Начальник группы, рассказывая об этом, указал на несколько камней, разложенных на столик-поднос рядом с ним:
— Наша задача на эту неделю — превратить эту кучу распиленных камней в первоклассные ювелирные изделия.
Фан Хун пригласил Линь Цинхуая поработать вместе, а заодно прихватил еще одного старого сотрудника из их группы, который учился с Линь Цинхуаем в одном университете. Они выбрали мастера поближе.
На то, чтобы счистить кору с необработанного камня, требовалось время. Фан Хун и Линь Цинхуай наблюдали за процессом с огромным интересом, а тот старый сотрудник уселся в сторонке и беззастенчиво играл в телефон.
— Брат Жуй, тебе не нужно взглянуть? — тихо спросил Фан Хун.
— Чего там смотреть, опыт у мастеров на фабрике колоссальный, как распилят — сразу по нему и спроектируем, вообще нечего голову ломать. Вы, новички, просто проходите положенную процедуру, развлекайтесь пока, ждать больше нечего, ничего интересного.
Звук режущего станка гудел наотмашь. Линь Цинхуай отошел чуть подальше, достал из подноса еще один камень и, улучив момент, когда машина остановилась, спросил мастера:
— Дядя, а можно мне самому попробовать?
Очки мастера чуть не сорвались с носа. Он снял перчатки, протянул Линь Цинхуаю руки, покрытые толстым слоем мозолей:
— Эта машина работает очень быстро, а у вас руки, чтобы кистью рисовать. Не балуйтесь ради забавы, как бы пальцы не срезало.
— Не срежет, — ответил Линь Цинхуай.
— Мастер шутки шутить не любит, — отложил телефон Чжань Жуй. — Это тебе не хухры-мухры, ремесло такое, что за год-два не освоишь, тут десяток лет нужен.
Линь Цинхуай беспомощно вздохнул и сам протянул руку.
Кожа у него была светлая, из-за чего мозоли на подушечках пальцев бросались в глаза еще сильнее: не такие толстые, как у мастера, но располагались точно там же.
Начальник группы в этот момент подошел ближе, глядя на него с легким сомненьем:
— Ну ладно, попробуй.
Линь Цинхуай надел грубые матерчатые перчатки и защитные очки.
Дисковая пила бешено закрутилась прямо перед глазами. Стоило камню коснуться лезвия, как его визг мгновенно заглушил все разговоры вокруг.
Лучи солнца падали через окно прямо на его лицо, подчеркивая крайнюю сосредоточенность.
Когда Цзи Цзяньцы вошел в цех, он застал именно такую картину.
Вокруг столпилось немало людей, но Линь Цинхуай был полностью погружен в работу. Даже в грубых перчатках было заметно, какие у него длинные, изящные пальцы и уверенные движения. Не прошло и минуты, как с камня размером с ладонь была полностью счищена кора, обнажив чистейший нефритовый сырец, сияющий на солнце.
Линь Цинхуай снял защитные очки, отложил их в сторону и вдруг заметил, что все остальные станки вокруг смолкли. Рабочие и коллеги глядели на него так, будто перед ними высадился инопланетянин.
— Внутри две трещины, места под браслет точно не осталось, а из головной части можно вырезать крупное кольцо-пайцзы или фигурку Будды, — неторопливо произнес Линь Цинхуай.
Начальник группы переглянулся с директором завода. Прошло добрых полминуты молчания, прежде чем директор вымолвил:
— Впервые в жизни такое вижу.
— Ну что, увидали? — весьма довольный собой Чжао Чэнь погладил подбородок. — Теперь понимаете, почему я настаивал на его кандидатуре вопреки всем возражениям?
— ...Потому что он умеет резать камни?
— По-твоему, резка камней — это плевое дело? Пойди сам попробуй! Не спешите, смотрите дальше.
Линь Цинхуай немного поболтал со старым мастером, взял протянутый им карандаш, набросил линии и продолжил распил. Вскоре под его рукой камень распался по линиям естественных трещин. Взяв первый попавшийся небольшой обломок, он даже не стал делать эскиз — просто схватил электрический гравер и принялся прямо так вырезать маленькую гладкую подвеску-уси фэйцуй.
От сырца до готового изделия прошло меньше часа.
Начальник группы принял из рук мастера отполированную подвеску и несколько раз перевел взгляд с украшения на Линь Цинхуая. Он хотел что-то сказать, но стоило ему приоткрыть рот, как оттуда вылетело восхищенное:
— Охуеть.
Иные дизайнеры над эскизами сидят целыми днями, часами что-то правят и переделывают, а получится ли из этого толк, полностью зависит от мастерства резчика.
А Линь Цинхуай? Ему даже черновик не понадобился.
— Жуй, ваш университет настолько крут? Чего ж ты раньше-то мастерство не показывал? — обратился к Чжань Жую другой старый сотрудник.
— Да нет, нас такому в универе не учили... Ты что, реально свежий выпускник? — Чжань Жуй с озадаченным видом поскреб в затылке.
Линь Цинхуай кивнул.
Он только что снял маску и защитные очки, желая проверить, не растерял ли былые навыки резьбы, как вдруг рука опустела — подвеску у него кто-то забрал.
Не успел он повернуться, как со всех сторон донеслось:
— Генеральный директор Цзи! Директор Чжао!
Линь Цинхуай обернулся и увидел Цзи Цзяньцы в безупречном деловом костюме. Тот с холодным выражением лица разглядывал подвеску, и эта сцена казалась странно неуместной.
Чжао Чэнь вытянул шею, заглядывая через плечо: резьба действительно была тонкой, каждый штрих выверен идеально.
Когда Цзи Цзяньцы только взял подвеску, его кончики пальцев случайно коснулись ладони Линь Цинхуая — грубоватой, но невероятно теплой.
— Ну как? — спросил Чжао Чэнь.
Цзи Цзяньцы протянул подвеску Линь Цинхуаю. Тот взял ее, положил на стол и тоже стал ждать ответа.
— Весьма неожиданно, — произнес Цзи Цзяньцы.
Все вокруг только и говорили о том, как Линь Цзэ трясется над своим единственным сыном и даже имя его старается лишний раз не афишировать. Кто бы мог подумать, что он позволит парню заниматься подобным — у него же руки, на редкость красивые, все в царапинах и мозолях, ни капли от избалованного мажора.
— Хе-хе, теперь-то верите моему глазомеру?
— Раз уж уважаемые руководители внезапно пожаловали к нам, у вас есть какие-то указания по работе? — поинтересовался директор завода.
— Никаких, просто господин Цзи усомнился в моем чутье на людей, вот я и привел его сюда доказать обратное. Занимайтесь своими делами, — ответил Чжао Чэнь.
Линь Цинхуай снова натянул перчатки, собираясь продолжить работу с оставшимися камнями, как вдруг услышал, что Цзи Цзяньцы зовет его:
— Линь Цинхуай.
— Чегось? — Линь Цинхуай замер на полуслове.
— Подойди-ка.
Линь Цинхуай сними защитные очки и, совершенно ничего не понимая, направился к ним.
Цзи Цзяньцы стоял на месте, не сдвинувшись ни на шаг. Дождавшись, пока тот подойдет вплотную, он понизил голос:
— Свободен сегодня после работы?
Его голос сам по себе был низким, а сейчас он еще сильнее приглушил его. Говорил он неторопливо, и в интонации сквозил очевидный подтекст.
— Свободен, а нужно сверхурочно? — спросил Линь Цинхуай.
Приготовленное на языке приглашение застряло в горле. Цзи Цзяньцы слегка потерял дар речи и молча ткнул пальцем в камни за спиной парня:
— Поработай сверхурочно. Закончишь с этим — тогда и пойдешь домой.
— Сегодня я точно всё не успею, — возразил Линь Цинхуай. — Тот кусок пошел быстро, потому что был маленьким и сложной резьбы не требовал. Те крупные камни, что распилили, гораздо сложнее, там эскиз нужен.
Договор уже составлен, и вероятность того, что он не догадывается, кто его будущий муж, стремится к нулю, а при этом строит из себя неприступную недотрогу — ну до чего же забавно.
— Тогда возись с ними столько, сколько успеешь, — бросил Цзи Цзяньцы и, позвав Чжао Чэня, удалился.
Как только они ушли, Чжань Жуй бормотал:
— Испугался до смерти... Надо же, сам гендиректор Цзи пожаловал.
Линь Цинхуай продолжил возиться с мелкими камнями и между делом бросил:
— Он что, такой страшный?
— Ты даже этого не знаешь? Цзи еще когда работал в главном офисе, гремел на всю округу. Как только вышел приказ о его переводе, в филиале все от страха чуть не померли.
— Тогда чего ты в рабочее время в телефон залипал? — холодно заметил Линь Цинхуай.
Чжань Жуй недовольно цокнул языком:
— Да он на заводе раз в сто лет появляется, кто же знал, что его сюда черт подерет принести.
— Иди работай, смотри, не нарвись на него, если вернется.
Обедали прямо на заводе. Ближе к концу смены Линь Цинхуай вместе с коллегами вернулся в офис.
Для крупных камней он еще не придумал концепцию дизайна, поэтому, сев за свое рабочее место, открыл графический планшет и принялся рисовать, но результат его категорически не устраивал.
Не заметив, как пролетело время, он оглянулся — за окном уже стояла кромешная тьма.
В таком состоянии путного все равно ничего не нарисуешь. Линь Цинхуай собрал вещи, выключил компьютер и отправился домой.
Лифт как раз спускался с верхнего этажа. Двери распахнулись, и Линь Цинхуай, заглянув внутрь, остолбенел.
— Господин Цзи? — удивился он. Подумать только, столкнуться с боссом во время сверхурочной работы — какая «прекрасная» удача.
Цзи Цзяньцы тоже выглядел несколько озадаченным и бросил на него быстрый взгляд:
— Засиделся допоздна?
— Еще не все доделал, — честно ответил Линь Цинхуай. — Сделал всё, что мог, но если я тут даже до утра просижу — всё равно не закончу.
Цзи Цзяньцы намеренно промолчал, ожидая, пока Линь Цинхуай первым завяжет разговор.
Таких сотрудников, которые делают вид, что отчаянно пашут сверхурочно, а на самом деле околачиваются у лифта в надежде подкараулить его спуск, Цзи Цзяньцы повидал немало.
Притворяются один искуснее другого, хоть в актеры иди: сначала удивленно ахнут, потом примутся вздыхать, так и норовя ухватить каждую секунду ради пары слов, а напоследок ненавязчиво поинтересуются, не ужинал ли гендиректор, и невзначай подкинут наводку на потрясающий ресторанчик.
Но Линь Цинхуай не сделал ничего из этого. Он просто забился в угол и молча уставился на цифры спускающихся этажей, словно взглядом мог заставить лифт двигаться быстрее.
В тесном пространстве повисла тишина. Перед самым первым этажом, заметив слишком уж пристальный взгляд Цзи Цзяньцы, Линь Цинхуай наконец повернулся к нему с легким недоумением в глазах:
— Господин Цзи, что-то не так?
— Ты ужинал? — спросил Цзи Цзяньцы.
Он и сам не ожидал, что первым нарушит тишину — при мысли о тех подлизах-подчиненных, что вились вокруг него раньше, те, наверное, уже от восторга искры из глаз пускали бы.
Но реакция Линь Цинхуая оказалась пресной. Тот слегка замер и покачал головой:
— Еще нет.
Лифт издал тихий звонок и остановился на первом этаже.
Двери плавно раздвинулись. Линь Цинхуай уже собирался выйти, как Цзи Цзяньцы преградил ему путь и под его озадаченным взглядом бросил:
— Раз не ужинал, поехали вместе.
— А?
Роли переменились. Цзи Цзяньцы не заметил, как его собственный голос прозвучал излишне резко, в привычной властной манере. Линь Цинхуай, вспомнив дневные разговоры коллег, сразу понял, что этот начальник явно не из тех, кто держится просто и дружелюбно, и на секунду замялся.
Согласишься — и чувствуешь, ничего хорошего из этого не выйдет.
Откажешься — лицо начальству утрешь, оскорбишь босса, и уж тем более ничего хорошего.
Поколебавшись пару мгновений, Линь Цинхуай кивнул.
Тогда Цзи Цзяньцы нажал кнопку закрытия дверей и повел Линь Цинхуая на подземную парковку.
Цзи Цзяньцы устроился на водительском месте, пристегнулся, завел мотор... но стоило ему повернуть голову, как выяснилось, что Линь Цинхуай не только не сел в машину, но и обошел ее, остановившись у его окна, и постучал по стеклу.
Цзи Цзяньцы слегка нахмурился и опустил стекло:
— Садись.
Линь Цинхуай, стоя у машины, поинтересовался:
— Господин Цзи, а ваш водитель разве не с вами?
— Нет, а что?
— Может... я сяду за руль?
Он не знал, каков статус их отношений, и садиться на пассажирское сиденье спереди было неуместно. А для новоприбывшего сотрудника садиться сзади — тем более не комильфо.
http://bllate.org/book/25800/3084029
Готово:
