленнее, чем в первый раз.
Дорог в лесу не было, под ногами — кустарник да камни, о которые запросто можно подвернуть ногу. Если он собирается обосноваться у Пустотелого Дерева, придется прорубить нормальную тропинку к реке.
Шёл он недолго, и вскоре река снова предстала перед глазами.
Сначала Сирис окунул в воду меч и немного поболтал его. Засохшая кровь на лезвии превратилась в жесткую корку и издавала неприятный тухлый запах. Смыв грязь, он вытащил клинок и вытер его краем собственного плаща.
В его распоряжении снова оказался чистый, сверкающий и острый меч.
Вода текла, поэтому Сирис не стал искать другое место для набора питьевой воды: прямо здесь он сполоснул бурдюк и попытался зачерпнуть им воду.
Этот мешок был сшит из цельной выделанной овечьей шкуры без боковых швов — горловина просто стягивалась пропущенным сверху шнурком.
Благодаря отсутствию швов, старый кожаный бурдюк и вправду удержал воду, не пролив ни капли.
Получен предмет: бурдюк, полный воды (+1).
Подцепив мечом пузатый бурдюк, Сирис довольный побрел обратно.
Стоило вернуться к Пустотелому Дереву, как выяснилось, что за время его отсутствия ничего не изменилось — отличная и радостная новость.
Сирис поворошил угли: скрытый под ними пепел еще не до конца остыл. Стоило слегка подуть, как огонь разгорелся с новой силой.
Вечер выдался скучным.
Как только темнело, заняться становилось решительно нечем, поэтому Сирис уселся у костра строгать палочки. Ему требовалось смастерить подставку пониже, чтобы разложить на ней подвешенную рыбу для полноценного копчения.
Он перекрестил палочки между собой — хаотично, без всякой системы, но в итоге получилась плетеная решетка с зазорами. Несколько толстых палок служили ножками, поддерживая конструкцию так, чтобы рыба лежала на весу и не разваливала всю конструкцию.
Получен предмет: примитивная подставка для копчения рыбы (+1).
На эту работу ушло немало времени, а последним и самым важным шагом стало добавление в костер ветвей и листьев кустарника, чтобы получить побольше дыма.
— Кхе-кхе-кхе-кхе! — ветер подул прямо на него, и Сирис вдобавок ко всему получил целое лицо едкого дыма.
Морщась и протирая глаза, он пересел в другое место. Дальше потянулось долгое ожидание.
Пока его не сморил сон.
Сирис зевнул во весь рот, поднялся, затушил костер и приподнял прикрывавшие рыбу листья. Рыбное мясо слегка подсохло и пропиталось дымным ароматом.
Получено: полувяленая копченая рыба (+8).
Копченую рыбу следовало проветрить на открытом воздухе еще целую ночь, но Сирис решил сразу лечь спать, надеясь застать их на месте завтра утром.
Спать прямо на куче сухих листьев было жестковато, поэтому он расстелил поверх собственный плащ, прижал к груди меч и мгновенно провалился в сон.
— Сирис… Сирис…
Его душа погрузилась в пучину глубокого сна, и чей-то голос неотступно звал Сириса по имени, заставляя его морщиться даже во сне.
Сквозь туманную пелену сновидения к нему одиноко брела какая-то фигура в капюшоне. Лица рассмотреть не удавалось, виднелись лишь золотистые пряди волос, выбившиеся из-под капюшона.
Сирис прекрасно понимал, что спит, однако не мог пошевелить и пальцем — лишь сознание молчаливо наблюдало за приближающимся человеком.
Туман становился всё гуще, но черты идущего к нему человека проступали всё отчётливее.
Он увидел пару печальных, глубоких синих глаз, напоминающих океанские волны.
— Зэвир!
Новые постройки малыша Сириса:
Очаг × 1
Сушилка для белья × 1
Примитивная подставка для копчения рыбы × 1
Новые припасы:
Копченая рыба × 8
Глава 3. Исследование
— Святая Дева Пламени Вероника, я пришел сюда лишь за ответом. — Зэвир не остановился от окрика.
— Не подходи ближе, в Священной Башне почитают Богиню Идита, мужчинам сюда вход воспрещен. — Святая Дева Пламени преградила Зэвиру путь.
— Но вы позволили войти господину Сирису, вы предали земле его останки, — возразил Зэвир.
— Он — исключение. Его уже нет в живых, но его душа блуждает по миру смертных, и такому герою не подобает лежать без погребения посреди пустоши. — Святая Дева Пламени по-прежнему стояла неподвижно, не пропуская Зэвира.
Зэвир наконец остановился, прекратив попытки приблизиться к возвышающейся у воды башне.
Святые Девы Пламени во главе с Вероникой всю жизнь неотлучно несли службу внутри Священной Башни, но всего за один месяц они нарушили обет уже дважды: первый раз ради Сириса, а второй — прямо сейчас.
Святые Девы с повязками на глазах высоко держали факелы, молчаливо окружая основание башни. Сделай Зэвир еще хоть шаг, и они сожгут его дотла негасимым священным огнем.
— Он действительно мертв? — после долгого молчания вновь заговорил Зэвир.
— Мы провели для него обряд оплакивания и пустили вниз по течению в лодочке, доверху наполненной цветами, — ответила Святая Дева Пламени Вероника.
— Хорошо, я понял, спасибо. — Зэвир приложил правую руку к груди и глубоко поклонился им.
Святая Дева Пламени Вероника ничего не ответила, лишь махнула рукой, приказывая стоявшим за ее спиной сестрам вернуться в башню.
Зэвир выпрямился, без сожаления развернулся и медленно зашагал вниз по течению реки.
Факелы Святых Дев вились змейкой вдоль стен башни, пламя и невесомые подолы их одежд бесшумно поднимались всё выше — к самой верхней несокрушимой святыне. Яркий свет озарял черную, как тушь, реку и охранял одинокую бредущую фигуру.
Река несла свои воды к Туманному Лесу — месту изгнания и одновременно убежищу.
— Матушка Вероника, почему вы не сказали ему прямо, что Сирис на самом деле не умер? — тихонько спросила юная послушница Анна.
— Разве мы сами видели его возрождение собственными глазами? Святые Девы Пламени говорят лишь о том, что видят перед собой, — с улыбкой ответила Святая Дева Пламени Вероника.
*
Выспаться Сирису не удалось.
Свой отвратительный сон он целиком и полностью списал на счет того призрака, что бродил в его сновидениях.
Зэвир, кажется?
Какой же надоедливый тип, из-за него он даже толком не отдохнул.
Злачно зевая, Сирис поднялся с постели и вылез наружу из дупла навстречу утреннему солнцу.
— Доброе утро, Боб. Хорошо спал? А вот я — нет, — обратился он к скелету.
В ответ раздался лишь переливчатый птичий гадёж. Подняв голову, он увидел двух пернатых, которые на лету ожесточенно спорили из-за куска рыбы.
Хм… С чего бы это цвет этого куска казался ему до боли знакомым?
Этот желтоватый оттенок — с чего бы ему так сильно напоминать вчерашнюю копченую рыбу… Да это же и есть его вчерашняя рыба!
Сирис резким движением обернулся к сушилке. И точно: сушилка валялась на земле, на песке виднелись следы волочения, большая часть аккуратно развешенной рыбы бесследно исчезла, а то, что осталось, было безбожно исклевано и растерзано.
Судя по оставшимся на земле отпечаткам лап и отметинам на самой рыбе, в налете участвовало как минимум две разные шайки.
— Ах вы мерзавцы! Мало того что украли мою копченую рыбу, так еще и жрете ее прямо у меня на глазах! Я вам задам трепку! — заорал Сирис, подпрыгивая и пытаясь дотянуться до ветки, на которой устроились птицы.
Птицы переглянулись и одновременно разжали клювы. Кусок копченой рыбы угодил Сирису прямо в лоб.
Бам!
Совсем не больно, но до ужаса унизительно.
Издав пару победных каркающих звуков, пернатые унеслись прочь, оставив Сириса в полном одиночестве стоять под деревом, потирая ушибленный лоб и кипя от злости.
— Посмотри на это с хорошей стороны, Сирис: по крайней мере, голодным ты не останешься, — утешил он себя.
Утешение не сработало: он все еще сердито дулся, и когда присел на корточки собирать остатки рыбы, настроение испортилось окончательно.
Эти воришки оказались невероятными транжирами: мякоть с брюшка они выели подчистую, спинку понадкусали в пару местах — так, ради баловства, — а вот до рыбьих хвостов дело почему-то не дошло.
На земле валялось всего три несчастные рыбешки, и съедобной частью оставались только те самые хвосты. Впрочем, Сирис еще не дошел до такого состояния, чтобы смириться со слюной неведомых тварей.
Целые рыбьи хвосты были безжалостно отрублены, тщательно промыты водой из бурдюка и зажарены над углями.
И без того изрядно подвяленая на солнце и продымленная рыба после запекания стала еще суше, приобретя глубокий янтарный оттенок, похожий на мед. Помимо дымного душка, от нее исходил едва уловимый сладковатый аромат.
Сирис подул на печеную рыбу и осторожно откусил самый краешек.
Она и вправду оказалась сладкой!
Широко распахнув глаза, Сирис тут же отхватил кусок побольше.
Сладость эта шла вовсе не от естественной свежести рыбы — она напоминала густой, липкий и приторный вкус фруктовых цукатов.
http://bllate.org/book/25808/3084747
Готово:
