А-а-а!
Сопровождаемый этим криком, народ подсознательно отшатнулся на несколько шагов назад, и все увидели, что в образовавшемся просвете кто-то рухнул ничком.
Один из журналистов замертво упал на землю.
Сначала люди подумали, что он просто споткнулся, пока из его груди фонтаном не хлынула ярко-красная жидкость.
После трех секунд тишины в толпе разразился хаос.
Убили!
А-а-а!
А-а-а-а!
Му Цзин стоял на месте, в шоке глядя на труп, лежавший всего в нескольких сантиметрах от него, не понимая, правда это или нет.
В этот момент кто-то указал на него пальцем.
Это ты, я видел, как ты ударил его, ты убил его!
Му Цзин остолбенел и тут же возразил: — Я ничего не делал!
Но тот человек уже ожесточенно закричал: — Это Му Цзин, только что Му Цзин толкнул его!
Выкрикнув это, он снова принялся сеять панику вокруг.
Му Цзин убил человека!
Му Цзин убил человека!
Присутствовавшие журналисты в панике разбежались, и лишь несколько смельчаков подняли камеры, дрожащими руками наводя их на Му Цзин.
Шум привлек охрану.
Солдаты с заряженным оружием быстро окружили толпу, и стоявший в самомпереди солдат направил дуло винтовки на Му Цзин.
Поднимите руки! Обхватите голову руками и сядьте на корточки!
Му Цзин знал, что сейчас бесполезно оправдываться, и оставалось только послушно поднять руки.
Однако, стоило ему присесть, как ствол оружия солдата внезапно взметнулся вверх.
Раздался оглушительный хлопок, выстрел разорвал воздух, и пуля со свистом улетела.
Плюх!
Что-то было поражено пулей и рухнуло на землю как подкошенное.
Му Цзин оглянулся и увидел, что мужчина в серой форме упал в нескольких метрах отсюда, а из его правой ноги толчкообразно хлещет кровь.
Человеком, лежащим на земле, оказался Чжао Чжань. Он мучительно обхватил руками правую ногу, но крепко сжал зубы и не издал ни звука.
Чжао Чжань медленно поднял голову и посмотрел на зияющее чернотой дуло. Позади оружия скрывалось суровое, устрашающее лицо.
Выражение лица Хэ Сюня было холодным, как у машины, а голос — словно никогда не тающие снега на вершине ледника.
Ся Цзэ, возьми его.
Стоявший рядом молодой адъютант тут же отдал приказ, вытащил наручники, сковал преступника и отправил в машину.
Му Цзин ошеломленно наблюдал за этой сценой, пока Хэ Сюнь не повернулся и не подошел к нему.
Ты не пострадал?
Его лицо по-прежнему оставалось холодным, но тон стал гораздо мягче.
Му Цзин покачал головой, показывая, что всё в порядке, однако в его глазах все еще читался пережитый ужас.
Заметив это, Хэ Сюнь бросил взгляд на стоявших рядом охранников, и те сразу же всё поняли, проложив путь сквозь толпу.
Группа репортеров, что только что буйствовала, узнав армейские знаки различия на мужчине, мгновенно стала до крайности сдержанной — никто не осмелился пойти против военных.
Под всеобщими взглядами Хэ Сюнь усадил Му Цзин в машину.
Двадцать минут спустя, западное здание Управления флота.
В тусклом коридоре мерцал белый свет, окна были наглухо заколочены, не доносилось ни звука — это место ведело к третьему изолятору Управления флота.
Ходили слухи, что третий изолятор обладает двумя особенностями.
Первое: чтобы предотвратить повышение температуры, из-за которого что-нибудь могло сгнить и начать издавать дурной запах, кондиционеры здесь круглый год работали на максимум.
Второе: еще никто и никогда не видел, чтобы оттуда выходил кто-то живым.
Толкнув последнюю металлическую дверь, Хэ Сюнь вошел в помещение.
Комната была пуста, стоял лишь один стул, на котором сидел бледнолицый мужчина. Штанина на его правой ноге уже пропиталась кровью и потемнела, а мышцы судорожно дергались от боли, поскольку анестезией не воспользовались.
Несмотря на это, мужчина упрямо выкрикивал: — Я не убивал этого журналиста, вы не имеете права меня удерживать!
Услышав это, Хэ Сюнь молча прислонился к косяку двери.
Он вытащил из-за пазухи вещественный мешок для улик и небрежно бросил его на пол.
На этом ноже твои отпечатки и отпечатки Му Цзин.
Чжао Чжань посмотрел на окровавленное лезвие и тут же огрызнулся: — Раз так, почему ты тогда не арестовал и Му Цзин?
Хэ Сюнь, казалось, предвидел этот вопрос, протянул руку и нажал переключатель на стене — в комнате тут же спроецировался голографический экран.
На экране было помещение площадью около семидесяти квадратных метров, где три-четыре солдата в форме с камерами, бумагой и ручками проводили осмотр.
Увидев это, прежде наглый Чжао Чжань вдруг сдулся, словно проткнутый мяч.
Это была его комната.
Стены комнаты оказались сплошь увешаны фотографиями одного и того же человека. Вид со спины, в профиль, анфас, крупный план, издалека — включая снимки того, как Му Цзин работает в столовой, и то, как он делает покупки в супермаркете после смены.
Всё это в полной мере выдавало в человеке, сделавшем снимки, отъявленного маньяка-сталкера.
Атмосфера в изоляторе резко сгустилась, а голос Хэ Сюня прозвучал до мурашек холодно.
Я думаю, этих фотографий вполне достаточно, чтобы прояснить ситуацию.
Чжао Чжань же с полным правом на справедливость вопросил: — И что это объясняет! Мне просто он нравится, ну сделал я пара фотографий, я не нарушал закон! Вы не можете меня оклеветать!
С этими словами изолятор внезапно погрузился в абсолютную темноту.
Прежде чем Чжао Чжань успел опомниться, его с силой сбили с ног.
Следом тяжелый берц наступил ему на плечо.
В темноте пронзительные голубые глаза Хэ Сюня излучали леденящую, пугающую мощь; он свысока смотрел на поверженного на землю мужчину, казалось, готовый в следующую же секунду растерзать того на куски.
Оклеветать? — Хэ Сюнь холодно усмехнулся. — У тебя был мотив навредить ему, и ты уже приступил к делу, просто на этапе реализации кто-то помешал. Говоря точнее, это покушение на убийство.
Чжао Чжань лежал на полу, будучи уже не в силах пошевелиться, и тяжело дышал: — Какой у меня мог быть мотив?
На что Хэ Сюнь произнес: — Ты знаешь причину.
Эти шесть слов задели нечто в Чжао Чжане, и он вдруг пришел в ярость.
Му Цзин заслуживает смерти, он должен был отправиться в ад вместе с Сай Моянем!
Если бы не они, моя сестра не погибла бы! Хэ Сюнь, ты неблагодарная сволочь, ты предал мою сестру, я не должен был тебе доверять!
На эти резкие слова Хэ Сюнь, как и прежде, отреагировал с полным равнодушием.
Твоя сестра уже мертва, и сейчас ты должен думать о том, как выжить самому.
Чжао Чжань не слушал и продолжал в бешенстве орать: — Убей меня, я все равно давно не хочу жить!
После этих слов в темном изоляторе надолго воцарилась тишина.
Синие глаза Хэ Сюня сузились, он словно принимал какое-то решение. Затем он присел на корточки, ухватил Чжао Чжаня за подбородок и заставил посмотреть на себя.
Чжао Чжань все это время не смел встретиться с ним взглядом: это были совершенно бесчеловечные глаза, холодная механическая суть которых походила на дуло грозного оружия, готового в следующую секунду выпустить пулю и лишить человека жизни.
Хэ Сюнь вовсе не собирался убивать его, а лишь напомнил: — Ты никогда не думал о том, почему в тот момент, когда ты почти преуспел, этот журналист умер первым?
Смерть репортера явно не входила в планы Чжао Чжаня, из-за чего он и не смог вытащить нож из сумки, чтобы вонзить его в тело Му Цзин.
Но какая между этим связь?
Может, кто-то заранее знал, что ты хочешь убить Му Цзин, и, чтобы помешать тебе, перевел стрелки и прикончил этого журналиста? — внезапно зловеще осведомился Хэ Сюнь.
Это действительно выглядело разумным предположением, и Чжао Чжань нахмурился: — Ты хочешь сказать, что убийца, возможно, хотел защитить Му Цзин? Тогда почему он просто не убил меня? Разве так не было бы проще и чище?
В голосе Хэ Сюня промелькнула нотка оживления: — Наверное, потому что тот человек — не я.
Я не знаю, кто защищает Му Цзин в тени, но по крайней мере он считает тебя врагом и обладает выдающимися навыками — раз после убийства журналиста смог подбросить нож обратно в твою сумку. Впрочем, даже если сегодня ты избежишь наказания, в один прекрасный день тебя могут прикончить из-за угла точно так же, как того репортера.
Хэ Сюнь говорил спокойно, но Чжао Чжань от этих слов покрылся липким потом. Запоздалый страх заставил его невольно задрожать, а вспомнив окровавленный труп журналиста, он вдруг ощутил животный ужас.
Тогда Хэ Сюнь произнес: — Если ты согласен искупить вину, я могу гарантировать, что ты останешься в живых.
Сердце Чжао Чжаня екнуло, и он настороженно спросил: — Какое еще искупление вины, что ты имеешь в виду?
Хэ Сюнь улыбнулся: — Разумеется, признаться в убийстве того журналиста.
Чжао Чжань действительно убил этого журналиста?
Едва Хэ Сюнь открыл дверь дома, Му Цзин тут же стремглав выбежал к нему.
Ранее водитель отвез его домой, и он ничего не знал о развитии событий.
Увидев, что Му Цзин все еще в окровавленной рубашке, Хэ Сюнь затащил его в ванные комнаты.
Он уже во всем признался.
Му Цзин не мог поверить своим ушам: — Зачем Чжао Чжаню понадобилось убивать этого репортера?
Этот журналист был одним из тех, кто пять лет назад освещал дело об аварии с пилотами. Поскольку он сомневался в версии о самоубийстве Сай Мояня из-за страха перед наказанием, то все эти годы оставлял в интернете резкие комментарии. Чжао Чжань, судя по всему, наткнулся на них и решил отомстить.
Хэ Сюнь расстегнул его пуговицы и помог переодеться в чистую одежду.
В конце концов, его сестра Чжао Се была одной из пятидесяти погибших летчиков.
Услышав это, Му Цзин вспомнил ту надпись, которую видел днем на надгробии — A1-zx.
Она, оказывается, принадлежала сестре Чжао Чжаня.
Заметив его удивление, Хэ Сюнь спросил: — Разве он тебе не говорил?
Му Цзин покачал головой: — Выходит, он заранее планировал убить журналиста сегодня?
Он занервничал, очевидно, подумав о собственной безопасности.
Хэ Сюнь уловил его мысли и сурово произнес: — Чжао Чжань сегодня пытался убить репортера, а завтра мог взяться за тебя. Я же предупреждал тебя держаться от него подальше.
Му Цзин виновато опустил глаза: — Я проявил беспечность.
Видя это, Хэ Сюнь больше ничего не сказал, набрал горячую воду и вышел из ванной.
Сходи искупайся.
Множество горячей воды помогало расслабиться, особенно учитывая, что ванна была оснащена функцией массажа.
Закончив принимать ванну, Му Цзин почувствовал, что груз на душе уменьшился наполовину. Он как раз собирался посушить волосы, как вдруг зазвонил телефон.
http://bllate.org/book/25795/3083678
Готово:
