— Счастливо оставаться.
Произнеся эти ледяные слова, Бай Ую применил технику мгновенного перемещения и в тот же миг покинул крышу.
Шэнь Цзэ опешил, и прежде чем он успел прийти в себя, на тех, кто замер неподвижно, действие запрещающих чар уже было снято.
— Сяся!
Мать Фан Ся оттолкнула Шэнь Цзэ плечом и бросилась к дочери.
— Ты до смерти напугала маму! Больше мама никогда не станет заставлять тебя делать то, что тебе не по душе, и больше никогда не полезет в то, что тебе нравится.
Мать Фан Ся крепко обняла дочь, изливая слова раскаяния.
Фан Ся туманно распахнула глаза, а затем посмотрела на нее с недоумением:
— Почему я здесь?
Сказав это, она снова огляделась и перевела взгляд на обнимающую ее мать.
— Мама, ты почему плачешь?
Пожарные, полиция, все вокруг сбежались к ним, но потерявшая часть воспоминаний Фан Ся выглядела совершенно сбитой с толку.
Ей казалось, будто ей приснился сон: будто кто-то забрал то, чего она так боялась, и в этот момент хлынул луч солнечного света — ей стало так тепло-тепло, и на душе было очень радостно.
А потом она проснулась и ничего не помнила.
Спасение, проведенное Бай Ую, увенчалось успехом: он забрал у Фан Ся дурные эмоции, а также стер из сознания ее родителей навязчивое стремление контролировать ее и все причиненные ими душевные травмы. До тех пор пока эмоциональная конфета останется в ее теле, Фан Ся будет жить в радости.
На этом спасательная операция завершилась, и толпа разошлась.
Шэнь Цзэ посмотрел на эту сцену и чуть приподнял уголки губ:
— Доктор Бай, как бы быстро вы ни бегали, я вас все равно отыщу.
На этот раз сбежать ему не позволено.
Применив технику мгновенного перемещения, Бай Ую, волоча свое уставшее тело, вернулся домой, в самую глушь диких гор.
Едва он переступил порог, как ало-красная тень метнулась к нему, чуть не сбив его с ног.
— Ну всё, не так уж давно тебя кормили перед уходом, чего ты так радуешься?
Приглядевшись, он увидел, что у ног Бай Ую крутится треххвостая лисица ярко-красного цвета с невероятно красивой шерсткой. Круглая, как шар, она всем своим видом показывала, что хозяин за ней ухаживал на славу.
Бай Ую говорил холодным тоном, но движения его были исполнены нежности — он поднял треххвостую лисицу на руки и пригладил ее шерстку.
— Сяо Чжи, чего это ты снова налопалась? Живот круглый, как барабан.
Сяо Чжи, млевшая от его поглаживаний, закрутилась в его объятиях, ластясь совсем как щенок.
— Ладно-ладно, хватит баловаться, прекращай.
Бай Ую души не чаял в этой треххвостой лисице. Хотя он уже позабыл, кто именно подарил ему зверька, питомца он любил страстно.
Он лишился эмоций уже почти сто лет назад, и все его слова и поступки сквозили холодом, словно зимняя изморозь, источая отталкивающую ауру неприступности.
И тем не менее, прижимая к груди эту лисицу, он становился удивительно нежным и ласковым.
Бай Ую пронес лисицу в свой маленький деревянный дом и, продолжая держать ее на руках, стал жаловаться питомицу на события сегодняшнего дня.
— Сяо Чжи, ты даже не представляешь: сегодня, когда я лечил одного пациента, мне встретился психопат.
Войдя в дом, он очутился в комнате со старинной обстановкой, исполненной утонченной элегантности.
Бай Ую опустил медицинский чемоданчик, уселся на стул из сандалового красного дерева и принялся с безмятежным видом гладить своего лисенка.
— Я задаю ему вопрос, а он в ответ заявляет, что при первой встрече у него тоже не все дома, — пожаловался Бай Ую.
— К тому же понятия не имею, откуда он узнал мою фамилию. До чего же приставучий тип.
И впрямь невероятно досадно: даже у него, человека, утратившего эмоции почти столетие назад, шевельнулся крошечный зачаток раздражения.
Бай Ую поглаживал лисью шерстку, увлекаясь все больше, однако в глазах и на лице по-прежнему застыл лед.
Лисица, судя по всему, почувствовала дурное расположение духа своего хозяина, снова перевернулась в его объятиях и лизнула его в ладонь.
То ли ластясь, то ли пытаясь задобрить.
— Ладно-ладно, знаю, что ты проголодалось, пойду приготовлю тебе чего-нибудь вкусного.
С этими словами Бай Ую опустил лисицу на пол и собрался на кухню, чтобы стряпать угощение для любимого питомца.
Как вдруг снаружи донеслись какие-то странные вопли.
— Айя, и почему здесь такая ужасная дорога?
Услышав это, Бай Ую на миг оцепенел. Погодите-ка, до боли знакомый голос!
Почему он так похож на голос того психопата? Неужели увязался следом?
При одной этой мысли Бай Ую покачал головой и пробормотал себе под нос:
— Не может быть, как он мог увязаться? Я же воспользовался техникой мгновенного перемещения, к тому же живу в такой глуши. Точно не он, это я накручиваю себя.
Не успел Бай Ую закончить самооправдания, как извне донесся тот самый голос, слышать который он желал меньше всего:
— Доктор Бай, вы и впрямь в такой глуши живете?
Что ж, судя по всему, он ничего не накручивал — Шэнь Цзэ и вправду увязался за ним.
В мыслях Бай Ую задался вопросом: как этот человек вообще сюда добрался? Он ведь лично применил технику мгновенного перемещения, обычный человек отродясь бы его не отыскал.
Похоже, этот Шэнь Цзэ не так прост. Ладно, прост он или нет, вламываться в чужое жилище ему не положено — пусть его.
Рассудив так, Бай Ую собрался идти на кухню и продолжать стряпню для своего обожаемого лисенка.
Однако человек снаружи вновь заголосил:
— Доктор Бай, я уже у вашего порога, неужто не пригласите в гости?
Бай Ую предпочел сделать вид, что ничего не слышит, и продолжил возиться с едой для лисицы.
— Доктор Бай, в этой горной глуши столько ядовитых комаров! Если вы меня не позовете войти, меня здесь насмерть искусают.
Прикидывается бедным, боится комариных укусов — так взял бы да ушел, мысленно огрызнулся Бай Ую.
Словно умея читать его мысли, человек за окном прокричал:
— Сам не понимаю, как это я сумел найти дорогу сюда, а вот пути обратно отыскать уже не могу. Я отшагал черт знает сколько, а сейчас глядишь — совсем стемнеет. Если вы не пустите меня в дом, похоже, мне придется ночевать на том дереве у вашего крыльца.
Руки Бай Ую на мгновение замерли, в душе зарождалось недоумение.
Странно, почему стоило появиться этому парню по фамилии Шэнь, как у него самого тут же просыпалось столько эмоций? Разве для него эмоции не должны были исчезнуть давным-давно?
К тому же с этим Шэнь они виделись всего раз в жизни, с какой стати тот увязался за ним хвостиком?
— Доктор Бай, а крепкое дерево-то у вашего крыльца? Похоже, ночевать мне сегодня придется на нем.
А тот все продолжал орать. Бай Ую отложил пожитки, отпер дверь и решил выйти наружу, чтобы во всем разобраться.
Едва распахнув створку, он увидел ослепительного сине-фиолетового волосами юношу, который с гитарой за спиной в нелепой позе вел войну с деревом у крыльца.
— Каким образом ты вообще сюда добрался?
Бай Ую прервал его попытки карабкаться на дерево и сразу перешел к делу.
Заметив его выход, Шэнь Цзэ отцепился от ствола и с нагловатой ухмылкой произнес:
— Доктор Бай, вы наконец-то соизволили выйти к мне.
Шэнь Цзэ хлопнул в ладоши и сделал несколько шагов вперед:
— А что, если я Конан Эдогава и отыскал вас, доктор Бай, по малейшим крупицам улик?
Бай Ую воззрился на стоявшего перед ним человека с недоумением на лице и механическим движением склонил голову набок.
Он подумал:
У этого типа в голове явно не все дома, иначе с чего бы ему нести подобную ахинею?
Шэнь Цзэ смотрел на холодное, отрешенное лицо Бай Ую, на его механические движения и прекрасно понимал, что тот, вероятно, донельзя разгневан, но все равно продолжал ухмыляться.
— Зуб даю, правда! Глядите, даже такие дорогие штаны порвал — вон какая дырища.
С этими словами он принялся преувеличенно размахивать руками, изображая огромный масштаб крошечной дырочки на собственных брюках.
Глядя на этого юношу с кричащими сине-фиолетовыми волосами, одетого так, будто он собрался на рок-концерт, Бай Ую окончательно утратил способность держать лицо.
— Шэнь Цзэ, мы с тобой вообще знакомы?
Ледяным, механическим голосом осведомился Бай Ую у стоящего перед ним парня.
— Разве нет? — Шэнь Цзэ изобразил крайнее изумление, быстро шагнул вперед, но, сообразив, что вламываться в чужой дом нехорошо, остановился у подножия каменных ступеней. — Мы ведь знакомы уже четыре часа, шесть минут и тридцать две секунды.
К тому же вы знаете, как меня зовут, разве это не знакомство?
Закинув за спину потрепанную гитару, Шэнь Цзэ скрестил руки на груди, склонил голову набок и с усмешкой спросил:
— Разве за эти четыре часа я узнал ваше имя, а вы мое — и после этого мы все еще не считаемся знакомыми?
Волна непонимания вновь поднялась со дна души, и холод в глазах Бай Ую стал еще гуще.
Он бессознательно сжал пальцы в кулак, а его миндалевидные глаза слегка сузились.
Бай Ую подумал во второй раз: что за фрукт этот тип?
В этот самый момент ало-красная молния метнулась из-под его ног, бросилась к Шэнь Цзэ и, припав к его ноге, принялась вовсю тереться о штанину.
Точь-в-точь так, как встречают возвращение собственного хозяина.
— Сяо Чжи?
Бай Ую с холодным лицом воззрился на круглое, лоснящееся лисье создание, которое сейчас вовсю извозилось у ног Шэнь Цзэ.
— Ого, доктор Бай, да вы еще и лису держите! — подшутил Шэнь Цзэ, наклоняясь, чтобы поднять приблудившуюся к его ногам лисицу.
— Не трогай ее, Сяо Чжи не любит чужаков, как бы не тяпнула, — с благородным предостережением отозвался Бай Ую, но не успел он договорить, как парень уже подхватил лисицу на руки.
— Где там? Она такая послушная и милая. — Шэнь Цзэ принялся ерошить лисью шерстку, переводя взгляд на Бай Ую. — По мне так вы просто боялись, доктор Бай, что я испорчу вашего лисенка.
Когда этот юноша улыбался своими персиковыми глазами, он был поистине чертовски хорош собой. Единственным изъяном оставались его вырвиглазные сине-фиолетовые волосы и странная одежда.
На секунду Бай Ую даже засмотрелся: в лучах заходящего солнца юноша казался еще привлекательнее.
Бай Ую слегка нахмурился и мохнул головой: о чем это я вообще думаю? С чего бы это мне тоже вести себя так странно?
Сяо Чжи вела себя так, будто была давно знакома с этим человеком. Обычно ее лисица никому из посторонних не позволяла даже прикоснуться к себе, а тут стоило этому типу по фамилии Шэнь появиться, как зверька словно подменили.
http://bllate.org/book/25752/3079294
Готово:
