Добравшись до школы, Сюй И натянул широкий красный нарукавник и встал у ворот на дежурство. Знакомые ему ученики, заходя в школу, останавливались поздороваться.
Дождавшись окончания положенного времени входа в школу, Сюй И снял нарукавник и уже собирался вернуться в кабинет, как вдруг мощный грохот разорвал небосвод — звук приближался издалека.
В мгновение ока красный феррари остановился прямо у школьных ворот.
Передняя пассажирская дверь распахнулась, и Цинь Лэтун в школьной форме выпрыгнул наружу, пустившись бегом в школу наперегонки со временем.
Сюй И поспешно окликнул его:
— Эй, помедленнее, не спеши так!
Услышав знакомый голос, Цинь Лэтун споткнулся на ходу:
— Учитель Сюй! Доброе утро.
— Доброе утро.
— Учитель Сюй, привет~
Цинь Мучуань тоже вышел из машины. Обойдя её, он закрыл оставленную Цинь Лэтуном незапертой дверь и широко улыбнулся, лучезарно прищурившись:
— Я что, опоздал? На дороге немного пробки, а я здешних мест совсем не знаю, вот и свернул не туда.
Сегодня на нём была белая укороченная шубка из искусственного меха, свободные чёрные брюки, а в левом ухе поблескивала сапфирово-синяя серёжка. Весь его облик излучал роскошь, утончённость и лёгкую дерзость — хоть сейчас на обложку журнала.
Исчез даже тот неприятный запах, сменившись едва уловимым, сладковатым ароматом цитрусов.
Совсем не тот стиль, что вчера, — из тех парней, за которыми не угнаться.
Стоявший рядом Цинь Лэтун ничуть не проникся его красотой и всё ещё кипел от злости:
— Вышел бы пораньше — и не опоздал! Ты что, девчонка? Полдня одеваешься и умываешься!! Ты что, ещё и накрасился?!
Сюй И:
— …
— Ничего я не крашусь, мужчинам что, и повозиться нельзя?
Замечания Цинь Лэтуна нисколько не задели Цинь Мучуаня. Тоном, напоминающим жалобу, он произнёс:
— Учитель Сюй, Цинь Лэтун больше прислушивается к вашим словам. Будьте добры, найдите время научить его: у нас тут вообще-то гендерное равенство, и стремление к прекрасности свойственно каждому, так что дискриминацией заниматься не надо.
Сюй И чувствовал себя так, будто перед ним стояли два ребёнка, и применил своё главное оружие — попытку замять конфликт и сгладить углы:
— Хорошо, я понял. Но он ещё мал, жизненного опыта маловато, понимает далеко не всё, а подрастёт — со временем во всём разберётся.
Оба дяди и племянника выглядели так, будто им совершенно не хочется общаться друг с другом.
Цинь Лэтун молчал из упрямства и обиды.
А Цинь Мучуань просто ни в грош не ставил Цинь Лэтуна.
Впрочем, сколько себя помнил, Цинь Мучуань никого ни во что не ставил. Он поступил в университет в пятнадцать, в двадцать получил степень магистра и с тех пор работал в Цяньшэн, ведущем мировом инвестиционном банке, где дослужился до партнёра. В Цяньшэн действовала корпоративная система разделения долей и совместного управления, и статус партнёра был высшей почётной должностью для ключевых лидеров.
Конечно, в этом была немалая заслуга его богатой, влиятельной и красивой матери, владевшей долей акций Цяньшэн. Однако в инвестбанках хватало людей с громкими связями и ресурсами, но подавляющее большинство за всю жизнь даже подступиться не могло к креслу ключевого лидера, не говоря уже о столь высоком звании.
Всего за несколько лет он преодолел небесную лестницу, на которую другие карабкались всю жизнь, потея и борясь.
Не было ориентира лучше него самого, и всё, что он делал, априори считалось правильным.
Когда они добрались от школы до офиса, рабочее время ещё не наступило.
В лифте Цинь Мучуань столкнулся со своим главным помощником Чжоу Хэном. Тот с ног до головы окинул взглядом наряд начальника и приподнял бровь:
— Виктор, что-то намечается?
Виктор было английским именем Цинь Мучуаня — своё китайское он терпеть не мог, в компании его тоже никто не знал, все обращались исключительно на английский манер.
Вернувшись из-за границы, Цинь Мучуань привёз с собой всего двух человек, и одним из них был как раз помощник Чжоу. Проработав вместе несколько лет, они перестали быть просто начальником и подчиненным и больше походили на друзей.
Цинь Мучуань:
— А сам как думаешь?
— Думаю, это как-то связано с тем твоим малышом, — метко предположил помощник Чжоу. — Наверное, это его учитель. Вчера вечером ты попросил меня не заезжать сегодня утром за ребёнком.
Он ни на секунду не верил, что у Виктора хватит терпения возиться с сыном сводного брата. Прошлым вечером Чжоу был совершенно завален делами, и Виктору пришлось самому ехать за мальчиком со страшнейшей миной на лице.
Цинь Мучуань:
— Он очень хорош собой, но, похоже, натурал. Впрочем, это не проблема. Главное — согласится ли он потом уехать со мной за границу на ПМЖ.
Он вовсе не собирался разгребать на родине грязные дела клана Цинь — клан этого не стоил, да и люди в нём тоже.
На этот раз Чжоу Хэн действительно изумился:
— Ты уже заглядываешь так далеко?
Слишком уж быстро всё развивалось.
Каждый раз, когда Виктор наряжался как павлин, он отправлялся на охоту за красотой — Чжоу Хэн полагал, что именно на охоту, хотя сам Виктор этого никогда не подтверждал, но и не отрицал, неизменно привлекая к себе толпы поклонников.
Вот только он был донельзя разборчив и ещё ни разу не добился успеха в отношениях.
Ему казалось, что у европейцев слишком резкие черты лица — изломанные, как горные тропы, начисто лишённые изящества. Но и откровенно плоские лица его тоже не устраивали: он заявлял, что они выглядят так, будто по ним прошлись катком, а в профиль лица вообще не видно — жуткое зрелище.
Безликие не подходят, яркие — тоже; слишком бледные — нет, слишком смуглые — нет; холодные и отстранённые — мимо, страстные — мимо; слишком высокие — нет, слишком низкие — нет; занудные — нет, развязные — нет…
Черты лица должны быть идеальными по всем пропорциям, но глаза — ни в коем случае не слишком большими, это пугает: вечно ощущение, что на тебя вытаращились.
Фигура — по золотому сечению, но рост не выше 182 сантиметров, иначе у него начнётся боязнь высоты — хотя сам он был ростом 189.
Прекрасен и несравненен, но без ослепительной яркости, от которой увядают глаза, — иначе какая разница, проще в зеркало смотреться.
…
Чжоу Хэн находил это невероятным: при таком причудливом и изворотливом характере Виктора идеалом спутника жизни для него оказалась некая «в меру прекрасная» красота.
За пять тысяч лет истории родился лишь один Сицзы, одинаково прекрасная и в лёгком, и в густом макияже, — так что оставалось только дожидаться старости в полном одиночестве.
И надо же было такому случиться — он и впрямь нашёл!
Цинь Мучуань не считал, что всё происходит слишком быстро. По его задумке, они с желанным сокровищем должны были влюбиться друг в друга с первого взгляда! А затем вместе погрузиться в пучину безумной страсти, да так, чтобы уже не остановить!
Делиться своими неудачами с Чжоу Хэном ему не хотелось, поэтому он перевёл разговор на работу:
— Нам нужны два стратегических ассистента. Сделай предварительный отбор, в пятницу проведём собеседования.
Чжоу Хэн уточнил:
— Есть какие-то особые требования?
— Сотрудники из отделов не ниже вице-президента, возраст до тридцати. Желательно с правильными чертами лица, подтянутой фигурой, без залысин и сообразительные.
Лифт как раз прибыл на нужный этаж. Выйдя наружу, они нос к носу столкнулись с молодым человеком. Видимо, наряд Виктора оказался слишком броским и выбивался из деловой атмосферы офиса: парень сперва бросил на него несколько удивлённый взгляд и лишь потом заметил Чжоу Хэна.
— Доброе утро, помощник Чжоу.
— Доброе, — Чжоу Хэн обладал отличной памятью на лица. Он уже пересекался с Соном Цзэюем по рабочим вопросам и остался о нём хорошего мнения. Зная, что тот вряд ли догадывается, кто стоит рядом, он представил спутника: — Это наш новый генеральный директор, Виктор.
Сон Цзэюй поднимался, чтобы отнести документы. Он действительно никогда прежде не видел Виктора. Накануне руководитель его отдела обмолвился, что новый гендиректор очень молод, и Сон Цзэюй думал, что тому по меньшей мере за тридцать. Он никак не ожидал, что тот выглядит как студент, особенно учитывая его сегодняшний прикид…
Не зная китайского имени главы компании, Сон Цзэюй счёл неуместным обращаться к нему по-английски в лоб, поэтому произнёс:
— Директор В., доброе утро.
Настроение у Цинь Мучуаня было отличным, и он был не против оказать милость человеку без пивного брюха и сальных манер. Чуть кивнув, он бросил:
— Morning.
Оказавшись в кабинете, Цинь Мучуань снял шубку.
Чжоу Хэн принял её, повесил и помог шефу облачиться в деловой пиджак:
— Тот парень, что только что с вами поздоровался, из группы по работе с медиа, технологиями и телекоммуникациями. В целом он под ваши требования подходит, хотя нельзя сказать, что нет кандидатов лучше, но…
Чжоу Хэн сделал многозначительную паузу:
— Как по-вашему, у него правильные черты лица?
Цинь Мучуань, застёгивая пиджак, ответил:
— Не обратил внимания.
С точки зрения Чжоу Хэна, ответ «не обратил внимания» был весьма неплохой оценкой. Это означало отсутствие раздражающего присутствия — значит, парень не попадётся под горячую руку Виктору, когда у того выдастся дурное настроение.
Хотя, по мнению самого Чжоу Хэна, Сон Цзэюй был весьма и весьма симпатичным парнем.
В тот же день во время школьного отбоя Цинь Мучуань вовремя объявился у ворот Цзяньчэньской частной школы иностранных языков. Из-за пробок у главного входа он припарковал машину неподалёку и прошёл остаток пути пешком.
И сразу же заметил Сюй И, выводившего детей шеренгой.
Тот был одет в укороченный белый пуховик. На его утончённом, словно сошедшем с картины тушью лице играла мягкая улыбка, пока он прощался с родителями, забиравшими детей. Его алые губы то приоткрывались, то смыкались — необычайно притягательное зрелище, так и манящее попробовать чего-нибудь вкусного.
Зимой белая одежда обычно придаёт людям холодный, отстранённый вид, но к нему это совершенно не относилось. Напротив, от него исходило какое-то чистое, согревающее очарование, заставлявшее инстинктивно тянуться ближе.
Уставившись на это лицо, Цинь Мучуань подумал про себя:
Как может простой учитель выглядеть настолько соблазнительно? Никакой учительской солидности.
В кармане непрерывно вибрировал телефон — это был звонок за звонком от Цинь Лэтуна.
Цинь Мучуань проигнорировал его и не двигался с места до тех пор, пока вокруг Сюй И не остался один лишь Цинь Лэтун, после чего неспешно направился к ним.
— Учитель Сюй, я не опоздал? Здесь жуткие пробки, пришлось встать далеко.
Сюй И с улыбкой покачал головой:
— Нет, как раз вовремя.
Мужчин в шубах вокруг было слишком мало, и Сюй И легко запомнил утренний наряд этого гостя.
Поэтому сейчас его взгляд на мгновение задержался на тёмно-сером пальто Цинь Мучуаня, сменившись лёгким недоумением: неужели богачи умудряются переодеваться по несколько раз на дню?
— Кстати, — Сюй И вдруг кое о чём вспомнил, — господин Цинь, вас, кажется, нет в нашей группе в Диндин. Я добавлю вас туда, в дальнейшем…
— В какой группе? — ошеломлённо переводя взгляд с лица Сюй И ниже и замирая на определённой части тела, переспросил Цинь Мучуань. — В группе дин-дин?
— У школы даже такие группы есть, — изложил он версию, продиктованную его выдающимися способностями к пониманию. — А, это чат для отцов, да? Почему родительские чаты ещё и по полу делятся?
Сюй И:
— …………
Ладно.
Китайский у него хромает.
Не стоит с ним спорить.
Будем считать его иностранцем.
— Родительские чаты не делятся по полу, — Сюй И достал телефон, открыл приложение Диндин и показал экран. — Диндин… это вот такая программа. Обычно там публикуют объявления, задают домашнее задание и отчитываются о его выполнении.
Цинь Мучуань ничуть не смутился из-за того, что всё не так понял:
— Ох, я, наверное, не смогу следить за этим вовремя: отвожу Цинь Лэтуна домой и засиживаюсь на работе до полуночи.
— Но вы не переживайте, я уже ищу няню и водителя, вот поручу им следить за этим. Уж впредь-то буду строго следовать учительским наставлениям.
Цинь Мучуань захлопал ресницами, длинными и пушистыми, точь-в-точь как миниатюрные веера:
— Выручите учителя Сюй на пару дней, ладно?
Если родителям племянника глубоко плевать на его успехи в учёбе, учителю тяжело вытянуть ребёнка в одиночку, тем более при нынешнем положении дел у Цинь Лэтуна. Сюй И, отличавшийся лёгким нравом, охотно согласился:
— Хорошо. Если возникнут срочные вопросы, я напишу вам в Вичат.
http://bllate.org/book/25773/3081350
Готово:
