Готовый перевод The Stubborn Mouth and Thirteen Peas / Гордец и капибара: История одной любви: Глава 17

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Виновник торжества лицемерно извинился перед ним, и сопровождавшие его парни разразились хохотом. Однако смех продолжался недолго, потому что сидевший за соседним столиком парень внезапно поднялся с миской в руках и выплеснул остатки сладкого супа прямо на этих ребят.

В столовой на мгновение воцарилась тишина. Парень пожал плечами:

— Что поделать, я тоже случайно.

— Ты...

— Прежде чем говорить гадости, подумайте о том, что бесплатные обеды, которые вы уплетаете, куплены на деньги моей матери. Либо сами заказывайте доставку, либо ешьте нормально и прекратите балаган.

Сказав это, парень развернулся и ушел. Лица тех нескольких парней от злости стали цветом с печень свиньи, но они слишком дорожили сэкономленными на обеде деньгами — ведь после уроков им хотелось купить снеки и коллекционные карточки, — так что на такую принципиальность их бы не хватило. Им оставалось лишь со злости пнуть стул Гуань Чжоу и, ругаясь на ходу, усесться за другой столик.

Гуань Чжоу чувствовал, что в любом случае должен найти этого парня, сказать ему спасибо и заодно запомнить его имя. Он достал из рюкзака чистую школьную форму и переоделся. То ли потому, что он досыта наелся, оставшаяся часть этого дня показалась ему не такой тягостной, как обычно.

Он ждал у школьных ворот, и вскоре увидел того парня, который шел с рюкзаком за плечами.

— Послушай... — он набрался храбрости и подошел к человеку, который спас его от череды серых, унылых будней. Сердце колотилось в груди, как боевой барабан, а язык заплетался от волнения. — С-спасибо тебе.

Вблизи он заметил, что у незнакомца очень красивое лицо: белая кожа, большие глаза и длинные ресницы — прямо как у девчонки.

Он также увидел имя, вышитое на школьной сумке: Ци Чжицзин. Непонятно почему, но уже одно это звучало как имя человека, которого никому не позволено обижать.

Ци Чжицзин с недоумением посмотрел на него:

— Ты еще кто?

— Ну, ты помог мне сегодня в столовой...

Тот задумался на пару секунд и понимающе протянул «о»:

— Это нельзя назвать помощью. Эта компания парней вечно устраивает балаган каждый раз, как приходят в столовую, они мне уже давно надоели. К тому же ты предоставил мне отличный шанс их проучить.

Он так и замер на месте, не зная, что ответить. Ци Чжицзин, не говоря больше ни слова, обошел его и направился вперед, даже не оглянувшись, и сел в приехавшую за ним машину матери.

После этого он сталкивался с Ци Чжицзином еще много раз, но неизменно было одно: тот ни разу не узнал его, не остановился и не поздоровался.

Лишь в старшей школе менеджер школьной баскетбольной команды, осознав, какое сокровище ему посчастливилось заполучить, не скрывая радости, при всех восторженно заявил, что и он, и Ци Чжицзин — это и лицо команды, и мастера техники в одном флаконе. Только тогда Ци Чжицзин наконец перевел на его лицо взгляд, полный искреннего любопытства и исследовательского интереса.

Он не удивился и не обиделся на то, что Ци Чжицзин его не узнал. Тот пользовался популярностью, особенно среди противоположного пола, и вечно был окружен друзьями — с какой стати ему без всякой причины обращать внимание на малознакомого человека?

Выдержав взгляд Ци Чжицзина, Гуань Чжоу протянул руку и пожал ему ладонь:

— Гуань Чжоу. Как в строках: Восседают в миру одаренные птицы на речном берегу.

Родившаяся после его появления на свет мать не захотела давать ему банальное, избитое имя, но под рукой не оказалось ни единого словаря — на книжной полке пылился лишь старый пожелтевший сборник Шицзин. Полистав множество стихотворений, она в конце концов выбрала имя Гуань Чжоу, опираясь на одну из этих песен.

— Ци Чжицзин.

Тот, казалось, вовсе не собирался уточнять, какими именно иероглифами пишется его имя, но к счастью, Гуань Чжоу и так уже все знал.

На экране высветилось имя Ци Чжицзин. Вынырнув из ярких, словно происходивших вчера воспоминаний, Гуань Чжоу взял в руки телефон и внимательно вчитался в экран.

Ци Чжицзин отправил ему сообщение с нового номера, полученного только сегодня, — прямолинейно, без лишних слов: Завтра моя сестра ведет Ци Дунъин в парк развлечений, спроси у Цзинде, не хочет ли она поехать с ними?

Прежде чем отправить сообщение, Ци Чжицзин перепроверил всё несколько раз, убедившись, что его тон звучит не слишком настойчиво. Ему не хотелось выглядеть униженным просителем, который чуть ли не на коленях умоляет Гуань Чжоу прийти в парк развлечений.

Применив всю гибкость мышления, которую он обычно использовал для решения задач по чтению в школьных тестах по китайскому языку, он мысленно разобрал и проанализировал это короткое сообщение: фраза Моя сестра ведет Ци Дунъин в парк развлечений указывала на то, что инициатором поездки была Ци Тан, а вовсе не он сам, а слова Спроси у Цзинде переносили весь фокус внимания на желание самой малышки.

Таким образом, получалось, что и он, и Гуань Чжоу — всего лишь второстепенные лица во всей этой истории. Он шел туда ради маленькой племянницы, а Гуань Чжоу — ради своей дочки, просто так совпало: его племянница и дочка Гуань Чжоу — лучшие подруги, и волею судеб им придется провести вместе целый день в парке.

Увидев три маленьких значка, означающих, что сообщение доставлено, Ци Чжицзин схватил пижаму и поспешил в ванную. Ему нужно было заняться чем-то еще, чтобы не сидеть перед телефоном в ожидании ответа от Гуань Чжоу, точно какой-то дурак.

С другой стороны, если этот человек хоть капельку любит свою дочь, он просто не может отказаться. Поездка в парк развлечений с лучшей подругой сама по себе огромная радость, и как квалифицированный отец может так жестоко лишать маленькую девочку этого счастья?

Вот только эти двое совершенно не похожи на отца с дочкой. Если подумать, неужели мама Гуань Цзинде тоже очень молода? Когда эта семейка из трех человек выходит на прогулку, посторонние, наверное, и вовсе принимают их не за семью, а за брата с сестрой, которые выгуливают младшенькую.

Как же выглядит жена Гуань Чжоу? Какими такими выдающимися достоинствами она обладает, что позволила ему так быстро и решительно отказаться от него, своего первой любви, сиявшей словно белая луна на небе, и без колебаний вступить на обывательский путь брака и отцовства?

Он ни за что не стал бы крутить роман с женатым Гуань Чжоу — это шло вразрез с любыми моральными принципами. Но одно дело мораль, а другое — если вдуматься, за весь тот вечер, пока они ужинали, Гуань Чжоу ни разу не попытался сфотографировать еду, чтобы отчитаться перед женой. Не означало ли это, что отношения между супругами на самом деле не так уж хороши?

Тогда, раз уж все зависит от человеческих усилий, он мог бы в полной мере проявить инициативу, выведать реальное положение дел в семье Гуань Чжоу и уже на основе этого принимать дальнейшие решения и действовать.

Дело было даже не в том, что он так уж бредил идеей сойтись с Гуань Чжоу. Просто он действительно не мог забыть тот изысканный деликатес, который довелось отведать в прошлом. Впрочем, возможно, это наваждение объяснялось лишь тем, что в те годы он остался голодным, и аппетит разыгрался не на шутку, оттого всё это и засело у него в памяти.

Стоит ему вновь заполучить желаемое, как он, пожалуй, с удивлением осознает: вкус этого блюда давным-давно уже не тот, что прежде, просто его собственная память слишком сильно всё приукрасила.

Или же, распробовав как следует, он в конце концов смертельно устанет от этого и пресытится.

К тому моменту, собирется ли Гуань Чжоу снова переехать или найдет себе новую жену и вновь вступит в законный брак, ему будет уже абсолютно всё равно.

Потому что к тому времени его недуг, мешавший ему испытывать чувства, автоматически исцелился бы, и он смог бы, как любой нормальный человек, заводить девушек одну за другой. Учитывая его внешность и фигуру, он, пожалуй, мог бы менять их хоть каждую неделю — стоило только захотеть.

Вспоминая потом об этой истории с Гуань Чжоу, он, наверное, даже память освежить толком не сможет: он начисто забудет его лицо и вообще перестанет понимать, почему из-за какого-то парня у него когда-то напрочь пропала способность целоваться и держаться за руки с девушками. Прошлое не стоит ворошить, но оно рассеялось вместе с ветром, и ему больше не придется ломать над этим голову.

Как говорится, кто заварил кашу, тот пусть и расхлебывает. Он всего лишь хотел использовать Гуань Чжоу в качестве лекарственного зелья — разумеется, не нарушая при этом моральных устоев, — чтобы вылечить свою невыразимую болезнь.

Иначе получалось бы слишком несправедливо: он один хранил верность неизвестно ради кого и зачем, хотя его никто об этом не просил, в то время как Гуань Чжоу, давно освободившись от пут их общего прошлого, безмятежно и уверенно шагал навстречу новому этапу своей жизни.

Зеркало в ванной затянуло испариной. Ци Чжицзин протянул руку и протер небольшой участок, в котором отчетливо отразилось его лицо.

Даже убедившись, что брак Гуань Чжоу существует лишь на бумаге, ему не придется прикладывать титанические усилия для обольщения. Он не верил, что кто-то сможет устоять перед его внешностью — стоило ему лишь немного заняться своим стилем, и Гуань Чжоу неизбежно клюнет на приманку, это лишь вопрос времени.

Впрочем, условием для дальнейшего погружения в личную жизнь Гуань Чжоу было то, что тот не станет отказываться от приглашения взять с собой Гуань Цзинде. Впрочем, Ци Чжицзин не видел ни единой причины для отказа, разве что жена Гуань Чжоу держит мужа в ежовых рукавицах. Но если бы это было так, то еще во время их совместного ужина благоверная непременно позвонила бы с проверкой.

А раз звонка не было, значит, ей всё равно. А раз всё равно, значит, глубоких чувств между супругами нет, и с наибольшей вероятностью Гуань Чжоу примет это приглашение.

Переодевшись в пижаму, Ци Чжицзин вернулся в спальню и принялся из стороны в сторону мерить шагами комнату. Внезапно в его голове возникли новые сценарии: а вдруг Гуань Чжоу ложится спать очень рано, а вместе с ним засыпает и дочка, поэтому они просто не увидели его сообщения?

Или же Гуань Чжоу мучает совесть? Хотя он сам выпросил номер телефона, понимая, что его собственные намерения далеко не так чисты, он из малодушия заблокировал уведомления от него, и теперь физически не может прочесть сообщение, не говоря уже о том, чтобы ответить.

Впрочем, даже если Гуань Чжоу откажется на этот раз или пропустит сообщение, у него останется еще масса способов увеличить количество времени и возможностей для общения.

В конце концов, в крайнем случае он мог попросить Ци Тан задействовать свои связи и узнать, где работает Гуань Чжоу, чтобы заявиться прямо к нему в офис на собеседование. Ни одна компания не откажется от столь талантливого и эффективного сотрудника, а Гуань Чжоу вряд ли станет увольняться только ради того, чтобы избежать встречи с ним. В конце концов, у того на руках дочка и жена, и зарабатывание денег для обеспечения семьи — его первоочередная задача на нынешнем этапе.

Он глубоко вздохнул, подсветил экран телефона и с удивлением обнаружил, что пока он тут нарезал круги, Гуань Чжоу уже прислал ответ.

Отлично! Похоже, тот не стал блокировать его из чувства вины и не лег спать слишком рано, упустив весточку. Теперь оставалось лишь открыть диалог и проверить, что именно тот ответил.

Зажмурившись наполовину — точно так же, как в школьные годы, когда в классе крутили фильмы ужасов на большом экране, — он заглянул в телефон через щелочку между пальцами.

Цзинде сказала, что хочет поехать, пришли мне время и адрес.

Ци Чжицзин самодовольно выпятил грудь: ну конечно, все эти разговоры про то, что хочет Цзинде — лишь прикрытие, Гуань Чжоу и сам страсть как желал прийти, а девочка была лишь поводом.

http://bllate.org/book/25807/3084688

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода