Когда они подошли к дверям больницы, Жун Циньлань внезапно остановился.
Полицейский замер на пару секунд, затем кивнул и сказал: — Я попрошу коллегу помочь.
— Спасибо.
Выразив благодарность, Жун Циньлань снова почувствовал головную боль: ему не стоило проявлять излишнюю заботу о Су Лоюе.
К счастью, после проверки записей о пересечении границы в полицейском участке выяснилось, что у Жун Циньланя имелось самое надежное алиби.
— Раньше я считал это излишним и ничего не говорил: я действительно встречался с ним, но мы расстались пять лет назад, и он уже нашел себе нового парня.
Когда расследование уже подходило к концу, в перерыве между распечаткой протокола допроса полицейский снова завел с Жун Циньланем непринужденную беседу.
— Вот оно как.
Телефон Жун Циньланя забрали на проверку: за последние пять лет единственным контактом между ним и Су Лоюем был вчерашний телефонный звонок.
— На месте происшествия не было камер наблюдения? — спросил Жун Циньлань, с которого сняли все подозрения.
Полицейский тоже выглядел озадаченным: — Все сломалось, ничего не зафиксировало. У того жилого комплекса высокий уровень приватности, камеры в общественных зонах тоже не засняли никого подозрительного.
— Загорелся именно его дом?
— Верно, он записан на его имя, к тому же это отдельный коттедж.
Шедшая вместе с ними в участок для составления протокола женщина-коллега как раз услышала эти слова: — На его имя записан еще и дом?
— Что-то не так? — чутко повернувшись, спросил полицейский.
Женщина-коллега вспомнила: — Когда он только пришел работать в компанию, то жил в общежитии для сотрудников, а потом из-за... некоторых причин съехал и стал жить в арендованной квартире.
Жун Циньлань заметил, что женщина-коллега, похоже, не хотела говорить о причинах переезда Су Лоюя, но внимание полицейского было сосредоточено на другом.
— Арендованная квартира? Адрес есть?
— Есть.
Полицейский быстро отправился с проверкой в арендованную квартиру Су Лоюя, однако там ему сообщили, что тот съехал еще три дня назад.
После более тщательного расследования выяснилось, что в последние два дня Су Лоюй жил в гостинице неподалеку от съемной квартиры, а в особняк отправился лишь в ночь пожара.
Полицейские съездили в гостиницу, но не обнаружили там никаких подозрительных предметов или людей.
Для удобства содействия расследованию после дачи показаний полиция посоветовала Жун Циньланю некоторое время оставаться в Государстве Хуа.
Жун Циньлань, планировавший улететь за границу сразу после завершения этого дела, заселился в отель, чтобы избежать новой встречи с Су Лоюем и лишних хлопот.
На следующее утро, едва он успел встать с постели, ему позвонил полицейский.
Собеседник сообщил, что в этом деле исключили криминальную составляющую и он может распоряжаться своим временем по собственному усмотрению.
— Исключили? Почему?
Жун Циньлань поспешно примчался в полицейский участок и столкнулся там с женщиной-коллегой, которая тоже пришла подписать бумаги.
Полицейский положил на стол стопку материалов: — Этот пожар — не умышленное убийство и не несчастный случай.
Возможно, следы ног на месте происшествия принадлежали сотрудникам управляющей компании или каким-то другим посторонним людям.
Он замолчал на секунду и продолжил: — Су Лоюй уволился с работы, отказался от арендованного жилья и даже пожертвовал все свое имущество благотворительным организациям.
— Не исключено, что это было самоубийство.
Все имеющиеся на данный момент улики указывали именно на такую возможность.
— Вы оба можете поставить подписи и быть свободны. Спасибо за сотрудничество в этот период.
Слушая слова полицейского, Жун Циньлань находил их абсурдными.
Как такой человек, как Су Лоюй, мог покончить с собой?
— Прости, я была неправа на твой счет.
При выходе из полицейского участка женщина-коллега заговорила первой.
— Ничего страшного, это естественная человеческая реакция.
Отвечая, Жун Циньлань одновременно размышлял о том, когда именно ему уехать из Государства Хуа.
Какая-то часть его сознания смутно продолжала думать о самоубийстве Су Лоюя.
Женщина-коллега спросила его: — Я как раз собираюсь навестить Сяо Су в больнице, не хочешь со мной?
Память Су Лоюя еще не восстановилась, и обо всем, что с ним связано, Жун Циньлань узнал исключительно от полиции.
Возвращение на родину после телефонного звонка и так было чересчур опрометчивым шагом, нельзя продолжать ввязываться в это дело, думал Жун Циньлань.
— Говорят, идет на поправку он неважно: из-за слишком сильного желания вернуть воспоминания это, похоже, дало обратный эффект, — заметила женщина-коллега, наблюдая за выражением лица Жун Циньланя.
— Заглянем туда на минутку, от тебя же не убудет, верно?
Верно.
Поэтому Жун Циньлань все же последовал за женщиной-коллегой в больницу.
— Сяо Су, как ты сегодня себя чувствуешь? — хотя Су Лоюй ее не помнил, за последние пару дней женщина-коллега уже полностью с ним сблизилась.
Увидев ее, Су Лоюй очень обрадовался: — Отлично!
Не успел он договорить, как заметил за спиной женщины-коллеги еще одного человека.
— Муж! — взволнованно выпрямился Су Лоюй, и его глаза засияли.
Жун Циньланю сразу стало не по себе от такого взгляда, и он поправил его: — Хоть ты еще ничего не вспомнил, мы расстались пять лет назад, не нужно меня так называть.
— Ладно, — разочарованно закусил губу Су Лоюй, и свет в его глазах погас.
Врачи предполагали, что если Су Лоюй действительно пытался покончить с собой, то события последних пяти лет он мог выбросить из головы намеренно.
Значит, тот человек плохо к нему относился? Взгляд Жун Циньланя упал на поникшую фигурку Су Лоюя, а в глазах мелькнул холод.
Именно поэтому после пережитой боли он предпочел все забыть?
Но какое отношение это имеет к нему? Жун Циньлань сглотнул вставший в горле ком: Су Лоюй сам сделал свой выбор, их пути давно разошлись.— Кстати, малыш Су, — заговорила женщина-коллега, прерывая тягостную атмосферу. — После выписки ты где собираешься жить?
Сгоревшая вилла хоть и числилась за Су Лоюем, но пламя тогда бушевало такое сильное, что от неё ничего не осталось и жить там было абсолютно невозможно.
— Кошмар, я ещё понятия не имею.
Су Лоюй машинально украдкой бросил взгляд на Жун Циньланя и, вспомнив, что тот, кажется, совсем не горим желанием с ним общаться, тут же отвёл глаза.
Он знал, что из-за пожара получил тяжёлые травмы, чуть не лишился жизни, да вдобавок потерял память за последние пять лет.
Мало того, у него не было ни денег, ни собственного жилья, а теперь ещё и парня не стало.
Хотя все вокруг в один голос утверждали, что у него имеется нынешний бойфренд, сам он совершенно этого не помнил.
— До сих пор не связался со своим парнем? — нахмурился Жун Циньлань.
Су Лоюй покачал головой:
— Мой телефон ещё в ремонте, к тому же я помню только то, что ты — мой парень.
Последнюю фразу он произнёс очень тихо, но Жун Циньлань прекрасно всё расслышал, однако сделал вид, что ничего не заметил, и снова спросил:
— А твой отец?
— Не знаю. Впрочем, я звонил ему, но номер заблокирован или не существует.
Услышав это, Жун Циньлань засомневался ещё сильнее.
Однако следующие слова коллеги увели его мысли в другую сторону:
— Жаль, что мы с мужем и ребёнком ютимся в пятидесяти квадратных метрах, иначе я бы позвала тебя пожить у себя.
Муж и ребёнок? Всего пятьдесят квадратных метров? Су Лоюй — гей, ему, разумеется, нельзя жить с ними, мысленно рассудил Жун Циньлань.
— Ничего страшного, я что-нибудь придумаю, хе-хе, в худшем случае поселюсь в парке. — Су Лоюй постарался не обращать внимания на холодность Жун Циньланя и выдавил из себя милую улыбку.
— Разве так можно?! — Женщина-коллега опустила взгляд на телефон. — Я спрошу у других коллег, вдруг кто-нибудь сможет помочь.
— Ой, сестрёнка, не надо, не утруждай людей.
Су Лоюй знал, что уже уволился из компании; даже если бы он не уволился, сейчас, никого не помня, ему было бы крайне неловко напрашиваться к кому-то домой.
Оставленный без внимания Жун Циньлань перевёл взгляд на экран телефона коллеги: хотя разглядеть что-то было трудно, собеседница, похоже, действительно кому-то писала.
— Никакого труда. Ты ведь был невероятно популярен в компании, к тому же тебе симпатизировали несколько одиноких парней, — коллега похлопала Су Лоюя по тыльной стороне ладони. — Если ты заселишься к кому-то из них, они наверняка будут безумно рады.
При этих словах Жун Циньлань мгновенно вспомнил, как коллеги поили Су Лоюя алкоголем, выпытывая его предпочтения.
У него в висках запульсировало с особенной силой, и Жун Циньлань заставил себя отвести взгляд от руки Су Лоюя, которую похлопывала коллега.
— Не нужно.
Он заговорил внезапно, и Су Лоюй с коллегой одновременно обернулись.
— Не нужно ни к кому переезжать, — твёрдо заявил Жун Циньлань. — Он будет жить со мной.
— Но вы же расстались? Разве хорошо позволять ему селиться у тебя? — в голосе женщины послышался двусмысленный подтекст.
Жун Циньлань не ответил коллеге и перевёл взгляд на Су Лоюя.
— П-правда можно? — у Су Лоюя снова засияли глаза.
Коллега сочла это зрелищем не для слабонервных: этот парень явно относился к категории тех, кто вешается на шею сам. И всё же она не удержалась от вопроса:
— Разве господин Жун не собирался за границу? С состоянием здоровья маленького Су это, пожалуй, не лучшая идея...
— Я справлюсь!
— Я никуда не еду.
Жун Циньлань и Су Лоюй ответили в унисон.
Коллега всё поняла:
— Значит, у господина Жуна есть жильё в Городе Си?
— Есть.
Тут коллеге больше нечего было возразить, да она и не стала спрашивать Су Лоюя, хочет ли он сам этого — этот парень выглядел так, будто готов был собрать вещи и уехать домой с Жун Циньланем прямо сегодня.
Но сегодня было нельзя: ему предстояло пробыть в больнице ещё сутки.
Жун Циньлань съездил к себе домой. Поскольку раньше он не планировал оставаться в Государстве Хуа, кроме базового ухода, квартиру никто и никогда не убирал.
Он привёл в порядок и гостевую комнату, и спальню, и на следующий день после выписки Су Лоюй сразу же переехал туда.
— С-ста… — вспомнив слова Жун Циньланя о том, что они расстались, Су Лоюй тут же исправился: — Брат, неужели ты теперь столько зарабатываешь?
Сидевший в инвалидном кресле Су Лоюй с завистью оглядывал квартиру Жун Циньланя.
— Мм.
Жун Циньлань подкатил кресло к двери гостевой на первом этаже:
— Мне нужно заняться делами, отдохни пока.
— Хорошо!
Дверь отворилась. Стоило человеку за его спиной ответить на звонок и направиться к панорамному окну, как Су Лоюй, не желая мешать, сам вкатился в комнату.
Она сразу производила впечатление гостевой.
Он немного покрутился по комнате — Жун Циньлань, судя по всему, был по-прежнему занят работой.
Су Лоюй, чья нога была повреждена, но всё же позволяла кое-как опереться на неё, с трудом перебрался из коляски на кровать, накрылся пледом и, закрыв глаза, заснул.
Проходя мимо гостевой после телефонного разговора, Жун Циньлань заметил, что дверь не заперта. Заглянув внутрь, он увидел, что Су Лоюй уже лежит на кровати и крепко спит.
Опустив взгляд, он тихонько прикрыл дверь.
Что он вообще творит? — спросил себя Жун Циньлань. Чистое самоуправство и лезть не в своё дело.
Как только нога Су Лоюя заживёт или объявится его настоящий парень, он тут же перестанет о нём заботиться.
При этой мысли Жун Циньлань всё же поймал себя на мысле, что с этим парнем у Су Лоюя явно что-то не так.
http://bllate.org/book/25742/3078226
Готово:
