Глава 3. Отрава
Прослышав о том, что Лань Цин вышла из затвора, Янь Тяньхуай, как глава Долины Невозвращения, распорядился собрать старейшин остальных четырех пиков, чтобы устроить в честь этого события торжественный пир.
В конце концов, Лань Цин была сильнейшим культиватором во всей Долине Невозвращения. Столько лет она вносила огромный вклад в защиту Мира людей, сдерживая вторжения Демонов. Она давно перестала быть просто старейшиной пика Ханьгун — она была воплощением защиты, стражем Долины Невозвращения и, что важнее, защитницей самого Мира людей.
После великой битвы с Демонами пять лет назад Янь Тяньхуай слышал лишь, что Лань Цин, очищая ряды своей секты, убила одного из учеников, а вернувшись, сразу же ушла в затвор. О её истинном состоянии он не знал ничего. Кто бы мог подумать, что этот затвор продлится целых пять лет.
Поскольку в той войне Демоны потерпели сокрушительное поражение, понеся бесчисленные потери, а внушающий ужас авторитет Лань Цин все еще был свеж в их памяти, в Мире людей наступило пять лет относительного спокойствия.
На пиру старейшины четырех пиков, сидя внизу, вели оживленные беседы. Множество новоприбывших учеников пришли сюда, прослышав о славе Лань Цин, в надежде хотя бы мельком увидеть её небесный облик.
Несмотря на шум и гам, царившие в зале, Янь Тяньхуай продолжал хмуриться, неотрывно глядя на пустующее место.
Старейшина пика Яндын Янь Тяньхуай, будучи дядей Янь Тяньхуая по крови, сразу понял, о чем тот беспокоится. Он произнес: Глава, не стоит волноваться. Возможно, старейшину Лань задержало какое-то дело. Все-таки она только вышла из затвора, а ученики так взволнованы, что, небось, проходу ей не дают.
Эти слова вызвали у окружающих сдержанные улыбки. Янь Тяньхуай вздохнул: Пожалуй, так оно и есть.
Едва он договорил, как в зал влетел юный ученик. Запыхавшись, он указал пальцем на выход: Глава, старейшина Лань идет!
Хорошо!
Глаза Янь Тяньхуая вспыхнули, он тут же выпрямился. Беспрестанный гул голосов в зале мгновенно стих — все вытянули шеи, с нетерпением глядя на вход.
В дверях показалась стройная фигура в бледно-голубых одеждах. Лицо её было холодным и отрешенным, а вокруг тела, казалось, разливалось легкое сияние.
Это был характерный признак культиватора на Стадии Великого Совершенства!
Вслед за Лань Цин вошли её ученики; их лица были как на подбор суровы, а шаги — чеканны и единообразны.
На лицах младших учеников отразились благоговение и восторг. Они втайне восхищались: недаром говорят, что правила на пике Ханьгун строги, а дисциплина железная — сегодня они убедились, что это чистая правда!
Лань Цин с невозмутимым видом подошла к главному месту и, поклонившись Янь Тяньхуаю, произнесла: Лань Цин с пика Ханьгун приветствует главу.
Ученики за её спиной синхронно склонились в поклоне.
Янь Тяньхуай улыбнулся и взмахнул рукой: Старейшина Лань, прошу, поднимайтесь и занимайте своё место.
Благодарю, глава.
Лань Цин выпрямилась и направилась прямо к своему столу. Ученики пика Ханьгун последовали за ней и чинно расселись на своих местах. Никаких перешептываний, никакого смеха — лишь строгая и благоговейная тишина.
Старейшина Лань, вы провели в затворе пять лет, удалось ли вам преодолеть свои оковы? — с темными кругами под глазами и нечесаной бородой спросил У Хай, старейшина пика Яндын.
Выглядел он так, будто несколько ночей не смыкал глаз.
Лань Цин лишена таланта, прорыва не случилось, — бесстрастно ответила она.
Сидевшая рядом женщина в белом подхватила беседу с улыбкой: Отсутствие прорыва — еще не беда. Это значит, что старейшина Лань сможет и дальше оберегать нашу Долину Невозвращения!
Именно! Пока старейшина Лань с нами, Демоны будут знать свое место, а в нашем Мире людей будет хоть немного покоя!
...
Лань Цин слегка поджала губы, ничего не ответив. Она подняла стоявшую перед ней чашу, поклонилась всем присутствующим и осушила её одним глотком.
Прошу прощения, я опоздал.
Раздался развязный голос, и зал снова притих. Взгляды устремились к дверям.
В глазах многих промелькнула настороженность. Янь Тяньхуай, увидев мужчину в черных одеждах, нахмурился и перевел взгляд на Лань Цин, в котором читалась тревога.
Цзин Цы, не торопясь, прошел в зал, подошел к столу пика Ханьгун и бесцеремонно уселся рядом с Лань Цин. Лань Цин лишь мельком взглянула на него, не проронив ни слова.
Янь Тяньхуай был крайне недоволен: такому невоспитанному человеку самое место на пике Яндын, а не здесь, где он портит весь облик пика Ханьгун.
Юэ Ци, сидевший позади Цзин Цы, тихо прошептал: Младший брат, следи за тем, как сидишь.
Цзин Цы пропустил замечание мимо ушей. Напротив, он поднял чашу с вином и с нагловатой улыбкой обратился к Лань Цин: День, когда наставница вышла из затвора, — великий праздник. Ученик подносит вам чашу.
Один из младших учеников поспешил налить Лань Цин вина, но Цзин Цы перехватил его.
Забрав кувшин, он насмешливо произнес: Я сам. Смотри, какой непонятливый ученик, у наставницы чаша пуста, а он всё не нальет. Виноват, виноват, сейчас я всё исправлю.
С этими словами он склонился к Лань Цин и наполнил её чашу до краев.
Ну же, наставница, я пью за вас! — Цзин Цы поднял свою чашу, и в уголках его губ заиграла мягкая улыбка. Он выглядел само послушание.
Лань Цин опустила взгляд, промолчала, коснулась своей чашей его и выпила до дна.
В тот же миг её глаза, обычно спокойные, как глубокое древнее озеро, на долю секунды подернулись дымкой, а чувства начали притупляться.
Яд пяти ядов, и, кажется, с примесью чего-то еще.
Лань Цин даже не нужно было гадать — это дело рук Цзин Цы. Она холодно окинула его взглядом. Цзин Цы же изображал полнейшую невинность, словно послушный львенок. Но если присмотреться, в глубине его глаз таилась ненависть, которую невозможно было скрыть.
Пир не затих из-за выходки Цзин Цы, и вскоре веселье возобновилось. Многие ученики, пришедшие в Долину за последние два года, были невероятно взволнованы встречей с Лань Цин и один за другим подходили к ней, чтобы поднести вина.
Лань Цин, хоть и сохраняла холодное выражение лица, не отказывала тем, кто подходил с почтением, а напротив — слегка кивала в знак уважения. Этот жест заставил многих еще сильнее восхититься ею и проникнуться преданностью.
Спустя долгое время Лань Цин велела Юэ Ци присмотреть за остальными учениками пика Ханьгун, а сама под предлогом того, что хмель ударил в голову, покинула пир.
Едва она вышла из зала, следом за ней выскочил Цзин Цы. Увидев, что Лань Цин слегка пошатывается, он в несколько шагов догнал её и поддержал под локоть. Со стороны это выглядело как трогательная сцена заботы ученика о наставнице.
Но только Лань Цин знала: хватка его пальцев была такой, будто он собрался вырвать ей руку из сустава.
Наставница сегодня так быстро захмелела? — с притворной невинностью спросил Цзин Цы.
Лань Цин остановилась и посмотрела ему в глаза.
Пять лет разлуки. Юноша, который когда-то доставал ей лишь до груди, теперь перерос её на голову. Казалось бы, тот же человек, но разница между прошлым и настоящим была как между небом и бездной.
Пять лет назад в глазах Цзин Цы всегда светился огонек, на губах играла сладкая улыбка, и он повсюду следовал за ней, восклицая: Наставница! Наставница!
Пять лет спустя этот свет в его глазах погас — она сама его погасила, а на смену ему пришла бесконечная тьма.
Она знала, что виновата в этом, и сердце её сжималось от боли, но она ни о чем не жалела.
Яд пяти ядов очень силен, его одного достаточно, чтобы в мгновение ока отправить человека на тот свет. Нет нужды добавлять пилюлю Сюмин — их свойства нейтрализуют друг друга, лишь ослабляя действие яда.
Цзин Цы долго ждал, но услышал от Лань Цин лишь эти слова. Его охватило раздражение. Отшвырнув её руку, он насмешливо бросил: А я-то думал, как же это наставница смогла выйти из зала на своих двоих, приняв два вида яда! Теперь буду знать. В следующий раз попробую угостить вас чем-то новым, как вы на это смотрите?
Лань Цин опустила взгляд и больше не обратила на него внимания, продолжая идти вперед.
Эти яды не могли причинить ей существенного вреда — её внутренняя сила поглотит и переработает токсины, просто в ближайшее время она будет чувствовать сильную усталость, а детоксикация пройдет сама собой, стоит ей просто выспаться.
Цзин Цы с мрачным лицом смотрел вслед уходящей фигуре. И когда она почти скрылась, до него донеслось лишь одно слово, принесенное ветром:
Хорошо.
http://bllate.org/book/25696/3069618
Готово:
