Он замолчал, и Сюй И остался доволен.
Этот избалованный ребёнок, видимо, привык творить всё, что вздумается, — вечно устраивает столько драм, ему явно не помешало бы преподать урок.
Побывавшая в просаде Цинь Мучуань молчал минут пять, но стоило машине выехать со стоянки и плавно покатить по дороге, как он снова попытался завести разговор.
Сюй И применил к нему жесткие санкции:
— Скажешь еще хоть слово из того, что мне не хочется слышать, отправлю тебя обратно в отель — выживай там как знаешь.
— …
Цинь Мучуань с унылым видом скривил губы и, похожий на сдувшийся мяч, вяло прислонился к дверце автомобиля.
Невозможность поиздеваться над учителем Сюйем была невероятно скучной и мучительной штукой.
Однако.
Двадцать минут спустя Сюй И неожиданно припарковал машину прямо перед тем сычуаньским ресторанчиком, который тот так хотел посетить.
Цинь Мучуань мгновенно воскрес из мертвых, его красивые глаза изогнулись в полумесяцы, а в мыслях пронеслось: ну надо же, какой у него твердый язык и мягкое сердце.
Сюй И нашел это забавным. Цинь Мучуань, похоже, и сам толком не понимал, в какой обстановке вырос, но характер у него был донельзя раздвоенный. Судя по их недолгим встречам, в нем уживались две стороны: с одной стороны, мерзкая, мрачная и непредсказуемая, а с другой — временами он походил на капризного и легко управляемого избалованного ребенка, которого так просто удовлетворить.
Стоит признать, он — типичный вундеркинд, перепрыгнувший через классы, не до конца удачный результат форсированного развития, сочетающий в себе проницательность и сметливость успешного мужчины с полным отсутствием чувства меры, свойственным ребенку. Впрочем, отсутствие чувства меры у него заключалось вовсе не в банальной безрассудности, а в постоянном прощупывании чужих границ.
Если обобщить, тип людей, с которыми ужасно тяжело иметь дело.
Раньше Сюй И держался бы от подобных личностей исключительно на пушечный выстрел. Он был немного ленив и ненавидел ввязываться в неприятности. Но у большинства людей есть склонность к легкой форме мазохизма: стоит только избалованному ребенку хоть немного проявить послушание, как это начинает приносить колоссальное удовлетворение.
К тому же Сюй И сейчас скучал до зевоты, не желая ни уподобляться верной жене, тоскливо ждущей мужа в холодной хижине, ни сидать дома и предаваться дурацким мыслям, так что он вовсе не был против развлечься с неожиданно заявившимся чужаком.
А сам чужак, ни капли не подозревавший, что его считают чужаком, радостно последовал за Сюй И внутрь.
Стоило переступить порог, как в нос ударил густой, остро-пряный аромат.
Усевшись за стол, Сюй И передал меню, которое протянул официант, Цинь Мучуаню.
Тот церемониться не стал:
— Тофу мапо, рыба в остром бульоне, острые раки, курица по-сычуаньски.
Сделав заказ, он вернул меню Сюй И:
— Закажи еще что-нибудь от себя?
Сюй И подозрительно покосился на него:
— Ты всё это съешь?
— Я тебе не пташка какая-нибудь, аппетит у меня отменный, этого мало, совсем не понимаешь, что ли?
В прошлый раз, когда они вместе обедали, Сюй И показалось, что ест тот вполне обычно.
— Добавим еще ассорти по-сычуаньски — это тоже фирменное блюдо, — сказал Сюй И. — И по две порции ледяного желе с коричневым сахаром и теплого соевого молока.
Цинь Мучуань поморщился:
— Я не люблю соевое молоко.
— Тогда молоко? — спросил Сюй И.
Цинь Мучуань уперся локтями в столешницу и подпер подбородок рукой:
— Разве нельзя выпить алкоголю? От молока за границей уже тошнить начинает, у этих иностранцев вообще нет ничего съедобного.
Сюй И ответил:
— Это чтобы остроту заглушить, к тому же мне еще за руль.
Цинь Мучуань вздохнул:
— Ладно, пусть будет соевое молоко.
Когда официант отошел, Цинь Мучуань улыбнулся:
— А учитель Сюй человек внимательный, наверное, отлично заботитесь о своей второй половинке.
Сюй И пропустил его шпильку мимо ушей:
— Ты ведь нечасто ешь острое, иначе бы знал.
Цинь Мучуань и не думал развивать эту тему, продолжая гнуть свое:
— Неудивительно, что мою косметику не принял — терпеть не можешь, когда твоя половинка пользуется вещами, купленными другим мужчиной? Собственник тот еще, да?
— …
Сюй И слегка потерял дар речи.
Насчет того, насколько сильно развито у него чувство собственника, еще можно было поспорить, но вот то, что у Цинь Мучуаня оно зашкаливало — это к гадалке не ходи.
Сделав глоток воды, он промолчал.
Цинь Мучуань не стал допытываться и переключился на другую тему, с наивной простотой прикинувшись ничего не смыслящим в материковой кухне заграничным чужаком:
— А что это за ассорти по-сычуаньски? Я видел, что оно идет как фирменное, но подумал, что это специальное блюдо для влюбленных пар, да и ингредиенты по названию не угадаешь, поэтому не стал заказывать.
Ресницы Сюй И едва заметно дрогнули. Если бы подобную шуточку отпустил кто-то малознакомый, Сюй И решил бы, что тот к нему неравнодушен, но Цинь Мучуань, избалованный капиталистическим воспитанием раскрепощенный чужак, вообще не ведал табу в вопросах чувств и секса.
Прямо как этот старый развратник Чэнь Чун.
Вообще-то поначалу Сюй И тоже отмахивался от разговоров Чэнь Чуна про секс и отношения — в глубине души он оставался довольно консервативным человеком и считал, что подобные интимные вещи не стоит выносить на обсуждение. Но позже он заметил, что Чэнь Чун болтает о таком не только с ним, но и со всеми остальными.
Мужчины ведь за выпивкой и беседой всегда крутятся вокруг трех тем: карьера, хобби и личная жизнь. Чэнь Чун обожал видеоигры, делал игры на заказ, а на сборищах больше всего любил судачить об амурных делах, делиться подробностями своих интрижек и рассказывать про новые игрушки, попутно изредка оценивая личную жизнь самого Сюй И.
И вот, стоило одного Чэнь Чуна убрать, как нарисовался Цинь Мучуань.
Как говорится, рыбак рыбака видит издалека, а подобные люди притягивают друг друга. Окруженный сплошными любителями клубнички Сюй И невольно задумался о себе: неужели я и сам из их числа?..
Пока он витал в облаках и предавался пространным мыслям, язык опередил разум:
— Говядина, требуха, говяжьи сухожилия и всё в таком духе.
Но Цинь Мучуань остался недоволен:
— О ком это ты думаешь, у тебя даже взгляд расфокусировался? С кем это ты раньше ходил в это заведение?
— …
До чего же цепкий взгляд! Только на секунду отвлекся — и сразу поймали. Тот бедолага, кому посчастливится стать парнем Цинь Мучуаня, наплачется: его будут контролировать похлеще надзирателя, вздохнуть свободно не дадут.
Сюй И посмотрел на него:
— Ни с кем. А название ассорти по-сычуаньски возникло потому, что изначально это блюдо изобрела одна семейная пара.
Заказ принесли быстро.
Цинь Мучуань, который громче всех кричал, как сильно любит сычуаньскую кухню, оказался гораздо менее устойчив к острому, чем Сюй И. К концу трабезы глаза его заволокла влажная пелена, губы покраснели и даже слегка припухли, отчего он выглядел так, будто над ним жестоко поиздевались. Он жадно припал к стакану с соевым молоком, выпивая его до дна, и теперь в его взгляде совсем не читалось прежней неприязни к этому напитку. Едва опустошив стакан, он алчным взором уставился на стакан Сюй И.
— …
Сюй И уже пил из своего, так что делиться не собирался. Он попросил у официанта еще одну порцию, но в ответ услышал, что придется немного подождать.
Цинь Мучуань хотел купить ледяной напиток.
Запивать острую пищу ледяным — верный путь отправить желудок в нокаут, да и от остроты это ничуть не спасало.
Сюй И пресек его порыв:
— Хочешь заработать гастрит — покупай. Потом сляжешь с диареей и рвотой, а твои друзья и родня все за границей, в больнице даже некому будет у постели подежурить.
Цинь Мучуань прикрыл рот рукой, выдыхая горячий воздух, а глаза его блестели от слез — вид у него был жалобный-прежалобный. В больницу ему, конечно, не хотелось, но вот чтобы кто-то дежурил у постели — это пожалуйста, да и делить постель он был совсем не против:
— А ты не можешь подежурить?
— …Разве в этом дело?
Сюй И не стал вдаваться в гипотетические дебаты:
— Ты наелся? Если наелся, можем пойти купить леденцов, чтобы перебить вкус.
Цинь Мучуань замотал головой:
— Нет, хочу еще, так классно.
— …Ума палата, а туда же.
Одно дело — хотеть есть, и совсем другое — сможет ли выдержать организм.
На сей раз Сюй И пропустил его капризы мимо ушей, допил оставшиеся глотки соевого молока и решительно поднялся:
— Ну как хочешь, а я наелся, так что пойду.
Цинь Мучуань мгновенно опешил.
Этот Сюй И! Да как он смеет его бросать?!
Он перевел взгляд на те жалкие пару сантиметров соевого молока, оставшиеся на дне стакана Сюй И, затем на красивую спину уходящего — с виду безжалостного, но ведь мог же в любой момент обернуться и позвать его? — скрипнул зубами и сорвался с места в погоню.
Послушным детям дают конфетку.
Десять минут спустя.
Цинь Мучуань, наблюдая, как Сюй И заходит в круглосуточный магазин, на удивление не последовал за ним, а остановился на обочине в некотором отдалении от входа и вытащил телефон, набирая номер помощницы Люси.
— Вы с Кэрриером в офисе? — Кэрриер было английским именем Сун Цзэюй.
— Да.
Цинь Мучуань распорядился:
— Отведи его в Guomao, купите мне маме пару сумок, ну и украшений каких-нибудь.
Цинь Мучуань не впервые поручал Люси подобные задания и обычно приставлял к ней кого-нибудь в компаньоны таскать пакеты, так что Люси ничуть не удивилась, лишь озадаченно уточнила:
— Ты же вроде сегодня утром уже отправлял курьершу, неужели мачеху до сих пор не задобрил?
Цинь Мучуань поморщился: разница в возрасте у них была невелика, но Люси была старше, и ему жутко не нравилось обретать приёмную сестрицу в лице собственного подчиненного.
— …Кто тебе разрешил называть ее мачехой? Я этого не признаю.
Люси презрительно фыркнула:
— Мачеха-то согласилась, а тебя никто и не спрашивает, не тебе же ее признавать.
У Цинь Мучуаня было дело срочной важности, поэтому препираться с ней ему не хотелось:
— Если свободна, поезжай как можно скорее. Можете с Кэрриерем выбрать что-нибудь и для себя, если приглянется.
Услышав это, Люси тут же оживилась:
— А лимит?
Цинь Мучуань чуть прищурился:
— Сходи в мой кабинет, в кармане черного пальто лежит дополнительная карта, лимит ты знаешь.
Упомянутая карта была привязана к телефону Цинь Мучуаня, так что на него падали все смс-оповещения о транзакциях, позволяя в режиме реального времени отслеживать, в каком магазине происходят траты.
Прежде чем сбросить вызов, Цинь Мучуань бросил напоследок:
— Если он станет расспрашивать о моих бывших или каких-то слухах обо мне, говори чистую правду.
Вскоре Сюй И вышел из магазина с двумя леденцами со вкусом колы и молча сунул их оба в руки Цинь Мучуаню:
— Перебьешься этим.
Убрав телефон, Цинь Мучуань развернул леденец, швырнул обертку в стоявшую рядом урну и расплылся в лучезарной улыбке:
— Разве это перебьешься? И вообще, раз уж ты сам их купил, грех жаловаться.
— …
То самое странное ощущение легкого диссонанса накатило вновь. Сюй И очень хотел попросить его выражаться нормально, но тут же понял, что и сказать-то толком нечего — озвучь он это, и тут же покажется, будто он слишком много о себе возомнил. В конце концов, Цинь Мучуань даже не догадывался, что он гей.
Ладно, больше он с Цинь Мучуанем по магазинам не ходит. От его манеры общения просто уши вянут.
Это тебе не стиль Чэнь Чуна, от которого тоже с ума сойти можно.
Чэнь Чун больше походил на реинкарнацию разъяренного ежа: плевать на правых и виноватых, стоило ему оглядеться по сторонам, как он тут же находил повод для недовольства и начинал брызгать ядом направо и налево.
Цинь Мучуань тем временем бодро продолжил:
— Пойдем, заглянем в тот торговый центр неподалеку, я уже сто лет не покупал серьги-гвоздики, а те, что есть, мне все надоели.
Дорога была короткой, и они вполне могли дойти туда пешком.
Сюй И задумчиво переварил его слова:
— Ты надеваешь серьги всего по одному разу?
Цинь Мучуань озадаченно нахмурился:
— Нет, просто странно... Когда покупаю — мне всё нравится, но стоит надеть во второй раз, и они кажутся уже не такими красивыми.
— …
Сюй И вслух:
— Нормально, закон убывающей предельной полезности.
Сюй И про себя: «Принцев синдром».
— Точно так же, как одежда: она кажется самой красивой только в момент покупки, а потом чем дальше, тем меньше хочется ее носить. Но надевать вещь всего раз — всё-таки дикое транжирство.
Цинь Мучуань кивнул:
— Угу, носить то, что разонравилось, нельзя, портить свой образ я категорически не намерен. А вдруг за углом меня поджидает краш?
Прямо как сегодня.
Он прикусил леденец зубами, надул щеки, а в голосе послышались мечтательные нотки — вылитая юная дева, грезящая о романтике:
— Любовь — штука такая, ее не спланируешь.
http://bllate.org/book/25773/3081363
Готово:
