Объектив как раз успел всё запечатлеть.
Эми была очень довольна. Договорившись с ними, она проводила обоих до ступеней, ведущих внутрь здания, и спросила:
— Господин Ши, вы хотите вернуться пораньше?
Е Кэ, услышав это, посмотрел на Ши Инаня:
— Ты меня не подождёшь?
На его лице явно читалась прохлада, да и близкими знакомыми они не были, но говорил он так, будто ожидание со стороны Ши Инаня было чем-то само собой разумеющимся.
Ши Инань ответил:
— Если ненадолго, то могу и подождать.
Оказавшись в холле, Е Кэ сказал, что в сейфе отца остались кое-какие документы, и попросил Ши Инаня посмотреть, есть ли среди них что-то полезное.
Тогда Ши Инань последовал за Е Кэ на второй этаж, в главную спальню.
Убранство комнаты оставалось точно таким же, каким было при жизни хозяина, но её, судя по всему, очень давно не убирали. Стоило толкнуть дверь, как в лицо ударил тяжёлый, неприятный запах.
Ши Инань поморщился, а Е Кэ замер на пороге. Простояв так добрые две минуты совершенно растерянным,
он лишь почуяв неладное после неоднократных окриков Ши Инаня, наконец пришёл в себя.
Затем он подошёл к изголовью кровати, открыл стеновую панель, обнажив бронзовый сейф, отсканировал сетчатку глаза и отступил в сторону:
— Посмотри пока сам, а я пойду в соседнюю комнату прибраться.
Сказав это, он удалился, действительно переложив на него все заботы, точь-в-точь как при подписании генеральной доверенности.
В сейфе высотой в человеческий рост, помимо документов, лежала часть драгоценностей, монет и предметов обихода, должно быть, имевших особое значение. Ши Инань из вежливости не стал рыться без разбора.
Но когда он брал документы, оттуда выпало несколько фотографий.
Подняв их, он бросил на снимки беглый взгляд. На одной из фотографий была семейная высоко запечатлевшая момент: Е Цифэн высоко держал на руках Е Кэ, а мать Е Кэ, Цюй Цин, доверчиво жалась к мужу сбоку.
Е Кэ в ту пору выглядел от силы года на два — словно вырезанный из фарфора ребёнок, с глазами-бусинками из чистого чёрного хрусталя, улыбающийсястенка застенчиво и чисто.
Трое людей, впереди ещё долгие годы жизни, но двое уже мертвы, а один сошёл с ума. Это вызывало лишь горькую усмешку.
Ши Инань аккуратно сложил фотографии обратно. Сразу после этого он приступил к отбору документов, но и через полчаса Е Кэ так и не вернулся.
Закрыв сейф, он отправился искать Е Кэ в соседнюю комнату.
Нижняя часть массивной деревянной двери была сильно опалена, следы гари виднелись и на ручке, словно здесь некогда разыгрался нешуточный конфликт.
Постучав несколько раз, он спустя полминуты приоткрыл дверь. В узкой щели показалось поблёскивающее от тонкого слоя пота лицо Е Кэ. Он страшно боялся, что Ши Инань войдёт, и изо всех сил придерживал дверь рукой.
— Я ещё не закончил уборку, иди подожди меня на первом этаже!
Ши Инань сказал:
— У меня дела, я пойду. Эми поможет тебе добраться обратно.
Кончик носа Е Кэ выглянул из-за приотстворенной двери:
— Но в подвале есть ещё кое-какие старые материалы по боковым ветвям, я должен тебе их показать.
Для боковых ветвей ключевым рычагом воздействия были перекрёстные пакеты акций, и Ши Инань уже занимался их поэтапной консолидацией — с документами или без, результат был бы тем же.
И всё же он решил взглянуть.
Не дожидаясь Е Кэ, он в одиночку спустился в подвал по указанному им маршруту.
Убранство всего особняка семьи Е было выдержано в старомодном стиле: даже перила лестницы в подвале оказались позолоченными, резные рамы декоративных картин — затейливыми, а свет от ламп под медными плафонами, отражаясь, бросал яркие блики, создавая тяжёлое и вычурное впечатление.
Преодолев добрых несколько десятков ступеней и сделав три поворота, он сначала миновал длинный и узкий коридор, украшенный двумя вышитыми панно, после чего оказался перед двустворчатой дверью с резными орхидеями.
Дверь подалась от легкого толчка. Ши Инань включил свет и судорожно втянул воздух.
Перед его глазами предстал дворец.
Дворец из книг.
Если не считать несущих колонн, подвал представлял собой единое просторное пространство, стены которого от пола до потолка были заставлены ореховыми книжными шкафами, до отказа набитыми фолиантами.
В открытой зоне симметрично располагалось с десяток низких шкафов. Слева стоял трехметровый письменный стол из розового дерева со стулом в комплекте, а неподалёку расположился гарнитур из мягких кожаных диванов коричневого тона.
Рядом красовалось высокое кресло-шезлонг с гладкой, лоснящейся кожаной обивкой, с которого на самый пол свисала кашемировая шаль цвета сатуш.
На углу стола валялось несколько рукописных листов: они походили то ли на переписанные книги, то ли на черновики собственного сочинения, и почерк в точности принадлежал Е Кэ.
Тут же стоял старинный патефон.
Заведя пружину, он услышал, как полилась классическая ария, постепенно заполняя каждый уголок книжного дворца.
Ши Инань обвёл взглядом простор под звуки торжественного и скорбного органа.
Кто бы мог подумать, что у внешне грозной, но погрязшей в хаосе семьи Е найдется столь упорядоченный, отдельный от всего мира уголок.
Он медленно зашагал вдоль книжных стен.
Здесь ощущалась первозданная, отрешенная от суеты вечная разумность: казалось, само время здесь остановилось, а пространство бесконечно расширялось.
Огромная гроздевая люстра в форме орхидей отбрасывала причудливые тени на деревянный пол.
Как только Ши Инань почти дошёл до книжной стены напротив письменного стола, музыка резко оборвалась.
Он услышал чистый, звенящий голос, полный вибрирующего эха:
— Ши Инань!
Ши Инань быстро развернулся на звук и увидел, что Е Кэ, неизвестно когда вошедший в подвал, сидит в широком кожаном кресле за письменным столом.
Замешкавшись на секунду, Ши Инань по диагонали миновал низкие шкафы и направился к зоне для гостей.
Чем ближе он подходил, тем отчётливее всё видел: Е Кэ переоделся в строгий чёрный костюм, тёмно-серую французскую рубашку и шёлковый галстук.
В одной руке он держал те самые рукописи, которые Ши Инань только что разглядывал, а другую положил на стол так, что были видны запонки из чистейшего синего сапфира.
Ши Инань остановился позади гостевого дивана, менее чем в десяти шагах от Е Кэ.
Свисавшая над письменным столом люстра ярко освещала лицо Е Кэ. Его брови и крылья носа отбрасывали тени, исполненные зловещего обаяния, уголки губ кривились в недружелюбной усмешке, подбородок был чуть приподнят, а во взгляде читались одновременно и придирчивая оценка, и насмешка.
Ши Инань тоже изучал его в ответ. Нынешний Е Кэ не был похож ни на себя самого в санатории, ни на Е Кэ из резиденции Цзиншань.
Это был не тот Е Кэ. Ши Инань не чувствовал в нём былой хрупкости и меланхолии. Глядя на то же самое лицо, он не испытывал ни умиротворения, ни снисходительности — лишь одно нарастающее противостояние.
И во взгляде, и в выражении лица, и в одежде, и в манере держаться чувствовалась перемена. Ши Инань отчётливо ощутил: у стоящего перед ним Е Кэ изменилась сама аура, словно его тело захватила чужая душа.
Ши Инань ни на секунду не верил, что Е Кэ притворяется, и не думал, что у него случился очередной приступ — ему никогда не доводилось слышать о болезнях, при которых человек внезапно превращается в кого-то другого, да ещё с такой разительной разницей.
Оставаясь на месте, пока холод полз по спине под ярким светом ламп, Ши Инань тихо спросил:
— Кто ты?
Е Кэ изогнул брови, в его глазах промелькнула тень удивления, но отвечать он не спешил.
Вместо этого он принял вид человека, ведущего переговоры:
— Ши Инань, сегодняшних репортёров пригласил ты? И в день выписки из больницы тоже твоих рук дело, верно?
Ши Инань тоже слегка приподнял брови: Е Кэ и так прекрасно всё это знал, к чему было переспрашивать?
Е Кэ продолжил:
— Давай так: во второй половине дня ты созываешь пресс-конференцию, я появлюсь на людях и сделаю заявление о том, что мы по обоюдному согласию расторгаем брак.
Ши Инань ещё в санатории объяснял ему, что так поступить нельзя:
— Почему?
— Ты и свободу вернёшь, и избавишься от меня как от обузы. Двойная выгода, почему бы и нет?
Глядя на то, как Е Кэ вальяжно откинулся на спинку кресла, Ши Инань лишь сильнее укрепился в мысли, что перед ним вовсе не тот Е Кэ, за которого он выходил замуж. Мысленно гадая об истинных намерениях собеседника, он спустя мгновение произнес:
— Я не стану заявлять о разводе прямо сейчас. Это отразится на моей репутации и на делах компании.
Е Кэ задумчиво протянул:
— Что ж, можно обойтись и без публичных заявлений. Разведёмся тайно: компанию можешь забрать себе целиком или управлять ею отдельно, но всю мою личную долю, за вычетом официальных счетов, я безвозмездно передаю тебе. Как тебе такое предложение?
Ши Инань холодно ответил:
— Раньше ты говорил, что отдашь всё целиком.
— Серьёзно? — Е Кэ изумленно нахмурился, его губы слегка шевельнулись.
Тогда Ши Инань произнёс:
— Тебе не нужно ходить вокруг да около. Можешь прямо сказать, чего ты добиваешься.
— Сделай так, чтобы изменились условия моего траста, чтобы впредь я мог получать доходы без разрешения опекуна.
— У меня нет таких возможностей.
Е Кэ лукаво и нагло улыбнулся:
— Тогда добейся, чтобы у меня вообще не было опекуна. Разведись со мной и подготовь для трастовой компании справку о том, что моё психическое здоровье позволяет мне самостоятельно распоряжаться доходами.
Хотя Цифэн оставил сыну колоссальный траст, в нём было одно многозначительное условие: Е Кэ мог начать получать выплаты лишь по достижении двадцати двух лет.
При этом существовало дополнительное требование: если у него имелся опекун, снятие средств требовало его согласия.
Только после одобрения со стороны опекуна трастовая компания перечисляла средства на счёт бенефициара, позволяя тому совершать обычные траты.
В двадцать лет человек уже считается совершеннолетним, и в нормальных обстоятельствах у него не может быть опекуна. Но устанавливая такое правило, Е Цифэн словно с самого начала знал, что с Е Кэ что-то не так.
На второй день после того, как Е Кэ привезли в резиденцию Цзиншань, Ши Инань уже заводил с ним разговор о возможности пользоваться трастовыми выплатами. Однако тогда Е Кэ совершенно не интересовался ни деньгами, ни тем более правом самостоятельно тратить средства.
Внимательно вглядываясь в него какое-то время, Ши Инань промолчал.
Е Кэ поторопил его:
— Согласен?
Ши Инань покачал головой:
— Не думаю, что это твоя истинная цель.
Е Кэ приподнял бровь:
— Мм?
— Ты проверяешь, действительно ли я разведусь с тобой, действительно ли выброшу тебя на помойку как обузу, — Ши Инань опустился на диван. — Ты поторопился с проверкой. Дела семьи Е ещё не приведены в порядок, а если я и решу избавиться от тебя, то только тогда, когда выжму из семьи Е всё до последнего гроша.
Е Кэ отбросил рукописи, упaлся обеими руками о стол и подался вперед, в упор глядя на Ши Инаня:
— У тебя есть генеральная доверенность. Ты можешь распоряжаться всеми моими активами, минуя кого бы то ни было, прямо сейчас. Тебе вовсе не обязательно ждать.
— Ещё как обязательно. Быть может, я ужасно дорожу своей репутацией и планирую через полгода или год прибрать всё к рукам, а затем вырвать сорняк с корнем.
Е Кэ чуть прищурился и беззвучно, странно усмехнулся, лицо его приняло сложное выражение:
— Вот как?
Заметив по его мимике, что одерживает верх, Ши Инань вальяжно закинул ногу на ногу и приподнял подбородок:
— Здесь неплохо. Это твой кабинет?
— Кабинет, нора, убежище, — Е Кэ откинулся на спинку кресла, скосив глаза в потолок; свет заливал его лицо, делая черты резкими и жесткими. — Е Цикунь изо всех сил старался оградить нас от внешнего мира — этот тупица даже не понимает, что книги — это лестница в небеса.
— Нас? Кто еще здесь есть?
Е Кэ закрыл глаза под ярким светом ламп и неподвижно просидел ровно минуту.
Не дождавшись ответа на два повторных зова, Ши Инань был вынужден подняться и подойти к письменному столу.
Стоило ему приблизиться, как Е Кэ распахнул глаза. Словно только что проснувшись, он огляделся по сторонам, перевёл взгляд на Ши Инаня и смущенно пробормотал:
— Прости, я заснул.
С этими словами он оперся руками о стол, собираясь встать, но тут же замер: его внимание явно привлекли собственные запонки. Опустив глаза на свою одежду, он на мгновение замер в полнейшем недоумении.
http://bllate.org/book/25776/3081762
Готово:
