Лицо Сунь Шуана потемнело. Когда он слегка нахмурился, между его бровей залегла густая, нерастворимая пелена жалости к другим и холодной отрешенности. Тон омеги звучал неприятно:
— Передай ему, что я не пойду.
Кто хочет, тот пусть и идет.
Мег попытался было что-то сказать, но его перебил Сы Болин:
— Скажи ему, что старик уже несколько дней не видел этого малыша и очень по нему скучает. Он велел мне привести его пообщаться, так что поиграть с ним пока не получится.
— Я пока заберу человека.
Сунь Шуан никак не ожидал, что тот выручит его.
Упоминания старика оказалось вполне достаточно, чтобы угомонить вздорного Хань Цзюэ. Мег ответил: «Хорошо, господин Сы», — после чего развернулся и ушел.
Сы Болин посмотрел на него, чуть склонил голову набок, призывая следовать за ним:
— Ну что, пойдем?
Сунь Шуан поглядел на него, соображал секунду-две, а затем произнес:
— Хорошо.
Отойдя чуть подальше, он добавил вполголоса:
— Спасибо.
Они шли плечом к плечу вперед, и в силу физиологической реакции он неудержимо, едва ли не жадно впитывал ту малейшую капельку феромонов, что исходила от омеги. Сы Болин шел с ним рядом — он был выше омеги сантиметров на десять. Слегка опустив взгляд, под невидимым для Сунь Шуана углом, его темный взгляд сместился вниз, опускаясь на белоснежную и изящную полоску открытой шеи омеги сзади.
Свежий, нежный, терпкий, чистый.
Он отчаянно хотел узнать, что же это за мимолетный аромат.
Казалось, это пахло какими-то фруктами.
Двое вместе направились в сторону главного особняка. Сунь Шуан шел, слегка опустив голову, а влажный прохладный ветерок развеял головокружение и роящиеся в голове мысли. Однако он чувствовал, что так и не пришел в себя до конца — его почему-то неудержимо тянуло подойти к идущему рядом альфе ближе, еще ближе.
И дело было вовсе не в чем-то ином: просто феромоны альфы действовали невероятно соблазнительно. Для омеги, много лет не соприкасавшегося с альфьими феромонами, это было невиданное, смертельное притяжение.
Он находил это ощущение невероятно диковинным. Словно перед ним распахнулись двери в совершенно новый мир.
Запах феромонов альфы был удивительно чистым — под стать ему самому: безмятежным, тихим, таинственным, напоминающим влажный дождевой запах и аромат молодой травы в туманном лесу, с легкой сладостью свежих ягод. Сунь Шуан походил на лесного детеныша, заполучившего вкусную, спелую ягоду, с которой он ни за что не хотел расставаться.
Сунь Шуан потер нос. Ему казалось, что вынюхивать чужие феромоны вот так исподтишка — это ужасно странно и невоспитанно, поэтому он чувствовал легкое смущение и изо всех сил сдерживал себя.
Пока Сунь Шуан размышлял и терзался догадками, с чего вдруг он ведет себя столь ненормально, Сы Болин неожиданно заговорил с ним, интересуясь:
— Я ведь до сих пор не знаю твоего имени?
Сунь Шуан поднял на него взгляд и, столкнувшись с этими от природы созданными искушать манящими глазами, вспомнив при этом, чем он только что занимался, невольно почувствовал себя неуверенно. Глядя прямо перед собой, он честно ответил на вопрос:
— Меня зовут Сунь Шуан: сунь — от сосны и кипариса, шуан — от инея на листьях. А вас?
— Моя фамилия Сы, Сы Болин. Я дядя Хань Цзюэ. В последнее время я был слишком занят на работе и лишь недавно смог выбраться в родовое гнездо, а тебя увидел только сегодня. Ну как, ты уже освоился за это время?
Его голос звучал мягко и вежливо. И чем более серьезным и учтивым он был, тем сильнее Сунь Шуан стыдился собственной недавней странной и неподконтрольной организму реакции. Он не понимал, почему в присутствии этого человека он становится таким... странным. К тому же этот человек — его старший, дядя Хань Цзюэ.
При этой мысли Сунь Шуан невольно перевел дыхание, вернул голосу ровное звучание и произнес с достоинством:
— Все просто отлично. Дедушка Хань очень обо мне заботится.
Сунь Шуан не отличался разговорчивостью и склонностью к болтовне, а рядом с Сы Болином слов у него становилось еще меньше — возможно, потому, что ему было по-настоящему неуютно. Феромоны собеседника легко расшатывали его эмоциональное равновесие, и это таило в себе невиданную доселе опасность и неопределенность. Никому не нравится чувствовать, что он теряет контроль.
Сы Болин отвел взгляд: было заметно, что омега намеренно отстраняется от него, увеличивая дистанцию.
После того как Сунь Шуан поблагодарил его за недавнюю помощь, они перебросились еще парами ни к чему не обязывающих фраз, после чего всю оставшуюся дорогу шли молча.
Они хранили обоюдное, молчаливое соглашение, но в глубине души каждый прекрасно понимал: этот человек значит для него что-то особенное.
Они вместе вошли в просторный холл с высоким потолком: под ногами лежал натуральный мрамор, а сверху мягким светом сияла хрустальная люстра. Поднявшись на жилом лифте на второй этаж, они направились к кабинету в юго-восточном крыле особняка. Сы Болин подошел и постучал в дверь.
— Войдите.
Хань Гуаньцин поднял голову и, заметив вошедших вместе Сы Болина и Сунь Шуана, слегка удивился — он явно не ожидал, что эти двое появятся одновременно.
— Папа.
— Дедушка Хань.Садитесь. Бо Лин, ты вернулся. Он слегка склонил голову, глядя на Сунь Шуана, а на его лице появилась едва заметная добрая улыбка. Голос его прозвучал мягко: Сяо Шуан — это мой младший сын, дядя Хань Цзюэ. А Сяо Шуан — внук моего старого боевого товарища. Он здесь впервые, так что, Бо Лин, позаботься о нем как следует. Если ему что-то понадобится, помогай ему во всем.
Хань Гуаньцин был отставным генерал-майором: худощавое лицо, слегка выступающие скулы, острый взгляд, прямая линия плеч — ни малейшего намека на сутулость, словно он никогда по-настоящему не снимал военный мундир. Ему уже почти семьдесят, но он по-прежнему во всем проявлял строжайшую педантичность, напоминая сложный, но уже много лет безотказно работающий механизм.
Конечно. По дороге сюда мы уже пообщались с Сяо Шуаном, он очень разумный и послушный мальчик, с которым не будет никаких хлопот, произнес Сы Болин и, синхронно с Хань Гуаньцином, повернул голову, чтобы взглянуть на него.
Хотя Сы Болин и Хань Гуаньцин приходились друг другу родными отцом и сыном, внешне они были не очень похожи. Особенно выделялись глаза Сы Болина — от природы изогнутые персиковые глаза с чуть приподнятыми внешними уголками. Когда он смотрел на Сунь Шуана, его взгляд был спокойным и глубоким.
Его манера держаться и слова всегда отличались такой невозмутимостью и безупречным чувством меры, что от общения с ним оставалось какое-то необъяснимо комфортное ощущение. Он чуть заметно улыбался, и казалось, эта улыбка была у него на лице от рождения.
Сунь Шуан не стал задерживаться надолго. Сы Болин наверняка пришел к дедушке Хань по серьезным делам, и оставаться здесь ему было не совсем уместно. Обменявшись парой вежливых фраз, Сунь Шуан быстро покинул кабинет.
Стоило ему вырваться из зоны, окутанной альфа-феромонами, как Сунь Шуан тихо выдохнул с облегчением. Из-за своей болезни он не мог полностью ощущать феромоны, источаемые альфами, но даже в таком случае это оказывало на него колоссальное влияние. На этот счет он мог придумать лишь одно разумное объяснение: всё дело было в слишком высокой совместимости их феромонов.
Сунь Шуан никак не ожидал, что с ним может случиться столь маловероятная вещь. Иной альфа или омега может потратить всю жизнь и так и не встретить своего истинного партнера. Трудно сказать, удача это или несчастье. И обычно после встречи с таким человеком практически единственным выбором становится союз с ним, ведь никто не способен сопротивляться зову и искушению самой физиологии.
Но Сунь Шуан обладал сильнейшим чувством морали. Сам того не заметив, он уже мысленно отнес Сы Болина в категорию старших, а питать подобные мысли к старшему было бы просто возмутительно. Про себя Сунь Шуан решил, что в будущем постарается избегать любых контактов с ним.
Оставшиеся в воздухе следы уникальных омега-феромонов тоже постепенно рассеялись вместе с его уходом. У Сы Болина больше не было настроения слушать старика: он лишь легко и ритмично постукивал пальцами по столешнице, а в груди поднималось какое-то странное, невыразимое сожаление вперемешку с раздражением — ведь он так и не успел как следует прочувствовать омега-феромоны.Из-за этого в его голове тут же возникла мысль схватить этого омегу и как следует изучить его железу.
В конце концов, феромон этого омеги был поистине дразнящим, едва уловимым и до крайности легким — совсем не похожим на те феромоны, которые источают обычные омеги. Иногда Сы Болин даже думал, что ему это просто мерещится.
Я позвал тебя сегодня, чтобы обсудить вопрос твоего брака. Будучи моим сыном, ты никогда не сможешь решать такие вопросы в одиночку. Я отобрал трех наиболее подходящих для тебя кандидатов, и я рассчитываю, что в течение трех месяцев ты установишь близкий контакт по меньшей мере с двумя из них. Если по истечении трех месяцев ты не сделаешь выбор, я выберу за тебя. Тон Хань Гуаньцина был жестким и не терпящим возражений.
Болин, ты меня слышишь? — заметив, что тот витает в облаках, Хань Гуаньцин нахмурился и постучал пальцами по столешнице, привлекая его внимание.
Сы Болин слегка подался вперед, взял те папки с именами и небрежно перелистнул их: Все выбранные вами кандидаты весьма достойны, я обязательно присмотрюсь к ним. Однако поспешность в таком серьезном деле, как брак, может лишь навредить. Сначала я укреплю связи с ними под предлогом делового сотрудничества, а когда мы лучше узнаем друг друга, сделаю следующий шаг.
Сы Болин усмехнулся: А когда придет время, мы поговорим и об остальном — чтобы посторонние не сочли нас излишне расчетливыми и это не испортило нашу репутацию.
Услышав это, выражение лица Хань Гуаньцина немного смягчилось, и он глухо произвел: Хорошо, действуй в своем темпе. Я даю тебе полгода на сближение с ними. Болин, я не принуждаю тебя делать выбор сию минуту, но я хочу, чтобы ты отнесся к этому со всей серьезностью.
Сунь Шуан провел весь день в тишине и уединении своей комнаты, и Хань Цзюэ больше его не тревожил. Слушая подкаст, читая книгу и решая задачи одновременно на три фронта, он, переступив порог комнаты, почувствовал, что голова все еще гудит — судя по всему, он изрядно перенапряг мозг.
Сегодняшний ужин собрал за столом самую полную семью Хань: к вечеру прибыли отец Хань Цзюэ — Хань Сучжоу, а также его мать Чэн Кэжун.
Днем, наслушавшись сплетен от Мег, Сунь Шуан узнал, что Сы Болин и Хань Сучжоу — сводные братья по отцу, а Сы Болин носит фамилию матери. После смерти первой жены Хань Гуаньцин завел на стороне любовницу и прижил с ней незаконнорожденного ребенка, однако долго тянул и не давал им официального статуса — то ли потому, что не хотел признавать их существование по-настоящему, то ли по другим, скрытым от посторонних глаз причинам. Лишь когда Сы Болину исполнилось одиннадцать, он наконец официально привез их мать с сыном домой. К сожалению, не прошло и года, как мать Сы Болина скончалась.
Хань Сучжоу вовсе не желал признавать своего единокровного брата и в грош его не ставил. С того самого дня, как Сы Болин переступил порог этого дома, их отношения были подобны огню и воде. Впрочем, перед лицом старика им приходилось сохранять видимость приличий и разыгрывать из себя любящих братьев, хотя на деле они были чужды друг другу, а за медовыми речами скрывали ножи.
http://bllate.org/book/25760/3080091
Готово:
