Лу На выбежал из виллы. Сначала он заметил только Лу Эр-яня, который занимался утренней зарядкой, но, подбежав к небольшому саду, увидел сидящего в стороне Лу Сань-мяо. Оказывается, третий брат тоже встал так рано! На коленях у третьего брата лежала книга, но он не читал её, а наблюдал за тем, как второй брат тренируется. В лучах утреннего солнца третий брат выглядел необыкновенно мягким и умиротворённым.
Лу На бросил взгляд на занятого второго брата, затем на не столь занятого третьего, оставил мысль об утренней зарядке и подбежал к третьему брату, усевшись перед ним.
— На-На, доброе утро. — Лу Сань-мяо отвел взгляд от Лу Эр-яня и с улыбкой поприветствовал Лу На.
— Доброе утро, т-третий брат. — Лу На поднял лицо и с полным ожиданием посмотрел на Лу Сань-мяо.
Лу Сань-мяо протянул руку, потрепал Лу На по волосам, слегка ущипнул за щеку и сказал: — И правда, на лице не осталось и следа... какое чудо.
Лу На немного гордо указал на свои глаза и спросил: — Брат, посмотри на мои глаза, на кого они похожи?
Лу Сань-мяо сделал вид, что погрузился в раздумья, словно долго и серьезно думал, а затем торжественно произвел: — На папу!
Лу На тут же улыбнулся: — Я тоже так думаю! А теперь посмотри на мой нос, на кого он похож?
Лу Сань-мяо с абсолютной уверенностью заявил: — Это я могу определить с первого взгляда, твой нос похож на маму Нанси!
Лу На обрадовался еще сильнее и по очереди указал на свой рот и уши, спрашивая, на кого они похожи. Лу Сань-мяо отвечал на каждый вопрос, не выказывая ни малейшего признака нетерпения. Лу Сань-мяо знал, что этот младший брат, только что вернувшийся в семью, в глубине души все еще испытывает страх и тревогу, и таким образом он пытается что-то доказать. Такой На-На... вызывал искреннюю жалость.
Подокучав Лу Сань-мяо разговорами некоторое время, Лу На вдруг снова почувствовал смущение. Его глаза забегали, он заметил книгу на коленях Лу Сань-мяо и не удержался от вопроса: — Брат, кажется, ты очень любишь читать!
Лу Сань-мяо не стал этого отрицать и с улыбкой произнес: — Чтение — это занятие, которое приносит людям радость, благодаря ему перед тобой открывается гораздо более широкий мир.
Лу На кивнул: он тоже очень любил читать, а больше всего обожал романы сестры Сяо Кэ!
Лу Сань-мяо достал из нагрудного кармана салфетку для протирки очков. Он снял очки и начал протирать их тканью. Хотя оправы линз больше не было, Лу Сань-мяо опустил голову и прикрыл веки, поэтому Лу На по-прежнему не мог толком разглядеть его взгляд.
Утреннее солнце было прекрасным, утренний ветерок — теплым.
Лу Сань-мяо протирал очки очень медленно. В его тоне сквозила какая-то невыразимая, неуловимая легкомысленная небрежность: — Чтение развивает мышление, а мышление позволяет сохранять рассудок. Большинству людей в этом мире не хватает размышлений и рациональности, поэтому, стоит тебе овладеть этими двумя вещами, и ты сможешь... в совершенстве манипулировать человеческими сердцами. А затем ты поймешь, что все эти глупцы не стоят и выеденного яйца. Звучит неплохо, правда?
Лу На склонил голову набок, не зная, что и ответить.
Закончив протирать очки, Лу Сань-мяо надел их обратно. Он поднял голову, посмотрел на полупонимающее выражение лица Лу На, озарил его лучезарной улыбкой и сказал: — Не можешь в чем-то разобраться — не ломай голову... Кстати, ты видел папу?
— Папу? — Лу На растерялся.
— Странно... разве ты не видел папу? — с любопытством спросил Лу Сань-мяо. — Папа вернулся домой за шесть часов, он хотел увидеть тебя в первую же секунду, но в то же время не желал нарушать твой покой... поэтому он прождал у дверей твоей комнаты все это время. По идее, стоило тебе открыть дверь, как ты должен был его увидеть?
Ой, мамочка! Лу На вспомнил того мужчину в черном плаще, который вкатился в его комнату... Так это был папа! Лу На со всех ног бросился вглубь виллы. Он успел лишь бросить Лу Сань-мяо: — Брат, я сначала вернусь на виллу!
Влетев на бешеной скорости в дом, Лу На на полном ходу врезался в какого-то человека. Его лицо уткнулось в чужую грудь, и от удара нос слегка защипало.
Лу Гуань-юй тут же подхватил и поднял на руки влетевшего в его объятия сына! Ха-ха, да это же самое настоящее бросание в объятия по собственной воле!
Из-за позы, в которой его держали, подбородок Лу На как раз уперся в плечо Лу Гуань-юя. Возможно, эти объятия были слишком теплыми, а может, ушибленный нос все еще ныл, но Лу На моргнул, и слезы сами собой покатились из глаз. В этот самый миг его сердце наконец-то обрело покой. У него есть дом. И этот дом больше не пустая абстракция, а нечто реально и осязаемо существующее.
Лу Гуань-юй, прижимая к себе сына, вошел в виллу.
Нанси, видишь, я нашел нашего ребенка. Он жив.
Глаза Лу Гуань-юя покраснели.
Сирота, без родителей, приемный отец Оливер — высокомерный, эксцентричный и холодный человек — все это превратило Лу Гуань-юя в того, кто отчаянно жаждет семейного тепла. Это была его слабость. И слабость столь явная, что ею воспользовались. Именно тогда, когда он впервые познал романтические чувства, появилась Анджела — девушка, полностью отвечавшая всем его представлениям об идеальной жене. Спланированная беременность заставила Лу Гуань-юя безотлагательно сыграть свадьбу, несмотря на то что управляющий Хао неоднократно заявлял о сомнительном происхождении Анджелы. События доказали правоту управляющего Хао: Анджела действительно была представительницей Федерации, но в то же время — шпионкой Империи.А затем появилась Ян Ланьлань — её в качестве жены для Лу Гуанъюя лично подобрал старый соратник мистера Оливера, управляющий Хао. Сначала Лу Гуанъюй решительно отказывался. Однако Ян Ланьлань оказалась невероятно рассудительной особой. Она заявила, что тоже не доверяет браку, а потому намерена попробовать полюбить мужа уже после свадьбы. Так начался их безъядерный контрактный брак. В итоге три месяца спустя Ян Ланьлань угодила за решётку по обвинению в преступлениях против человечества. А Лу Гуанъюй, у которого с ней не было ни эмоциональной связи, ни интимной близости, внезапно осознал, что у него откуда-то взялось аж два сына из пробирки?!
Пережив два неудачных брака, Лу Гуанъюй стал наотрез отказываться от женитьбы.
Появление Нэнси оказалось для Лу Гуанъюя полной неожиданностью. Нэнси был самым обычным федеральным военным с невысоким званием — таких в Федерации пруд пруди. А Лу Гуанъюй в глазах простых людей слыл новоиспечённым богачом. Когда они сошлись, все вокруг решили, что это классическая история о властном генеральном директоре и наивной чистой простушке. Хм... Впрочем, если подумать, всё так и было — если только поменять их местами, представив в роли властного генерального директора Нэнси, а в роли нежной простушки — Лу Гуанъюя.
Не стоит даже упоминать, сколько нелепых ситуаций Лу Гуанъюй пережил перед Нэнси, но в конце концов он всё-таки добился руки любимого. Они были вместе два года. Эти два года пролетели слишком быстро. Нэнси сам стряпал тыквенные лепёшки. Когда Нэнси уходил на службу в министерство обороны, Лу Гуанъюй тайком околачивался за воротами военной базы целыми днями. Нэнси заплетал косички Дасэню. Нэнси получил очередное воинское звание. Нэнси забеременел. Нэнси... Казалось бы, всё это было совсем недавно, но Нэнси погиб.
Все говорили: раз Нэнси погиб, ребёнок во чреве наверняка не выжил.
Все так говорили.
Да, этот ребёнок никак не мог выжить — разве что у Нэнси случились бы преждевременные роды, разве что пираты не узнали бы, кем он был... Но во всём этом почти не было надежды. Рассудком Лу Гуанъюй понимал, что этого ребёнка больше нет в живых. Но сердцем он не мог с этим смириться. Он то и дело просыпался по ночам от кошмаров. Во сне он стоял в кромешной тьме, не видя ни дороги впереди, ни людей, слыша лишь крики Нэнси и детский плач.
Нэнси, Нэнси, это наверняка ты оберегаешь нас с небес, раз я смог отыскать твоё бесценное сокровище! В этот миг Лу Гуанъюй, крепко прижимавший к себе Лу Нана, чувствовал себя невероятно счастливым.
Лу Нань, уткнувшийся носом Лу Гуанъюю в плечо, почувствовал, что боль в носу немного утихла. Онтёр слёзы рукавом, изо всех сил обнял Лу Гуанъюя за шею и неуверенно пробормотал:
— Папа?
Лу Гуанъюй быстрыми шагами подошёл к дивану, опустился на него и усадил Лу Нана к себе на колени. Заглянув сыну прямо в глаза, он с облегчением произмолвил:
— Хороший мой мальчик! Совсем худенький, надо будет побольше кушать!
Сидя у папы на коленях, Лу Нань впервые в жизни видел его лицо так близко, лицом к лицу, и впервые в жизни испытал на себе ударную волну его ослепительной красоты, не имеющей изъянов ни под каким углом. Ой, как же слепит, папа просто невероятно красивый... Лу Нань заморгал.
Обладая от природы яркой внешностью, Лу Гуанъюй уже давно привык к пылким взглядам окружающих. Однако сейчас, под столь пристальным вниманием Лу Нана, он почему-то смутился. О нет, ужас какой! Не растрепалась ли его причёска?! Сильно ли заметны синяки под глазами?! Достаточно ли величественным выглядит его образ отца в глазах Наньнаня?! Как же всё-таки нервничает!
Заметив, что папа переживает сильнее него самого, Лу Нань вдруг перестал волноваться. Ослепительно сияющий папа! Самый красивый папа во всём мире! Испытав странную гордость, мальчик звонко и радостно повторил:
— Папа!
Лу Гуанъюй мягко хмыкнул, подался вперёд и расцеловал сына: по два раза в каждую щёчку, разок в лоб, а самый последний поцелуй осторожно опустил на кончик носа Лу Нана.
Как раз в этот момент из спальни, держась за руку дяди Слайера, вышел Лу Синь. Он мгновенно проснулся. Высвободив руку из хватки Слайера, Лу Синь вприпрыжку подбежал к дивану, сначала звонко крикнул Наньнань, а затем крикнул папа. После этого он наклонился и тоже чмокнул Лу Нана в щёку, после чего взял его за руку и с совершенно серьёзным видом заявил:
— Новый день — новые свершения! Я, клянусь сердцем храбреца, вечно пребуду верным слугой моего маленького принца Наньнаня.
Лу Гуанъюй остолбенело наблюдал за этой сценой. Ох, Сяо Синь, если бы ты такие приёмы использовал для кадрежки, то наверняка стал бы первым среди всех пяти братьев, кто завёл подружку [хотя есть риск остаться одиноким на всю жизнь].
А главное... с болью в сердце воскликнул Лу Гуанъюй:
— Папа ведь тоже принц! Папа такой красивый!
Лу Сяо Синь невинно ответил:
— Но я же уже поклялся в верности Наньнаню на сегодня! Впрочем, папа может не беспокоиться: завтра Наньнань уже не будет принцем, так что я не стану у тебя его отнимать!
— Тогда завтра... завтра ты поклянёшься в верности папе? — с надеждой спросил Лу Гуанъюй.
Лу Сяо Синь покачал головой.
— Почему? Разве папа не красивый? Ты же только что признал, что папа — принц? — Лу Гуанъюй прижал руки к груди.
Лу Сяо Синь хихикнул и пояснил:
— Папа и правда принц! Папа всегда будет принцем. Но завтра я буду величайшим в мире сыщиком-консультантом, а сыщикам не нужно никому присягать на верность! А завтрашний Наньнань станет моим самым грозным напарником, лучшим в мире стрелком! Я возьму Наньнаня с собой на поиски приключений!
— Папа тоже отличный стрелок... — попытался отстоять свои позиции Лу Гуанъюй.
Лу Сяо Синь тяжело вздохнул:
— Папа, ты принц, а принцы должны послушно сидеть в замке, не то их утащит злой дракон!
Лу Нань перевёл взгляд с папы на Сяо Синя и не удержался от звонкого смеха.
http://bllate.org/book/25692/3068946
Готово:
