Готовый перевод Mountain Bird and Fish: Honeyed Years / Птица и рыба: Шанс на исправление: Глава 21

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Сунь Сигу небрежно стряхнул пыль, ни о чем не беспокоясь.

Ши Му не выказывал эмоций, с каменным лицом напоминая замкнутого человека, и спросил:

— Откуда ты знаешь?

Сунь Сигу пожал плечами:

— Я пытался сбежать, но не вышло.

Ши Му опустил голову и замолчал.

Сунь Сигу заметил его крепко сжатые кулаки.

— Ты гость усадьбы? Если ты так убежишь, они станут тебя искать, — он спросил Ши Му: — Ты поел?

Ши Му по-прежнему молчал.

Сунь Сигу задал вопрос просто так, не ожидая ответа, и тоже поднялся — он был на полголовы ниже Ши Му.

— У меня здесь нет еды, только морковь, — Сунь Сигу давно ни с кем не разговаривал, и, стоило ему заговорить, его уже было не остановить. — Пятнистый олень родил малыша, я должен кормить его, много тебе выделить не могу.

Взгляд Ши Му последовал за Сунь Сигу в деревянный хижин, а через полминуты тот вышел, держа в руке морковку идеальной формы, к корневищу которой еще лип свежий грязь. Сунь Сигу был щедр:

— Держи, тебе.

— А ты не ешь?

Сунь Сигу посмотрел на пруд, наблюдая за бесстебельными, но тихими рясками, и с сожалением вздохнул:

— Я хочу рыбы.

— …

Ши Му впервые в жизни ел сырую морковь, и вкус оказался неплохим.

Сунь Сигу не ожидал, что Ши Му придет снова. Тот принес плетеную корзину, наполненную едой и фруктами.

Ши Му стоял под деревом метасеквойи, одетый в шерстяное пальто, его волосы растрепал ветер, отчего он выглядел невероятно аристократично.

Сунь Сигу снова нырнул в воду.

Ши Му позвал его, но не знал имени:

— Эй!

Сунь Сигу не услышал.

Ши Му стоял на берегу, теряя терпение, и потратил две секунды на раздумья о целесообразности лезть в воду за человеком — в прошлый раз он вернулся в таком виде, что его долго допрашивали под предлогом заботы.

Наконец, подчинившись зову сердца, Ши Му снял верхнюю одежду и обувь, собираясь в воду. Пока он подыскивал чистое место для вещей, Сунь Сигу неожиданно выпрыгнул из воды, разметав по воздуху капли с кончиков волос. Под лучами теплого солнца, посреди глади пруда, он был похож на прекрасную маленькую русалочку — с сияющими глазами и ослепительной улыбкой, обращенной к Ши Му.

— Я поймал рыбу!

Сердце Ши Му пропустило удар.

Они разложили дрова, разожгли огонь и вдвоем принялись жарить рыбу — сегодняшний обед обещал быть отменным.

Одежда Сунь Сигу все еще была мокрой, и Ши Му, опасаясь, что тот заболеет, накинул на него свое пальто. Сунь Сигу отпрянул:

— Не надо, я грязный.

Ши Му не слушал, плотнее запахнул его и пару раз потрепал по голове.

Сунь Сигу: «…»

В Усадьбе Луган не мог просто так появиться ребенок — Сунь Ванхуа не разрешал обслуживающему персоналу приводить на работу семьи. Поэтому Сунь Сигу подозревал, что Ши Му — внебрачный сын Сунь Ванхуа, но вслух ничего не сказал.

В карасе мясо было костлявым и нежным, с сильным тинным запахом, не слишком вкусным. Вытаскивание костей исчерпало терпение Сунь Сигу, и он, желая большего, остался крайне недоволен:

— Морская рыба все-таки вкуснее.

Ши Му, словно джинн из волшебной сказки, услышал его и действительно достал морскую рыбу, да еще и приготовленную на пару, прямо на блюде.

— Сказали, только что выловили из Восточного моря, называется горбыль, — пояснил Ши Му.

Мясо рыбы таяло во рту, нежное, как тофу.

Сунь Сигу так здесь понравилось, что он забыл о возвращении домой.

Ши Му спросил:

— Как тебя зовут?

Сунь Сигу вздрогнул и слегка нахмурился.

Ши Му понаблюдал за его выражением лица и спросил:

— Нельзя говорить?

Сунь Сигу чуть прикрыл глаза и тихо ответил:

— Мама звала меня Сяоси.

— А твоя мама?

— Умерла.

— О, — Ши Му содрал кровавую корку с раны и бесстрастно произнес: — Какое совпадение.

Ши Му считал Сунь Сигу нищим, прячущимся в усадьбе и влачащим жалкое существование. Сунь Сигу же думал, что Ши Му — никому не нужный бастардов сын, коротающий дни в поместье. Оба хранили молчание и не стремились докапываться до истинной личности друг друга.

Ши Му нечасто бывал на другой стороне Леса метасеквой — Сунь Ванхуа следил слишком пристально, к тому же ему нужно было ходить в школу. Следующая их встреча состоялась через полгода. Сунь Сигу, казалось, почти не вырос, юноша стал еще более тощим и стройным, а единственным изменением были его длинные, доходившие до поясницы волосы. Издалека увидев Ши Му, Сунь Сигу с улыбкой помахал ему рукой. Рядом с ним стоял послушный пятнистый олень, которого после небольшой прогулки как раз заводили обратно в вольер. Заметив, что Ши Му пришел с пустыми руками, Сунь Сигу слегка разочарованно произнес:

— Еду не принес?

Ши Му не стал оправдываться, лишь бросил, что торопился.

Сунь Сигу кивнул, повернулся и вернулся в деревянный домик, вынес припасенную за эти дни морковку для Ши Му и с улыбкой сказал:

— Я все для тебя приготовил, а про мою рыбу в следующий раз не забудь.

Ши Му кивнул, хрустя морковкой и извиняясь.

Ши Му очень хотел спросить: неужели о тебе совсем некому позаботиться? Однако, поразмыслив пару мгновений, он все же проглотил эти слова. В глубине души он боялся, что такое непринужденное общение под воздействием каких-то непреодолимых обстоятельств может измениться.

Волосы Сунь Сигу были слишком длинными, и, возможно, из-за недоедания их качество оставляло желать лучшего — они пушились на голове птичьим гнездом и сплошь покрылись колтунами. Сам он возиться с ними не хотел.

Ши Му не смог на это смотреть и протянул руку, чтобы расчесать их. Сунь Сигу отпрянул в сторону, говоря, что ему больно.

Ши Му сказал:

— Если так оставить, сзади их будет еще труднее распутать.

Сунь Сигу было на все плевать:

— Раз не получается, просто сбрею наголо.

— Нельзя.

— Почему нельзя? — широко распахнув глаза, возмутился Сунь Сигу. — Какое тебе дело?

Ши Му отложил морковку и молча ушел.

Сунь Сигу прождал у пруда до самого вечера, но Ши Му так и не появился, и он с тяжелым сердцем вернулся в хижину. В этот момент луна отодвинула темные тучи, и ее свет, подобный водопаду Млечного Пути, рассыпаясь и струясь, хлынул вниз, пробился сквозь густые ветви метасеквой и упал на чью-то спешащую фигуру.

— Сяоси!

Сунь Сигу удивился:

— Ты почему пришел? Уже поздно!

Только глубокой ночью Ши Му не находился под постоянным надзором. Он принес рыбу и расческу, правда, рыба уже остыла, зато расческа оказалась прелестной — розовой, украшенной кроликом и бантиком.

Сунь Сигу улыбнулся:

— Это твоя? Какая девчачья.

Ши Му редко смущался, но тут ответил:

— Это сестры.

Сунь Сигу внутренне удивился: сестра? Сунь Циньюнь? Но размышлять об этом он не стал.

Ши Му расчесывал волосы мастерски — не дергал, не тянул, а нежно, прядь за прядью, распутывал мертвые узлы, пока они не стали абсолютно гладкими. Сунь Сигу слегка дышал и сидел тихо-тихо, словно хорошенькая девочка.

Ши Му, стоя у него за спиной, смотрел на него долгим взглядом, а когда заговорил, голос его слегка охрип:

— Готово.

Сунь Сигу обернулся и моргнул:

— А косичку мне не заплетешь?

— Резинки не взял.

Сунь Сигу со смешинкой в глазах улыбнулся и протянул:

— Ой, какая жалость.

Они смотрели друг на друга в тихом лунном свете, словно погрузившись в несокрушимый волшебный сон, где горы не были горами, вода не была водой, и отчетливо слышился лишь стук сердец.

Сунь Сигу думал: на свете не может быть человека лучше него.

Это было первое юношеское увлечение.

Много лет спустя Сунь Сигу признается Ши Му в любви — смело и страстно:

— Я люблю тебя.

Но Ши Му лишь равнодушно бросит в ответ: почему ты меня любишь?

Сунь Сигу не находил громких и красивых слов, он просто вспоминал тот момент, улыбаясь с горькой и насмешливой иронией:

— В той обстановке мне было трудно в тебя не влюбиться.

[Автор говорит]

Вспоминаем две главы романтики первой встречи, обид и страстей

Глава 18. Не очень близки

Ши Му приходил лишь раз в несколько недель, а когда Сунь Ванхуа отсутствовал, чуть чаще. Телохранители, которых тот нанимал, не воспринимали ребенка всерьез, и если он исчезал на час-другой, это считалось оплошностью на работе — никто не стал бы навлекать на себя беду и докладывать Сунь Ванхуа.

Однако стоило повториться этому слишком часто, как неизбежно проявились бы бреши. Сунь Ванхуа начал подозревать неладное и с фальшивой улыбкой поинтересовался у Ши Му:

— Куда это ты ходишь?

Подсознательно Ши Му чувствовал, что упоминать Сунь Сигу нельзя, и ответил лишь, что в усадьбе слишком большой парк и он вечно блуждает.

Сунь Ванхуа не поверил, но промолчал, усилив слежку.

Ши Му долго не появлялся у Леса метасеквой.

Безысходность несвободы и трусость перед лицом непреодолимой силы заставляли Ши Му жить подобно узнику. Бесчисленные пламя гнева бушевали в его венах, но он ничего не мог поделать. Перед смертью дед завещал ему защищать сестру — только выжив, можно сохранить надежду.

Ши Му знал, что убийцей всей его семьи был Сунь Ванхуа. Он ненавидел Сунь Ванхуа и в то же время ненавидел собственную беспомощность.

Обида и ненависть пропитали его до мозга костей, клокоча, как кипяток, целых два часа, но все было без толку — в конце концов он пал жертвой изнуряющей усталости. Ши Му отрешенно посмотрел на темноту за окном: ночь стояла глубокая, и даже луна не желала показываться. В его памяти всплыл худой силуэт, выпрыгивающий из воды; лунный свет просвечивал сквозь тонкую, как бумага, одежду, обрисовывая туманные линии талид. Эта секунда свободы казалась бескрайней, как море и небо.

Ши Му потряс головой, думая, что сошел с ума. Но тут же его охватила тоска: они так долго не виделись, интересно, как там этот человек?

Наверное, о чем думаешь весь день, то и приснится: не успел Ши Му уснуть, как ему приснился Сунь Сигу.

Откровенные сцены сменяли друг друга. Во сне Ши Му схватил Сунь Сигу за лодыжку и услышал его приглушенный стон. И тогда поток возбуждения хлынул от стоп к животу, приторно-сладкий яблочный сок затопил грудь и горло, и Ши Му не мог сдержать своего восторга.

Тук-тук...

Сон был нарушен.

Душа Ши Му вздрогнула, румянец на его лице схлынул в мгновение ока. Мрачно скосившись на источник звука и пребывая на пике зарождающегося гнева, он замер, разглядев в отражении оконного стекла человеческое лицо.

— Сяоси?

Сунь Сигу держался одной рукой за узкий оконный карниз — с большим трудом, так, будто в любой момент мог сорваться. Говорить он не мог, поэтому жестами показывал Ши Му: открой окно, живо!

Ши Му пришел в себя и бросился к нему босиком.

— Это же второй этаж! — прошипел Ши Му, понизив голос.

— Знаю, — влезнув в комнату через окно, Сунь Сигу отряхнул штанины — он по-прежнему был весь в грязи. — Только потому что второй, я и полез, не на двадцатый же.

Он так и застыл у окна, не делая попыток пройти дальше.

Ши Му поманил Сунь Сигу:

— Подойди сюда.

На его прикроватной тумбочке как раз стоял стакан теплого молока, которое он не выпил, и Ши Му хотел отдать его Сунь Сигу.

Сунь Сигу отказался:

— Не пойду, а то испачкаю твою постель.

Это ключевое слово тут же пробудило в памяти Ши Му только что приснившийся сон, разыгравшийся на этой самой кровати. Волна жара окатила его тело, смешавшись с неизбежным чувством вины, и он довольно резко бросил:

— Чего ты пришел?

— В Лесу метасеквой надоело, вышел прогуляться, — улыбнулся Сунь Сигу. — Ты мне не рад?

Ши Му потер нос и пробормотал, что вовсе нет...

Сунь Сигу не придал этому значения. Его взгляд горел предвкушением, в нем таился какой-то грандиозный сюрприз, и он скомандовал Ши Му:

— Выключи свет.

http://bllate.org/book/25779/3082431

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 22»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Mountain Bird and Fish: Honeyed Years / Птица и рыба: Шанс на исправление / Глава 22

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода