Услышав слова Инь Бай, Цзо Цзинью смущенно нахмурилась и, немного поколебавшись, произнесла:
— Но, маленький принц, у меня сейчас нет ни бумаги, ни кисти, как же я нарисую тебе барашка?
Цзо Цзинью протянула руку, подняла со стола бокал с вином и улыбнулась Инь Бай:
— Давай так: когда я вернусь, я обязательно нарисую тебе овечку, хорошо?
Возможно, из любви к человеку переносишь симпатию и на всё остальное, но Инь Бай показалось, что улыбка Цзо Цзинью в этот момент была донельзя очаровательной. Она подняла свой бокал, пригубила вино и разочарованно протянула:
— Ну ладно.
Вероятно, из-за того, что Цзо Цзинью уже дважды назвала её маленьким принцем, Инь Бай снова немного застеснялась. Она бережно держала бокал двумя руками, то глядя на Цзо Цзинью, то переведя взгляд на воздушные шары, улетающие в небо за беседкой. Её глаза блуждали добрую минуту и наконец снова остановились на Цзо Цзинью:
— Тогда ты обязательно должна не забыть нарисовать мне барашка.
Цзо Цзинью невольно рассмеялась:
— Мм, конечно, я же тебе пообещала.
Уж если она что-то пообещала, то никогда не нарушит своего слова.
Инь Бай обрадовалась, и улыбка промелькнула на самом дне её глаз. Она поставила бокал и посмотрела на Цзо Цзинью сияющим взглядом:
— Значит, теперь мы можем считаться друзьями?
Цзо Цзинью посмотрела в её молодые, искренние, чистые и прозрачные глаза и тяжело кивнула:
— Конечно, мы друзья! Иначе с чего бы мне рисовать тебе барашка?
Инь Бай повеселела, опустила бокал и прямо, но искренне произнесла:
— Знала бы я, что болтать с тобой так весело, подружилась бы с тобой гораздо раньше.
Стоит заметить, что такому человеку, как она, на самом деле очень трудно найти подходящего друга.
В детские и юношеские годы всё было иначе: благодаря поддержке родителей и попустительству бабушки она смогла вырасти оптимистичной и наивной. Но это вовсе не означало, что при таком воспитании она превратилась в совершенно оторванного от реальности человека.
Напротив, поскольку она рано потеряла родителей, бабушка, хоть и потворствовала её детской наивности, в то же время со всей ответственностью развивала в ней способность справляться с опасностями.
Это значило, что Инь Бай обладала всем необходимым, чтобы самостоятельно жить в суетном мире.
Тот, кто слишком рано познал науку выживания, ради защиты собственной крупицы наивности и детскости был вынужден скрывать истинную природу под маской холодной неприступности, тем самым отметая множество человеческих связей.
В её похожем на пустыню круге общения Сяо Нянь занимала совершенно особенное место. Ведь это был первый случай, когда Инь Бай сама, по собственной воле захотела сблизиться с кем-то.
Сяо Нянь была донельзя яркой и прекрасной — словно свет, она притягивала Инь Бай. Словно мотылек, летящий на огонь, она в конце концов превратилась бы в пепел, и всё закончилось бы трагедией.
И тем не менее, Инь Бай была искренне благодарна Сяо Нянь.
По крайней мере, общение с Сяо Нянь подарило ей прекрасное начало для выстраивания отношений с людьми. Она постепенно выбралась из собственной пустыни и по проложенной Сяо Нянь колее наладила связи с Цзинь Сянъюй, Чжан Юй и остальными. Именно поэтому после ухода Сяо Именно ей больше не пришлось снова лицом к лицу столкнуться с миром-пустыней.
Именно Сяо Нянь привела её в мир людей.
Просто Инь Бай никогда не думала, что в этом мире, помимо детей, существует еще и такой человек, как Цзо Цзинью.Инь Бай считала, что она должна быть зрелым «взрослым». Теперь же казалось, что Цзо Цзинью и впрямь была зрелым «взрослым» — из тех, кто способен многое вместить и вынести. Из тех, кто не перепутает питона со шляпой, а заодно не сыплет без умолку банкнотами, разговорами о гольфе и политических тенденциях.
В сердце Цзо Цзинью таилось ровно то же самое, что и у Инь Бай.
Там жил Маленький принц, звезды, дремучие леса и огромный питон.
И правда, человек, способный вырастить такого интересного ребенка, как Тунтун, сам по себе был невероятно увлекательной личностью. Эта неожиданная находка искренне обрадовала Инь Бай.
Перемена в поведении Инь Бай была столь очевидна, а искренность и непринужденность в ее глазах — столь притягательны, что Цзо Цзинью почувствовала себя очень уютно. Оперевшись локтем о столешницу и подперев рукой подбородок, Цзо Цзинью с улыбкой посмотрела на Инь Бай:
— Я вообще-то давно хотела подружиться с директором Инь, вот только опасалась, что директор Инь сочтет меня недостаточно интересной.
Во время предыдущих коротких встреч Цзо Цзинью уже успела заметить, что Инь Бай обладает на редкость чистой душой. Особенно после той неловкой встречи в больнице: тогда она ощутила исходившую от Инь Бай заботливую доброту, балансирующую где-то на грани между детской непосредственностью и взрослой чуткостью.
Именно это доброе отношение заставляло ее никогда не препятствовать общению детей из ее семьи с Инь Бай. Более того, она даже подумывала о том, что при удобном случае неплохо было бы сблизиться с Инь Бай и стать друзьями.
Инь Бай подняла руку, заправила за ухо выбившуюся прядь волос и с легким смущением произнесла:
— Сейчас еще не поздно. В таких делах, как судьба и встречи, главное — не вовремя прийти, а прийти кстати.
Инь Бай выпрямила спину и очень серьезно посмотрела на Цзо Цзинью:
— Кстати, раз уж мы теперь подруги, к чему эти церемонии? Можете просто называть меня по имени.
Обмен именами — это начало дружбы.
Цзо Цзинью на мгновение задумалась, чуть приоткрыла губы и мягко произнесла:
— Тогда… преподаватель Инь?
В конце концов, имя Инь Бай состояло всего из двух иероглифов, и произносить его целиком было не слишком привычно. К тому же Инь Бай действительно занималась обучением ее дочери, так что обращение «преподаватель» подходило как нельзя лучше.
Инь Бай на секунду опешила, но тут же расплылась в улыбке и ответила:
— Договорились, преподаватель Цзо Цзинью.
Цзо Цзинью подняла взгляд, встретившись с Инь Бай глазами. Увидев эти сияющие серо-голубые глаза, она невольно улыбнулась. Стоило ей улыбнуться, как Инь Бай тоже рассмеялась.
Они понимающе переглянулись и весело рассмеялись, после чего легко переключились на какие-то незначительные темы.
Начав с Маленького принца, они постепенно перешли на сказки Оскара Уайльда, неизбежно коснувшись его жизни и творчества, а затем заговорили и о связанных с ними экранизациях.
Инь Бай была вынуждена признать, что звезды и актеры первого эшелона в шоу-бизнесе помимо собственного таланта обладают превосходным эмоциональным интеллектом и потрясающим умением общаться.
Взять хотя бы Сяо Нянь: даже когда Инь Бай в свои чуть за двадцать бывала излишне упрямой и колючей, та неизменно находила в себе терпение баловать ее и воплощать любые ее фантазии и капризы.
Сидящая же перед ней Цзо Цзинью точно так же прекрасно умела поддержать беседу. Разговаривать с ней было легко и приятно, словно весенний ветерок овевал лицо, и у Инь Бай даже возникло ощущение, будто они встретились слишком поздно и наконец нашли родственную душу.
Они проболтали довольно долго, и за это время Цзо Цзинью совершенно позабыла о той компании, ради которой изначально здесь оказалась. Лишь когда у Инь Бай пересохло в горле, они вдвоем вышли из беседки.
Свадьба была назначена на четыре часа дня. Стоял самый разгар полудня, а Инь Бай уже успела проголодаться.
Опираясь на трость, она вместе с Цзо Цзинью вернулась к толпе, взяла с подноса проходившего мимо официанта стакан чистой воды и пирожное, после чего неторопливо принялась за еду.Стоило кусочку тортика оказаться во рту, как Инь Бай тут же поморщилась. Стоявшая рядом с подносом с фруктами Цзо Цзинью заметила её выражение лица и поспешно спросила:
— Что такое?
Инь Бай слизала с уголка губ крем, прикрыла рот рукой и, придвинувшись к Цзо Цзинью, тихонько прошептала:
— Здешний торт невкусный.
Она немного помедлила и с самым серьезным видом добавила:
— Совсем не такой вкусный, как ты готовишь.
Цзо Цзинью опешила, а затем невольно рассмеялась. Опустив взгляд, в котором мерцал переливчатый свет, она мягко улыбнулась:
— Тогда больше не ешь его, возьми лучше фруктов, червячка заморить.
— Конечно, можешь попробовать и другие десерты.
— Угу.
Инь Бай кивнула и последовала за Цзо Цзинью, выбирая на тележках проходивших мимо официантов то, что ей хотелось.
Они стояли плечом к плечу, привлекая к себе немало взглядов в зале.
В конце концов, одна из них была популярной актрисой первого эшелона, а вторая — известной на всю тусовку щедрой меценаткой. По самым разным причинам многие, конечно же, хотели подойти и завязать разговор.
Однако обе выглядели так, будто вовсе не горели желанием с кем-либо общаться, и это заставило бесчисленных смельчаков отступить.
Но среди этой толпы всегда находилась пара-тройка донельзя отважных энтузиастов. И надо же такому случиться: как раз в тот момент, когда Цзо Цзинью помогала Инь Бай выбирать пирожные, к ним подошел малознакомый человек:
— Госпожа Цзо, давно не виделись.
Обе девушки, что стояли рядом, притворяясь, будто беззаботно пьют фруктовый сок, а на самом деле выискивая глазами десерты, при звуках этого голоса дружно подняли головы и посмотрели на прибывшую.
Гостьца была одета в длинное трикотажное платье цвета слоновой кости, поверх которого наброшено кашемировое пальто в тон. Ее длинные волосы были подобраны наверх, а изящная фигура и гордая осанка придавали ей чрезвычайно непринужденный и элегантный вид.
Стоило Инь Бай взглянуть на ее овальное лицо, источавшее классическую восточную красоту, как у нее внутри всё оборвалось.
Что за невезение такое? Наткнуться на Лу Цин на подобном мероприятии! У нее и аппетит к пирожным пропал!
Инь Бай тут же помрачнела, убрала руку, уже было потянувшуюся к тележке с едой, и принялась растерянно озираться по сторонам, лихорадочно соображая, как бы удалиться без смущения, но соблюдая приличия.
Цзо Цзинью, стоявшая рядом с Инь Бай, тоже немало удивилась, заметив Лу Цин. Она выпрямилась, и на ее лице застыла дежурная улыбка:
— Да уж, давно не виделись, режиссер Лу.
Она моргнула и с легким недоумением спросила:
— Вы что-то хотели?
В реальной жизни Лу Цин была человеком довольно прямолинейным и принципиальным. Скользнув взглядом по Инь Бай, стоявшей подле Цзо Цзинью, она тут же вернула внимание собеседнице и перешла прямо к делу:
— Видите ли, я связывалась со студией госпожи Цзо, чтобы узнать, свободны ли вы. Но прошло уже две недели, а ответа я так и не дождалась. И раз уж мы случайно встретились сегодня, я не удержалась и решила спросить лично.
Стоявшая рядом Инь Бай услышала это и нахмурилась. Что за дела, Лу Цин хочет позвать Цзо Цзинью в свой проект? Неужели она не знает, что Сяо Нянь и Цзо Цзинью терпеть друг друга не могут?
А что если Сяо Нянь расстроится? Как быть?
Цзо Цзинью посмотрела на Лу Цин, смутно припоминая, что и впрямь было нечто подобное. На ее лице отразилось искреннее сожаление:
— Простите, я замоталась в последнее время и совсем забыла ответить. Фильм режиссера Лу выходит на экраны в следующем году, верно? Как жаль. У меня на следующий год уже всё расписано, физически не смогу выкроить время.
В следующем году ей предстояло монтировать собственную дебютную картину, заниматься подготовкой к ее прокату, писать дипломную работу и решать кучу других вопросов… работы было по горло.
Цзо Цзинью виновато вздохнула:
— Я читала сценарий режиссера Лу, он действительно показался мне очень интересным. Но графики не совпадают, так что остается только сожалеть…
Не успела Цзо Цзинью договорить, как Лу Цин поджала губы и твердо произнесла:
— Ничего страшного, главное, что госпоже Цзо интересна задумка! Я могу подождать. Если не получится в следующем году — давайте через год.
Поразмыслив пару секунд, она добавила с глубокой серьезностью:
— Прошу вас, госпожа Цзо, не спешите отказываться. Мы можем выбрать время и обсудить всё детально. Дайте мне еще шанс, я уверена, наше сотрудничество будет безупречным.
Стоявшая в стороне Инь Бай, слушая эти дежурные любезности, чувствовала лишь, как от приторности слов Лу Цин у нее мурашки по коже бегут.
О боже, неужели все режиссеры артхаусного кино выражаются так слащаво? Неужели Сяо Нянь так сильно полюбила ее именно за этот мед в ушах?
Это стало для нее полнейшей неожиданностью!
Цзо Цзинью, впрочем, не стала сжигать мосты и лишь кивнула:
— Хорошо, тогда режиссер Лу, назначьте время, и мы всё подробно обсудим. В конце концов, обстановка здесь не очень располагает к серьезным отказам.
Лу Цин улыбнулась:
— Договорились, позже я свяжусь с вашей помощницей и мы выберем день, когда вы будете свободны.
Закончив разговор с Цзо Цзинью, Лу Цин неожиданно перевела взгляд на Инь Бай и предельно серьезно произнесла:
— Раз уж здесь присутствует директор Инь, я бы хотела обратиться и к ней с одним делом.
Внезапно окликнутая Инь Бай остановила руку, уже тянувшуюся к трости, повернулась к Лу Цин с лучезарной улыбкой на лице и невинно протянула:
— Что еще за дело? Неужели ваш новый фильм нуждается в моем финансировании?
Только не это, неужели семья Лу Цин разорилась и теперь ей нужно просить денег у своей мнимой бывшей соперницы в любви, чтобы снять кино?
До чего же некрасиво получается, неужели потом её содержать придется Сяо Нянь?
Ой, ну надо же какая бесстыдная альфонска!
Опираясь на трость, Инь Бай мысленно прокручивала в голове самые дикие сценарии.
В этот момент Лу Цин чуть улыбнулась уголками губ, выпрямила спину и, глядя прямо на Инь Бай, произнесла:
— Нет. Просто в феврале следующего года мы с госпожой Сяо играем свадьбу. Раньше госпожа Сяо получала немало помощи от директора Инь, поэтому в этот раз я решила прийти лично и пригласить вас на наше торжество.
— Вы ведь обязательно окажете нам честь своим присутствием, верно?
В этот миг Инь Бай сжала трость так сильно, что её затрясло от злости.
Бесстыдница! Какая же бесстыдница! Нельзя же так издеваться над людьми! У нее кулаки чесались!
http://bllate.org/book/25697/3069815
Готово: