Именно так всё и выглядело сейчас.
Притвориться добрым — глядишь, и удастся оставить о себе хорошее впечатление в сердце Цин Юя.
Его возлюбленный был слишком добр, словно чистый белый лист бумаги, в то время как он сам походил на кунжутный танъюань: с виду безобидный, но на самом деле чернее ночи внутри.
— В А-университете есть стипендия, за первое место дают тридцать тысяч юаней. Я помню, у тебя неплохие оценки, да и патент имеется, — произнес Мэн Чжичэн. — Всякие мелочи посчитай сам, а остальное я за тебя внесу. Только постарайся всё скрыть.
Из полицейского участка они вышли уже поздно вечером. Цин Юй и Мэн Чжичэн шли плечом к плечу. Он не стал заводить разговор о том, что только что произошло, а просто достал телефон и перевёл Мэн Чжичэну двадцать тысяч юаней, боясь, что у того не хватит денег.
Увидев перевод на экране, Мэн Чжичэн на мгновение замер. Сообразив, в чём дело, он не удержался, чуть сжал губы в лёгкой улыбке и сказал:
— Цин Юй, у меня есть деньги.
— Прими, — ответил Цин Юй. — Я и так доставил тебе столько хлопот.
Как мог Мэн Чжичэн это принять? Сначала он сделал скриншот и отправил его в тот чат, где они состояли вместе с Гу Цзюянем и остальными, а следом тут же вернул деньги обратно. Стоя рядом с Цин Юем, Мэн Чжичэн произнес:
— Какие хлопоты. Когда вы ещё не переехали, я каждый день ходил к вам на обеды, и никто из вас не считал меня обузой.
Вспомнив детство, Цин Юй потрепал себя по макушке и сказал:
— Но это совсем другое.
— Почему же другое? — возразил Мэн Чжичэн. — Помнишь ту глинобитную хижину в родной деревне? В тот день мы пообедали и только вышли наружу, как хлынул ливень. Мы оба тогда хотели вернуться внутрь, а в итоге эта хижина рухнула.
Это происшествие врезалось Цин Юю в память. Тогда они с Мэн Чжичэном стояли перед обрушившимися стенами, и ноги у обоих были ватными. Нам просто повезло, родились в рубашках — хорошо, что не успели войти внутрь, иначе обоих заживо бы погребло под завалами.
Теперь, вспоминая об этом, Цин Юй всё еще испытывал легкий страх:
— Как хорошо, что мы тогда не вошли.
Словно что-то вспомнив, Цин Юй добавил:
— Кажется, тогда приближался Новый год? Ты еще тащил меня за собой, говорил, чтобы я не боялся, и собирался вести меня играть, только вот из-за хлопушек случайно сжег соседский стог сена...
Он не удержался и рассмеялся:
— Ты был таким проказником, в тот день весь вопли твой на всю деревню стояли.
Мэн Чжичэн тоже тихо усмехнулся:
— Это было так давно, я думал, ты уже забыл.
— Разве такое забудешь, — с улыбкой ответил Цин Юй.
Он остановился и машинально потянул Мэн Чжичэна за рукав, заставляя замереть у пешеходного перехода, не давая шагнуть на красный свет. Цин Юй продолжил:
— Тогда ты всю зиму таскал хворост на себе, а я ходил следом и помогал носить. Беда не приходит одна: в тот день выпал огромный снег, я подвернул ногу, и тебе пришлось не только тащить вязанки дров до дома, но и меня на себе волочить. Эх, мне тогда и от мамы досталось на орехи — отчитывала за то, что от меня сплошные хлопоты.
Переведя взгляд со своего рукава чуть выше, Мэн Чжичэн тронул губы улыбкой и произнес:
— А потом тетя запретила тебе ходить, и она сама тайком помогала мне носить хворост. Только в тот день мы с тобой случайно раскрыли её.
Чем больше они предавались воспоминаниям о прошлом, тем сильнее сокращалось расстояние между ними. Шагая бок о бок по дороге, Мэн Чжичэн придвинулся ближе к Цин Юю, замедлил шаг, и теперь они шли прямо под светом уличного фонаря.
Дул холодный ветер, пробирало до дрожи. Но терпеть было можно.
Заметив, как Цин Юй зябко прячет руки в рукава, Мэн Чжичэн не удержался и спросил:
— Сильно замёрз?
— Нормально, — ответил Цин Юй.
Выходя из дома, он забыл надеть шарф, и теперь нос и щеки у него покраснели от холода. Но в глазах по-прежнему пряталась улыбка, выдавая его приподнятое настроение.
Мэн Чжичэн понаблюдал за ним с минуту и сказал:
— Подожди меня здесь.
Цин Юй удивился:
— Ты куда?
Мэн Чжичэн ничего не ответил, а вместо этого направился к небольшому уличному лотку. Порывшись среди товара, он выбрал бордовый шарф, расплатился и вернулся обратно.
В городе вечерами, особенно в такое время, всегда было оживленнее всего. Продавали всё подряд: цзяньбины, утварь, всякую всячину...
Цин Юй сначала гадал, куда это направился Мэн Чжичэн, как вдруг увидел, что тот купил шарф и, вернувшись, тут же принялся обматывать его вокруг его шеи.
—? — Цин Юй не удержался. — Тебе не кажется, что этот цвет совсем не сочетается с моей одеждой?
Красный в паре с серым выглядел дико и нелепо со всех сторон.
— Очень даже неплохо.
Мэн Чжичэн повязал шарф, сделал пару шагов назад и окинул Цин Юя внимательным взглядом — бордовый цвет сам по себе был красив, а в сочетании с бледной кожей Цин Юя и вовсе заставлял его выглядеть неотразимо. Тьфу ты, впрочем, шарф — это мелочь. Если бы заменить его на шёлк, туго стянуть им запястья Цин Юя, то при каждом его движении алая шёлковая ткань колыхалась бы волнами, и это наверняка выглядело бы ещё соблазнительнее.
От этих мыслей у Мэн Чжичэна возникало странное ощущение, будто они — новобрачные.
Но Цин Юй не подозревал о столь замысловатых фантазиях Мэн Чжичэна: он наивно полагал, что тот просто не умеет подбирать вещи по цвету и руководствуется принципом главное, чтобы в тепле, поэтому развивать тему не стал.
Телефон в кармане дважды вибрировал. Цин Юй вытащил его, взглянул на экран — его парень прислал сообщение с вопросом, можно ли сейчас позвонить.
Решив, что у того случилось что-то серьезное, Цин Юй поспешно ответил лаконичным «хорошо» и сразу же набрал номер. Повернувшись к застывшему с неестественной улыбкой Мэн Чжичэну, он поинтересовался, что с тем стряслось.
Мэн Чжичэн покачал головой и вежливо произнес:
— Не отвлекайся, решай свои дела.
Видя это, Цин Юй больше ничего не говорил и полностью сосредоточился на разговоре с возлюбленным. Наушников при нем не было, так что он звонил напрямую, и Мэн Чжичэн отчетливо слышал каждое слово, которым Цин Юй обменивался со своим парнем.
Сначала Цин Юй даже не сообразил, к чему клонят, но, осознав происходящее, машинально отступил на шаг дальше от Мэн Чжичэна и заговорил с парнем мягким, убаюкивающим тоном.
Речь шла исключительно об учебе. Парень жаловался, как же это сложно, как он устал и как не хочет больше учиться; Цин Юй терпеливо выслушивал его ворчание, давал дельные советы, а потом тон внезапно переменился — Цин Юй услышал, как его возлюбленный понизил голос и принялся уговаривать:
— Цин Юй, ну покажись мне, сбрось фотографию.
Цин Юй ответил:
— Можно.
— Я хочу фоток голышом.
Цин Юй смутился до крайности, его лицо в один миг вспыхнуло алым. Украдкой бросив испуганный взгляд на стоявшего в двух шагах Мэн Чжичэна, он прикрыл динамик ладони и прошептал:
— Ну как ты можешь такое говорить?
— Я твой парень, почему мне нельзя такое говорить? — послышалось в ответ с легким недовольством. — Цин Юй, самый интимный момент между нами был тогда, когда ты расстегнул пуговицу на моей одежде, но ведь даже поцеловать меня ты тогда не решился! Тебе не кажется, что мы ведем себя не как парень с парнем, а как незнакомцы?
Тот самый раз...
Цин Юй всё отлично помнил. В первый раз он отправился в гей-бар из чистого любопытства, а во второй — ради того, чтобы впервые встретиться в реале с парнем из сети. В ослепительном и пьянящем баре к нему то и дело приставали какие-то люди, не давая прохода. Мысли Цин Юя были заняты лишь одним — как оттуда сбежать, поэтому он пообещал первому встречному выпить по бокалу и разойтись в разные стороны.
Но выпить они так и не успели: подошел какой-то красивый молодой человек, тонкими пальцами забрал из рук Цин Юя бокал и тихо рассмеялся:
— Братец, а у тебя смелости хватает пить алкоголь, в который подсыпали дрянь?
Позже тот незнакомец выручил его, и у них завязались отношения в реальной жизни. Цин Юй никак не мог привыкнуть к легкомысленности в его манерах и всё норовил скрыться, пока в один прекрасный день его не прижали к дивану. Парень подался ближе, обдав его кожу горячим дыханием, и заговорил вкрадчиво и мягко, однако хватки на руках не ослабил.
Возлюбленный удерживал запястья Цин Юя, не позволяя тому шевельнуться, и, продолжая нашептывать соблазнительные речи, неторопливо расстегивал пуговицы на его рубашке:
— Братец, а ты ведь возбудился.
— Признайся, тебе ведь нравятся не просто парни, а только я один.
В конце концов всё произошло само собой. Вот только Цин Юй придерживался консервативных взглядов и категорически противился всяким нежностям до свадьбы, из-за чего его парню так и не удавалось добиться своего.
— Цин Юй, — раздался из трубки жалобный голос. — Ну сделай один снимок, мне так хочется взглянуть. Если боишься, я тоже тебе пришлю, в чём мать родила, в любой позе, какой захочешь.
Цин Юй: «……»
Стоявший впереди Мэн Чжичэн неожиданно остановился, и Цин Юй, не заметив этого, с размаху врезался ему в спину.
Бум!
— Ты в порядке? — Мэн Чжичэн поддержал Цин Юя за плечи и заботливо спросил.
Тон в трубке телефона мгновенно переменился: вместо липкой сладости в нём прозвучала настороженность:
— Кто это... —?
— Мой друг детства, — Цин Юй выпрямился, слегка отодвинулся назад, покачал головой в знак того, что всё в порядке, и ответил парню: — Я же говорил тебе в прошлый раз: как приедешь, я тебя с ним познакомлю.
— А, — собеседник, видимо, сообразил, что рядом кто-то есть, и перестал докучать Цин Юю расспросами, лишь бросил на прощание двусмысленную фразу: — Смотри не забудь, а то я рассержусь.
Румянец на щеках Цин Юя никак не хотел спадать:
— Поговорим, когда вернусь.
— Угу.
Завершив вызов, Цин Юй поднял глаза на Мэн Чжичэн и увидел, что тот молча присел на корточки, подобрал с земли камушек и швырнул его в соседнюю рощицу.
Казалось, он был не в духе.
Цин Юй засомневался.
Неужели из-за того, что он только что не уделял ему внимания?
Сделав пару шагов вперед, Цин Юй спросил:
— Что случилось, почему ты такой невесёлый?
— Вспомнил кое-что из недавнего, — Мэн Чжичэн почувствовал во рту металлический привкус крови, но с усилием подавил поднимавшуюся внутри ярость, скривил губы в подобии улыбки и тихо произнес: — Мне тут снова пара студентов написала, жалуются, что их облапошили в интернет-романах.
Глава 12
Цин Юй искренне не понимал, что тут вообще можно поделать. Почему в последнее время все эти виртуальные романы вечно заканчиваются обманом? Хорошо хоть его собственный парень оказался не мошенником. Поколебавшись пару секунд, Цин Юй спросил у Мэн Чжичэна:
— Тебе нужно прямо сейчас возвращаться к делам?
— Пускай их кураторы разбираются, — коротко бросил Мэн Чжичэн. — У меня уже сил на это нет.
Цин Юй вздохнул:
— Ладно, пожалуй, другого выхода и нет.
Они снова пошли рядом. Атмосфера вокруг почему-то резко опустела и утихла, ни один из них не решался заговорить первым. Цин Юю казалось, что всё вокруг выглядело как-то странно, но он никак не мог понять в чём дело. Потерев нос, он уже собирался о чём-то спросить Мэн Чжичэна, как вдруг увидел, что стоявший рядом с ним крупный парень внезапно рухнул на землю!
— Мэн Чжичэн! — Цин Юй машинально бросился к нему на помощь, но успел ухватить лишь за рукав. Придя в себя, он увидел, что Мэн Чжичэн сидит на асфальте, а его рука мелко дрожит, зажав голень.
Холодный пот градом катился по его лбу. И даже в таком положении он умудрился выдавить из себя кривую улыбку и произвести:
— Кажется... придется ехать в больницу.
Среди ночи, в больнице.
Цин Юй молча наблюдал, как врач накладывает гипс на сломанную голень Мэн Чжичэна. К моменту, когда все процедуры наконец подошли к концу, на часах уже было двенадцать часов ночи.
Убрав со столика лишние вещи, Цин Юй посмотрел на Мэн Чжичэна и участливо спросил:
— Ну как, всё ещё болит?
http://bllate.org/book/25787/3083098
Готово:
