Чтобы не заставлять других волноваться, приходится терпеть обиду и ущемлять себя — эта проклятая жертвенность действительно заставляет умолкнуть.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее ощущал дискомфорт. Янь Цинь покачал головой: он понятия не имел, как Вэйшэн Хуай тогда смог с самым невозмутимым видом, улыбаясь, произнести такую чушь, как «всё в порядке». Возможно, он просто держал его за полного дурака.
Разве это можно назвать белым лунным светом?
Лучше сразу назвать святым отцом.
Ему хотелось вздохнуть, но стоило разомкнуть губы, как это движение потревожило ранку на них, и вздох мгновенно превратился в резкий судорожный вдох.
Это было творение рук Вэйшэн Хуайя прошлой ночью. Янь Цинь в долгу не остался и ответил тем же: он прихватил зубами родинку в форме полумесяца у основания его большого пальца и несколько раз крепко укусил ее. Теперь эти следы исчезли, как и все прочие отметины по всему телу.
В душе Янь Циня кипело недовольство. К своему непутёвому учителю он проникся еще большим раздражением, а перед уходом даже не забыл яростно ущипнуть Вэйшэн Хуайя за щеку, чтобы выпустить пар.
Ледяной янь Цюшуй разъедал сердце и меридианы, уровень культивации скатился до ранней ступени Преодоления Бедствий, и никто не ве знал, что он уже держался из последних сил.
Бессмертный Почтенный Цзинчэнь обманул всех до единого, но никак не ожидал, что в одно раннее утро, когда небо только-только начнет сереть, его младший ученик присядет у изголовья его кровати и коснется снега и инея, скрытых под этим бледным лицом.
-
Стараясь не вызывать подозрений, Янь Цинь снова заперся на Пике Цзяньюнь под предлогом болезни и несколько дней даже не показывался на глаза старшим соученикам.
Среди адептов постепенно распространилась весть о том, что Глава секты тихо и без лишнего шума вышел из закрытой медитации. Застывшие перед утесом буря и снег внезапно рассеялись. Тяжелый недуг младшего соученика Яня почти отступил, но сам он день за днем чах и худел.
Янь Цинь по-прежнему ссылался на недомогание и больше не появлялся на Пике Сунъя, а Вэйшэн Хуай ни разу его не торопил.
Младший соученик, что с тобой? — Цзян Лючуань только что вернулся из внешнего задания. Заметив, как похудели щеки Янь Циня, его лицо мгновенно помрачнело. — Я слышал, у тебя снова обострился ледяной недуг? Сейчас тебе хоть лучше?
Янь Цинь торопливо ответил:
— Ледяной недуг давно прошел, я просто боялся заразить котенка, поэтому просидел взаперти еще несколько дней.
Стоило Цинь Ду взглянуть на него, как он нахмурился:
— С чего это ты так исхудал?
Янь Цинь сбивчиво и виновато выдал заготовленную заранее отговорку:
— Не в обиду старшим соученикам будет сказано, но с наступлением лета у меня совсем пропал аппетит. Я думал воспользоваться случаем и перейти на полное воздержание от зерновой пищи, но...
Он сделал паузу в самый подходящий момент, всем своим видом изображая классический пример человека, у которого ничего не вышло, но который при этом умудрился сбросить от голода несколько лишних цзиней.
Цзян Лючуань тяжело вздохнул, всем своим видом выражая досаду:
— Глупый мальчишка, только и умеешь, что изводить себя! Впредь, прежде чем что-то предпринять, советуйся со старшими, не отмалчивайся. Какая бы беда ни случилась, старшие соученики всегда прикроют.
Цинь Ду холодно бросил:
— Идти еще можешь?
Янь Цинь искренне кивнул:
— Старший соученик, я чувствую себя прекрасно!
Он и впрямь чувствовал себя отлично: никаких экзаменов и отборов, ешь досыта да спи всласть, а когда надоест — полистаешь пару страниц техник ментального сосредоточения да потискаешь котенка. Жизнь была просто сказкой.
Хотя на лицо он заметно осунулся, на теле не убыло ни единого ляна жира — сегодня утром он даже обнаружил, что пояс на одежде стал чуть короче.
Цзян Лючуань окинул его взглядом:
— Ладно, переодевайся, мы выступаем.
— А? Куда это мы собрались?
Цинь Ду лаконично пояснил:
— Спускаемся с гор, поведем тебя подкрепиться.
На землях Саньчжоу насчитывалось несколько сотен больших и малых городов. Из них лишь двадцать один носил статус городов бессмертных, а подавляющее большинство остальных составляли обычные людские селения, в то время как меньшая часть находилась под властью демонов и духов. Все двадцать один город бессмертных находились под покровительством великих сект.
Секта Цяньцзи, будучи крупнейшей сектой мира бессмертных, владела четырьмя городами.
Город Ланфэн, город Чунхуа, город Пинсюэ, город Цяньюэ.
Среди четырех городов Ветра, Цветов, Снега и Луны город Ветра располагается на востоке, Цветов — на западе, Снега — на юге, а Луны — на севере.
Оглушенный и сбитый с толку двумя старшими соучениками, затащившими его в массив телепортации, Янь Цинь сидел в отдельном кабинете ресторана и безумно, судорожно хлопал глазами, уставившись на развернутую перед ним карту, которая превосходила размером его лицо в несколько десятков раз.
— Так... куда это мы прибыли?
Цзян Лючуань, обняв его за плечи, начал свою десятую за день пламенную речь:
— Младший соученик, живем один раз, к чему столько вопросов? Мы, люди, идущие по пути культивации, должны исходить ногами тысячи ли гор и рек...
Видя, что старший соученик вошел во вкус и его уже невозможно остановить, а трещит он без умолку неизвестно о чем, Янь Цинь с остекленевшим видом перевел взгляд на Цинь Ду, который заранее просчитал все возможные исходы и успешно переместился в противоположный конец стола.
Не прошло и десяти часов с момента их ухода из секты и всего получаса с выхода из массива телепортации, как ему уже захотелось обратно на Пик Цзяньюнь.
Шевельнув губами, он беззвучно сформировал артикуляцией слово: «Спасите».
Десятый соученик легко кашлянул, давая понять, что ничем не может помочь, но все же незаметно обвел кружком иероглиф восток.
К востоку от Секты Цяньцзи лежал Город Ланфэн.
Среди четырех городов Ветра, Цветов, Снега и Луны именно город Ветра был самым особенным. В отличие от других городов бессмертных, Город Ланфэн слыл пресловутой золотой ямой, где смешались самые разные люди и водилось немало темных личностей из низов.
И всё потому, что правителем Города Ланфэн был старый лисий демон с весьма скверным характером.
Познания Янь Циня были крайне ограничены и сводились лишь к сюжету с точки зрения Лун Аотяня. С того самого момента, как Лун Аотянь ступил на порог Секты Цяньцзи с рекомендательным письмом от Ножа Тоски о Призраках, он уже угодил в ловушку лисьего демона.
Тот лис не обладал выдающейся силой и не носил при себе оружия для самозащиты, однако славился хитрым умом и был крайне непростым противником. Лун Аотянь изрядно натерпелся от него хлопот и едва не попался на его удочку.
Янь Цинь слегка нахмурился: он понятия не имел, зачем Цзян Лючуань и Цинь Ду привели его сюда, и на душе у него было неспокойно.
Старший соученик Цзян битый час вдохновенно и сбивчиво вещал, пока наконец не решил сделать паузу, чтобы промочить горло, и тут же застукал обоих младших соучеников за отвлеченными разговорами.
Янь Цинь мгновенно пришел в себя и с усердным видом уставился на Цзян Лючуаня, изображая крайнюю степень сосредоточенности:
— Старший соученик, ты, должно быть, устал говорить, выпей-ка скорее чаю.
Цзян Лючуань опешил. Огонь, уже подбиравшийся к самой макушке, был в тот же миг залит чашкой остуженного чая, которую подсунул Янь Цинь.
Младший соученик искренне произнес:
— Вы тяжело трудились, старший соученик.
Вылитый послушный младший братец.
Если бы тот только что не застал его за шептанием с Цинь Ду, Янь Цинь наверняка смог бы выкрутиться. Осушив чашу до дна, Цзян Лючуань не слишком по-джентльменски ткнул в него пальцем:
— Младший соученик, всё, что говорил старший соученик, запомнил?
Улыбка на лице Янь Циня слегка застыла, но он быстро взял себя в руки:
— Конечно, помню.
Цзян Лючуань потребовал:
— Повтори.
Янь Цинь: ...
Смерть его побери, с какой стати тут устраивают внезапную проверку памяти?
Глубоко вздохнув, Янь Цинь сохранил на губах невозмутимую улыбку:
— Оказавшись вне стен секты, необходимо ежеминутно сохранять бдительность, не брать пилюли из рук незнакомых практикующих, не отвечать на заигрывания незнакомцев, не соваться в места их скопления и остерегаться обмана; находясь в поездке, непременно следовать вместе со старшими соучениками, не отлучаться из поля их зрения, не капризничать, не злиться и не ссориться с ними; если отстал от группы — немедленно отправить старшим соученикам звуковое послание, а если некогда передавать весть — запускать в небо сигнальную ракету.
Теперь настала очередь Цзян Лючуаня лишиться дар речи.
Янь Цинь одарил его застенчивой улыбкой:
— Прости меня, старший соученик, кажется, я запомнил не всё.
То-то же, сейчас он продемонстрирует им мастерство экспресс-зубрёжки перед самым экзаменом.
— Ох, неплохо. — Уголки губ Цзян Лючуаня то выпрямлялись, то изгибались вновь, и он с трудом сдерживался, пока наконец не совладал с собой. — Подобные вещи — не то, что можно просто зазубрить раз и навсегда. Ты должен уметь приспосабливаться к обстоятельствам и трижды обдумывать свои поступки.
Янь Цинь улыбнулся:
— Благодарю за наставление, старший соученик. Но почему мы в первую очередь прибыли именно в Город Ланфэн? Есть ли здесь что-то особенное?
Цзян Лючуань приподнял бровь:
— Ничего особенного.
И тем не менее выражение его лица было весьма многозначительным. На столе почти не осталось свободных мест, и Цинь Ду, бросив быстрый взгляд на кушанья, велел подать еще один прибор.
Янь Цинь мгновенно сообразил:
— Кто-то еще придет?
Цзян Лючуань загадочно улыбнулся:
— Тот, кто приглашает, еще не прибыл.
Едва смолкли его слова, как резные створки окон в кабинете распахнулись от порыва свежего ветра. Над головой сияла полная луна, Город Ланфэн утопал в ярких, не меркнувших до рассвета огнях, а темно-зеленый шелковый шарф взмыл в воздух.
— Неужели старший соученик позвал меня лишь ради того, чтобы угостить обедом? Как же это ранит сердце Шэн Фэнсюя.
Шэн Фэнсюй выглядел вызывающе ярко, его воротник был небрежно распахнут — судя по всему, он только что вернулся откуда-то, где весело проводил время.
— Сколько зим, сколько лет! А ты, А-Ду, скучал по мне?
Цинь Ду нахмурился и, опередив собеседника, пока тот не начал увиваться вокруг Янь Циня, резким движением ухватился за развязавшиеся тесемки его одеяний:
— Седьмой соученик, следите за языком.
Шэн Фэнсюй охотно раскинул руки, позволяя Цинь Ду себя принарядить, но при этом не забыл скосить глаза и подмигнуть Янь Циню:
— Ой, да это же наш Сяо Цинь! Большой соученик, почему ты мне ничего не сказал? Знал бы я, переоделся понаряднее. Что делать, если мы испортим ребенка?
Янь Цинь изумленно выдохнул:
— Седьмой соученик! Почему ты тоже здесь?
— Разве в прошлый раз мы не договаривались, что я позову тебя развлечься в мои владения? — Шэн Фэнсюй лукаво усмехнулся. — Забыл сказать: ветер в Городе Ланфэн — это как раз ветер Шэн Фэнсюя.
От автора:
Вэйшэн Хуай, у меня нет времени препираться с тобой [закрывает лицо руками и смеется сквозь слезы]. Кто вообще учил тебя такой сдержанности?
Дальше идут записки о путешествиях Сяо Циня.
Глава 13. Скрытые причины
13.
В голове Янь Циня промелькнула страшная догадка:
— Седьмой соученик, неужели ты и есть правитель Города Ланфэн?
Шэн Фэнсюй стрельнул в него глазами:
— Ну, до этого не дошло.
Рука Цинь Ду дрогнула, и он едва не затянул последнюю тесемку намертво:
— Седьмой соученик.
— Давайте к столу, — вздохнул Цзян Лючуань. — Все вымотались за целый день в дороге.
Услышав отрицательный ответ Шэн Фэнсюя, Янь Цинь невольно выдохнул с облегчением и тихо устроился за столом.
Тело Янь Циня было слабым, о полном воздержании от зерновой пищи не могло быть и речи — ему требовалось плотно питаться каждый раз. Однако в последние дни желудок бунтовал, ел он мало и пища не задерживалась, а едва выйдя из массива телепортации, он и вовсе расплакался от тошноты. Теперь же в животе было пусто, выпитая чашка чая ни капли не помогала утолить голод, лишь с трудом сдерживая кислую отрыжку, так что ему необходимо было хоть что-нибудь съесть.
Блюда в Городе Ланфэн отличались изобилием острых и пряных приправ, что шло вразрез с пресной пищей в секте; кисло-острые вкусы отлично возбуждали аппетит, и Янь Цинь, который изначально собирался лишь перекусить пару раз, уплел уже две порции риса и остановиться не мог.
За весь стол один лишь Янь Цинь не соблюдал воздержание от пищи, в то время как Цзян Лючуань и Цинь Ду лишь символически прикоснулись палочками к паре блюд. Зато Шэн Фэнсюй уплетал за обе щеки с таким воодушевлением, что от избытка радости у него даже проступили пушистые лисьи ушки.
Видя, как эти двое расправились с целой миской риса и тянутся за добавкой, Цзян Лючуань почувствовал, как у него на лбу запульсировала жилка, и беспомощно бросил:
— Хватит!
Человек и лис синхронно подняли головы от пустых тарелок.
Янь Цинь в полном замешательстве встретился взглядом с Шэн Фэнсюем и заметил пару подрагивающих синеватых пушистых лисьих ушек, покачивавшихся из стороны в сторону.
http://bllate.org/book/25754/3079508
Готово:
