Он никогда раньше не смотрел на проблемы столь сентиментально, но мысли не поддавались контролю.
— Это тот самый случай, о котором вы говорили? А Ле — это личность, которая отделилась от него?
Чжэн Цзяин ответил:
— Если говорить конкретно об А Ле, то это может быть как шизофрения, так и расстройство множественной личности.
Ши Инань бесстрастно произнес:
— Какая разница? Разве всё это не психические расстройства?
— Разница огромная, — серьезно и даже несколько строго возразил Чжэн Цзяин. — Люди, которых порождает воображение при шизофрении, не существуют реально и не могут отделиться от сознания Е Кэ. Но личности при расстройстве множественности существуют наяву. Точно так же, как Бэби и Маг, они обладают характерами и историями, отличными от е-кэшных, и могут существовать независимо от его сознания, совершая поступки, о которых Е Кэ даже не подозревает.
Ши Инань, разумеется, прекрасно понимал всё это, особенно после вчерашнего банкета, когда он уже сам собой начал воспринимать их по отдельности. Однако, услышав это от Чжэн Цзяина, он испытал одновременно шок и растерянность.
При каких обстоятельствах человек может породить несколько личностей, совершенно не похожих на него самого?
Хэ Аньвэнь подумал, что Ши Инань затупил от непонимания, и бросил на Чжэн Цзяина взгляд, призывая того замолкнуть.
Чуть улыбнувшись, он пояснил:
— Цзяин выразился немного академично. Давай я приведу тебе пример. Представь человека, который на банкете умен и прекрасен, дома неряшлив и рассеян, а в работе проявляет промедление и пассивность. Эти три состояния сосуществуют, просто в определенной обстановке два других временно скрыты. Если кто-то полюбил такого человека, нельзя любить лишь одну его сторону и отвергать остальные, ведь он потому и целостен, что обладает разными гранями...
— Я бы не стал любить только за ум и красоту, — тихо произнес Ши Инань, постукивая костяшками пальцев по столешнице.
Хотя это прозвучало так, будто сорвалось с языка само собой, все трое замерли.
Ши Инань сглотнул, откинулся на спинку кресла и спросил:
— Как вы собираетесь подтверждать, плод ли воображения А Ле или это отдельная личность? Просто наблюдать?
Чжэн Цзяин ответил:
— Полагаться только на наблюдение нельзя. В нынешней ситуации действовать нужно осторожно, подводя его к пониманию исподволь.
— Как именно?
— Нельзя напрямую заявлять ему, что А Ле не существует. Нужно зондировать почву окольными путями и шаг за шагом предъявлять улики. Мы должны решать, как сообщить ему о диагнозе, основываясь на его состоянии. — Хэ Аньвэнь кивнул на конверт, лежавший на столе. — Как насчет того, чтобы вскрыть это письмо и посмотреть?
— Личная корреспонденция — это частная жизнь.
— Но она может стать последней преградой на пути к правде.
— ...Даже в этом случае потребуется его согласие.
Ши Инань убрал конверт в ящик стола.
После того как Хэ Аньвэнь и его спутник ушли, Ши Инань провел внеплановую встречу с бывшим подчиненным Е Цифэна — Чжоу Янем.
Как ни иронично, он так долго занимался делами семьи Е, но никто из людей прежнего хозяина не вызвался перейти на его сторону добровольно — даже те мелкие группировки, что издавна были недовольны Е Цикунем, не видели в нем новую опору.
Но стоило вчерашнему банкету завершиться, как кто-то сам явился на порог. Это наглядно показало, что в переплетеящихся деловых связях семейных приближающихся кланов властный лидер по-прежнему остается главным столпом, а также подтвердило, что актерская игра Мага возымела устрашающий эффект.
Чжоу Янь занимал пост вице-президента в золотодобывающем подразделении корпорации Чунъюань. Хотя реальной власти у него было немного, его можно было считать человеком из высшего руководства. Он приоткрыл Ши Инаню завесу над междоусобной борьбой внутри компании, а также поведал о закулисных махинациях в бизнесе Чунъюаня.
Эти сведения действительно помогли Ши Инаню пошатнуть сеть влияния Е Цикуня, поэтому к Чжоу Яню он отнесся вполне благосклонно, и встреча продлилась дольше запланированного.
Чжоу Янь, разумеется, завел речь о прошлом, когда они следовали за Е Цифэном. Ши Инань невозмутимо перевел разговор на мать Е Кэ.
Чжоу Янь вздохнул:
— Госпожа Е была человеком, абсолютно не стремящимся к суете. Но в таком месте, как семья Е, сколь бы добрым ты ни был, избежать втягивания в клановую борьбу невозможно. Впрочем, именно похищение госпожи Е и Е Кэ спровоцировало масштабную чистку в семье Е, после чего президент Цифэн и взял власть в свои руки.
В свое время это происшествие навело немало шуму, но официальные новости сообщали лишь о похищении госпожи Е и ее последующем убийстве похитителями, не упоминая Е Кэ.
Вспомнив, как Е Кэ в состоянии регресса перебирал четки, Ши Инань подробно расспросил о похищении, однако Чжоу Янь не смог сообщить никаких дополнительных деталей. Он знал лишь одно: Е Кэ с матерью похитили по дороге домой, а после вмешательства полиции всю информацию засекретили.
Ши Инань также поручил навести справки о крупном происшенении в двухлетнем возрасте Е Кэ, чтобы удовлетворить требование Чжэн Цзяина отыскать истоки травмы Е Кэ.
Вот только выяснилось, что невозможно отыскать даже материалы с подробным описанием гибели матери Е Кэ.
Когда Чжоу Янь ушел, Ши Инань позвал Эми и юриста, курировавшего этот вопрос.
Юрист развел руками:
— Именно так. Поскольку дело касается тяжких преступлений в отношении несовершеннолетних, суд и полиция не разглашают детали, а соответствующие архивы опечатаны. Адвокат защиты наверняка подписал соглашение о неразглашении, поэтому нам ничего и не удалось узнать.
Услышав слова тяжкое преступление, Ши Инань почувствовал легкий укол в виске. Он потер лоб и поинтересовался у юриста, каким образом можно быстрее всего ознакомиться со всеми деталями дела.
Юрист ответил:
— Мы с Эми уже испробовали стандартные методы, но толку мало. Думаю, быстрее и полнее всего было бы ознакомиться с материалами следствия, однако добыть их непросто.
Похищение произошло в Цингане, и расследование велось силами местной полиции.
Тогда Ши Инань позвонил своему знакомому в те края. Тот с готовностью пообещал помочь и попросил ждать вестей.
Повесив трубку, Ши Инань обнаружил, что отправил сообщение самому себе в WeChat.
Кликнув по чату, он вспомнил, что у Е Кэ стояла точно такая же аватарка, а теперь он неизвестно когда сменил и никнейм на такой же пустой, как у него самого.
Это выглядело так, будто кто-то скопировал еще одного Ши Инаня, немного жутковато.
На этот раз голосовое сообщение от Е Кэ прозвучало очень отчетливо, переслушивать его не потребовалось:
— Ты во сколько сегодня закончишь работу?
Ши Инань предположил, что тот хочет узнать, удалось ли найти А Ле в санатории.
Однако задавать вопрос столь окольным путем казалось странным — словно человек скучает дома в одиночестве и с нетерпением ждет возвращения Ши Инаня.
Но если отбросить возможную наигранность, быть может, в прошлом Е Кэ как раз и был таким ребенком, который с тоской ждал возвращения близких домой с работы пораньше.
Добытые сведения свидетельствовали о том, что его мать Цюй Цинь была единственным ребенком в семье, ее родители работали университетскими профессорами. Цюй Цинь изучала дизайн ювелирных изделий, после окончания учебы устроилась в Чунъюань, а спустя два года вышла замуж за Е Цифэна. Супруги часто появлялись в прессе: идеальная пара, любящие муж и жена. После рождения Е Кэ они стали показываться на публике редко, и последнее их появление на первых полосах газет было связано именно с похищением вымогателями.
После смерти Цюй Цинь ее мать погрузилась в депрессию и скончалась год спустя, а отец погиб в автокатастрофе пять лет спустя.
После этих событий Е Цифэн взошел на вершину, за несколько лет полностью перестроив структуру Чунъюань, что сулило компании бурное возрождение. Сам же Е Цифэн стал появляться в новостях еще чаще, чем в бытность молодым господином.
Родственники по материнской линии один за другим ушли из жизни, а родственники по отцовской один за другим оказались за решеткой.
Психиатр был не нужен: любой здравомыслящий человек мог догадаться, что детство Е Кэ наверняка прошло среди боли, томительного ожидания и горя.
Взглянув на часы, Ши Инань ответил Е Кэ:
— Еще полчаса.
Е Кэ ничего не ответил.
Оставшиеся полчаса Ши Инань потратил на проведение короткого совещания.
В положенное время он вернувшись в резиденцию Цзиншань.
Войдя в холл, он с первого же взгляда заметил Е Кэ. Тот сидел у входа в малую гостиную на маленькой квадратной табуретке, которую сестричка Мань обычно использовала для принятия солнечных ванн. Его ноги были аккуратно сведены вместе, а сам он, опустив голову, рисовал в блокноте с белыми листами. Наружу выступали позвонки его шеи, а кончики волос завитушками ложились на кожу.
Лишь когда Ши Инань подошел совсем близко, тот вздрогнул и резко поднял голову. Глаза его широко раскрылись, на мгновение застыв в испуганном оцепенении. Затем он шумно выдохнул, и напряжение спало.
Помолчав пару секунд, Ши Инань спросил:
— Что рисуешь?
— Эмблему. — Е Кэ протянул блокнот, чтобы Ши Инань мог взглянуть.
На бумаге была изображена круглая эмблема с узором из переплетенных трав в центре и тремя вложенными друг в друга верхними кольцами по краю.
— Неплохо. Из какого материала планируешь её сделать?
Е Кэ подвинулся ближе, и его тонкие пальцы заскользили по эскизу:
— В центре здесь будет ткань кэсы, а здесь — ограненные самоцветы. Я еще не решил, инкрустировать ли их целиком или выложить мозаику из осколков.
Ши Инань поднял глаза и оглядел малую гостиную: с этого ракурса отлично просматривалась та самая ширма-подставка, сплошь усыпанная драгоценными камнями.
Похоже, дизайн эмблемы навеяло творчество самого Ши Инаня.
Настроение Ши Инаня улучшилось:
— Почему не пошел рисовать внутрь?
— Дядя Чжун сказал, что ты мне не разрешаешь, — Е Кэ закусил уголок губ. — И еще сказал, что на второй этаж тебе тоже нельзя подниматься.
Домоуправитель, наводивший порядок у ваз неподалеку, неловко замер.
Ши Инань легко кашлянул:
— Можно входить.
С этими словами он первым шагнул внутрь, и Е Кэ послушно последовал за ним.
Указав на свое творение, Ши Инань спросил:
— Какие именно камни думаешь использовать для огранки?
Е Кэ моргнул, склонился над подставкой, слегка согнувшись — макушка его головы приходилась как раз на уровень плеч Ши Инаня. В нос Ши Инаню ударил мягкий аромат его волос, создававший ощущение необычайной нежности.
— ...По внешнему кругу пустить зеленый кошачий глаз, по внутреннему — топазы, а в серединку добавить мелкие синие бриллианты.
Е Кэ выпрямился, но продолжал пристально смотреть на вещицу, словно очарованный и не в силах оторвать взгляд.
— Да, подчеркнуть технику кэсы драгоценными камнями и бриллиантами — свежо и оригинально, — одобрительно произнес Ши Инань и, взяв подставку в руки, небрежно бросил: — Нравится эта вещица?
Е Кэ промолчал.
Протянув ему статуэтку, Ши Инань сложил руки на груди:
— Оцени!
Е Кэ взял подставку с изрядной долей осторожности, словно не зная, как подобрать хвалебные слова.
Наконец он заговорил:
— Ширмы ценятся за то, что они разделяют пространство, не нарушая целостности — в этом кроется их сдержанная элегантность и воздушность. Техника кэсы усиливает восточный колорит, поэтому подобная ширма обладает не только настроением, но и глубоким благородным подтекстом.
Ши Инань кивнул:
— Продолжай.
— Но, — Е Кэ снова закусил губу, — зачем нагромождать столько крупных драгоценных камней? К тому же в этом нет четкой системы, из-за чего возникает визуальный хаос, который разрушает первоначальную атмосферу. Это кажется избыточным.
Лицо Ши Инаня мгновенно вытянулось.
— Ты купил её за большие деньги? — с легким сожалением произнес Е Кэ. — Если выковырять драгоценные камни, возможно, они еще чего-то стоят.
Ши Инань вытянул подставку из рук Е Кэ и без церемоний водрузил обратно на стол. Ему подумалось, что язвительность в устах столь красивого человека раздражает еще сильнее, и он с неудовольствием произнес:
— Это тестовый образец для разработки новой продукции компании.
— Ох, тогда лучше начать с каких-нибудь мелких украшений, например брошей. Пусть главным узором будет кэсы, а драгоценные камни используют лишь для очертания контуров или расстановки финальных акцентов.
— Учился этому?
Е Кэ смущенно потупился и выдал поразительное умозаключение:
— Ты ведь тоже разделяешь мой вкус!
— ... — Ши Инань остался с каменным лицом.
Е Кэ продолжил:
— Я не учился, но дома у меня было много драгоценностей, а еще... — он запнулся, и в его голосе прозвучала нотка гордости: — У меня в крови наверняка есть гены династии ювелиров.
http://bllate.org/book/25776/3081773
Готово: