Хорошо, теперь Кэ Цзиньцзюнь наконец-то смог определиться со своей сексуальной ориентацией.
Конечно, он ни за что не воспылает чувствами к убийце, лишившему его жизни. В тот самый момент, когда струна его здравого смысла вот-вот готова была лопнуть, Кэ Цзиньцзюнь наконец обрёл хладнокровие, быстро вытащил из шкафа пижаму и, даже не взглянув на Чжун Цзэфэн, бросил её ему:
— Переоденься и убирайся из моей комнаты.
Он и сам не понимал, почему не смеет поднять на него взгляд.
— Кэ-кэ, такой душистый, люблю, — Чжун Цзэфэн снова принял непринуждённый, шутливый вид. Он ловко поймал брошенную Кэ Цзиньцзюнем одежду, прижал к груди и даже потёрся о неё щекой.
— Я её не носил, — с досадой бросил Кэ Цзиньцзюнь.
— Переоденешься — и сразу уходи, — лицо Кэ Цзиньцзюня оставалось холодным. Хотя он изо всех сил старался сдерживаться, напускная настороженность и отстранённость по-прежнему сквозили во всём его облике.
— На улице холодно, мне страшно, а у меня нет карточки от номера, — Чжун Цзэфэн попытался разжалобить Кэ Цзиньцзюня жалобным голосом.
— Позвони на ресепшн, пусть робот принесёт тебе новую. На крайняк можешь поспать в коридоре.
После того, что произошло минуту назад, этот трюк на Кэ Цзиньцзюня больше не действовал.
— Ладно.
Чжун Цзэфэн не стал упорствовать. С предельно несчастным видом переодевшись, он зашагал прочь, то и дело останавливаясь и оглядываясь — казалось, он всё ещё надеется, что Кэ Цзиньцзюнь передумает и вернет его. До самого момента, пока он не вышел за порог, Кэ Цзиньцзюнь так и не обернулся.
Он думал лишь о том, что и на этот раз ему не удалось ничего выяснить.
Дверь за спиной закрылась. Чжун Цзэфэн и не думал убирать с лица выражение жалости и обиды: он так и присел у дверей собственного номера, обхватив себя руками, вылитый бездомный и несчастный щенок.
На самом деле всего в двух дюймах от места, где он присел, лежала его спрятанная карточка от номера. Он даже видел выглядывавший край белого пластика, отблёскивающий на холоду, но Чжун Цзэфэн не спешил. Он тщательно разыграл весь спектакль под названием «бездомный сирота» от начала и до конца.
И действительно, всего через пару секунд после того, как он застыл с этим жалобным выражением лица, Чжун Цзэфэн почувствовал на себе чей-то взгляд из-за закрытой двери. Он обернулся и через глазок увидел светлый зрачок, полный искреннего беспокойства.
Кэ Цзиньцзюню стало немного не по себе, и в конце концов он не удержался — заглянул в глазок, чтобы проверить, как там Чжун Цзэфэн. Просто бросить один взгляд, убедиться, что тот в безопасности, ведь ничего страшного не случится?
Всего один взгляд.
Он лишь хотел удостовериться, что с парнем всё в порядке, и сразу уйти. Кэ Цзиньцзюнь был уверен, что Чжун Цзэфэн непременно найдёт выход, а больше всего он подозревал, что этот гад намеренно притворяется жалким, чтобы сократить дистанцию между ними и выведать его истинные планы.
Кто бы мог подумать, что, осторожно прижавшись глазом к глазку, он увидит такую жалосцельную картину: Чжун Цзэфэн с глазами на мокром месте, казалось, прекрасно знал, что за ним наблюдают, и теперь смотрел снизу вверх, полный мольбы, такой потерянный, словно брошенный щенок. Кэ Цзиньцзюня невольно захлестнула волна укола совести.
Он и сам не понимал, почему раз за разом проявляет мягкосердечие к убийце, отнявшему у него жизнь.
Хотя этот животный страх было невозможно преодолеть, и при каждой встрече с этим человеком его неизменно пробирала дрожь, а струна внутренней настороженности была натянута до предела, стоило Чжун Цзэфену сделать такое обиженное лицо, как Кэ Цзиньцзюнь, прекрасно понимая, что это игра, всё равно не мог устоять. Всякий раз он бессильно соглашался на заранее просчитанные просьбы этого наглеца.
Кэ Цзиньцзюнь твёрдо пообещал себе, что больше это не повторится, иначе он в один прекрасный день окочурится и даже не поймет от чего. Переборов собственную жалостливость, он отвернулся и наглухо запер дверь на замок.
Чжун Цзэфэн всё ещё сидел на полу, изображая беднягу, как вдруг почувствовал, что взгляд, полный тревоги и бдительности, внезапно исчез. Растерянно поднявшись на ноги, он увидел приближающегося робота с подносом в лапках, на котором лежала мертвенно-бледная карточка-ключ.
Чжун Цзэфэн мысленно выругался.
В конце концов Кэ Цзиньцзюнь всё равно за него переживал, но этой крохи мягкосердечия всё же не хватило, чтобы распахнуть дверь и впустить парня обратно. Поэтому в минуты колебаний он решил позвонить по сервисной линии лайнера и заказать роботу дубликат ключа.
Настроение у Чжун Цзэфэна было испорчено. С каменным лицом он забрал карточку из лап робота, так сильно желая пнуть эту железяку, что едва сдержался. В конце концов он лишь мрачно поднял с ковра свой собственный спрятанный ключ. Казалось, уголки его губ, обычно всегда взметнутые вверх, сами собой печально опустились вниз.
Что касается душевного состояния Кэ Цзиньцзюня: он настороже из-за снов, но ничего не может поделать со своими инстинктивными чувствами, из-за чего совершает противоречивые поступки, а его бдительность то усиливается, то слабеет.
Глава 8. Почему снова стучат в дверь?
Раньше этот приём с кошачьими ласками и очарованием в исполнении Чжун Цзэфэна безотказно действовал на всех.
Хотя он прекрасно понимал, что Кэ Цзиньцзюнь, только что попавший в незнакомую обстановку и потерявший память, будет держаться настороже с окружающими, нынешний уровень страха и бдительности явно выходил за рамки обычной осторожности.
Он слишком хорошо знал Кэ Цзиньцзюня. Сейчас тот вёл себя так, словно видел в нём заклятого врага, жаждущего его смерти.
Что же такое всплыло в памяти Кэ Цзиньцзюня? Неужели его воспоминания и впрямь исказились настолько, что он считает своим злейшим врагом именно его?
Чжун Цзэфэн погрузился в мрачные раздумья.
С такой смазливой внешностью ему редко доводилось получать отказ, когда он прикидывался несчастным.
Получив от ворот поворот, он испытал странное чувство поражения — на этот раз его обида была самой настоящей.
Неужели даже столь откровенное соблазнение оставило Кэ Цзиньцзюня абсолютно равнодушным?
За другой дверью Кэ Цзиньцзюнь маялся точно такими же мрачными мыслями, только причины его терзаний были диаметрально противоположными.
Сначала он вовсю корил себя: как он вообще посмел впустить Чжун Цзэфэна в свою комнату? До остальных отсюда далеко, и хотя при себе у того не было оружия, вздумай он придушить его голыми руками — пусть Кэ Цзиньцзюнь, может, и не умер бы окончательно, но драки не миновать.
Посреди самобичевания до него с пугающей отчётливостью дошло, сколько раз Чжун Цзэфэн мог расправиться с ним. И лишь теперь до Кэ Цзиньцзюня дошло: похоже, этот парень действительно не желает ему смерти.
Пока что.
Его собственная бдительность притупилась. Они столько времени провели взаперти, а Чжун Цзэфэн и впрямь не проявлял к нему никакой злобы — всё, что он видел от него, это откровенное, бесстыдное соблазнение. Как странно.
Пока он находился в относительной безопасности, мысли начали растекаться по древу, и вот уже мокрые волосы Чжун Цзэфэна и его жалкое личико помимо воли всплыли в памяти.
Пришлось снова лезть под душ — после того купания не мешало бы освежиться ещё раз. Кэ Цзиньцзюнь раздражённо шагнул в ванную, выкрутив кран до упора влево: ледяная вода немного остудила его разгорячённое тело. Физиологическая реакция на недавнюю близость наконец сошла на нет, но тяжесть на сердце никуда не делась.
Он же не страдает стокгольмским синдромом! К убийце, лишившему его жизни, подобает испытывать лишь бдительность, а вовсе не какие-то нездоровые фантазии, сколь бы красивым тот ни был.
При этой мысли Кэ Цзиньцзюнь мгновенно почувствовал себя холодным и собранным. Образы залитых кровью картин, всплывшие в сознании, окончательно заглушили эту беспричинную тоску. Он ни за что не поддастся жалости, в конце концов, отныне ему просто нужно держаться от Чжун Цзэфэна подальше.
Если тот попытается провернуть тот же трюк в следующий раз, он ни за что не поведется на поводу у этого манипулятора. Даже если Чжун Цзэфэн останется стоять под дверью в чём мать родила, он всё равно не пустит его внутрь.
Обязательно.
Лишь когда голова наконец полностью прояснилась, Кэ Цзиньцзюнь вышел из ванной. От струи кондиционера стало ещё холоднее, и нехорошее предчувствие шевельнуло душу: пожалуй, в ближайшие дни он рискнул подхватить простуду.
Заболеть на этом таящем смертельную опасность лайнере — хуже не придумаешь, это всё равно что добровольно занести одну ногу за порог могилы. Кэ Цзиньцзюнь машинально поискал глазами упаковку баньланьгэна для профилактики, открыл карту, которую прислал Мо Бо, и с полминуты пялился на неё, прежде чем сообразил: на этой от руки нарисованной схеме почему-то не было помечено ни лазарета, ни какого-либо медицинского пункта.
Возможно, медпункт находился в той части корабля, которую Мо Бо ещё не успел разведать, или же он просто упустил это из виду.
А может, Мо Бо утаил это намеренно.
Нахмурившись, Кэ Цзиньцзюнь открыл чат с Чжун Цзэфэном — на судне он был знаком лишь с ним да с Мо Бо, но он не был настолько глуп, чтобы напрямую спрашивать у Мо Бо, не скрывает ли тот медпункт: это слишком бы испортило их отношения.
К счастью, прямо перед тем, как нажать кнопку отправки, он со страшной силой осознал, что только что поклялся не иметь с Чжун Цзэфэном ничего общего, и молча стёр набранный вопрос.
Чжун Цзэфэн, сидевший перед экраном и тоскливо глядевший на чат с Кэ Цзиньцзюнем, вдруг увидел знакомую строчку: Печатает… Он прождал целых пять минут, но сообщение так и не пришло. Чуть помедлив от досады, он сам написал первым:
— Ну что ты, соскучился? Ой-ой-ой, мне одному так страшно, особенно когда меня только что выставили за дверь.
Кэ Цзиньцзюнь подавил странное щемящее чувство в груди и сухо ответил одним иероглифом:
— Угу.
Чжун Цзэфэн… Да что с этим парнем сегодня не так?
Больше не отвечая Чжун Цзэфэну, Кэ Цзиньцзюнь вспомнил про не слишком-то дружелюбное отношение Цинь Юя и в конце концов открыл профиль Си Инь, вежливо осведомившись:
— Извините за беспокойство, не подскажете, где на корабле находится лазарет?
— Не знаю, — тут же прилетел короткий ответ от Си Инь.
Поняв, что никакой полезной информации от неё не добиться, Кэ Цзиньцзюнь уже собирался выйти из диалога, как всплыло следующее сообщение от Си Инь:
— На карте Мо Бо его нет. Что, не доверяешь ему?
Кэ Цзиньцзюнь изумился проницательности этой девчонки и торопливо подыскал отговорку:
— Нет-нет, он просто ещё не везде побывал, я подумал, что в тех местах может быть медпункт.
Си Инь прислала стикер с кошачьим взглядом, словно насквозь видя сквозь всю вежливую фальшь Кэ Цзиньцзюня. К счастью, допытываться она не стала, лишь равнодушно бросила:
— Спорим, его там нет. Нас сюда притащили явно не на экскурсию. Если они захотят нас прикончить, то наверняка не станут заводить лазарет — так ведь куда веселее.
Кэ Цзиньцзюнь умолк: он прекрасно понимал, что Си Инь говорит чистую правду. Он отложил телефон, собираясь наконец лечь спать, как вдруг из коридора снова раздался стук в дверь.
Тук, тук, тук.
Кэ Цзиньцзюнь уже решил, что это неугомонный Чжун Цзэфэн снова приплёлся к нему со своими глупостями, и, даже не поднимая головы, раздражённо бросил:
— И не мечтай, всё равно не пущу.
Тук-тук-тук.
Стук не прекращался. Только теперь Кэ Цзиньцзюнь сообразил, что этот стук заметно отличается от предыдущего: лёгкий и размеренный, казалось, интервалы и сила ударов были выверены с абсолютной точностью, и его собственный голос ничуть не сбил чужой ритм.
Кэ Цзиньцзюнь:
— Угу. (Равнодушно)
Глава 9. Воспоминания?
Кэ Цзиньцзюнь медленно поднялся с постели и снова осторожно заглянул в глазок: в коридоре стоял маленький робот-уборщик и методично колотил манипулятором в его дверь, явно не собираясь уходить, пока ему не откроют.
Этот настойчивый тук-тук действовал на нервы. К счастью, сделав еще пару ударов, робот наконец оставил свои попытки, бросил на пол какую-то тетрадку и развернулся.
Убедившись через глазок, что в коридоре безопасно, Кэ Цзиньцзюнь приоткрыл дверь и уже собирался поднять тетрадь с пола, как услышал шорох напротив — дверь Чжун Цзэфэна тоже открылась. Тот, казалось, не удержался на ногах, неуверенно качнулся, рухнул прямо на пол и одарил его вымученной, донельзя жалобной улыбкой.
http://bllate.org/book/25740/3078002
Готово:
