Фан Юй с раздражением открыл глаза и посмотрел в сторону источника шума. Узнав того, кто поднял крик, он невольно удивился: человека, которого удерживали несколько стражников, звали Ли Цун! Неизвестно, как он здесь оказался, но патрульные вытащили его прямо из укрытия. Ли Цун стоял на коленях, рыдая в три ручья. Фан Юй лишь мельком взглянул на него и молча отвернулся.
Своя рубашка ближе к телу…
Ли Цуна в итоге увели под стражу из-за подозрительного происхождения. Ему стоило радоваться, что его истинную личность еще не раскрыли, иначе воины, предпочитавшие действовать решительно, тут же отрубили бы ему голову. Но даже если Ли Цун и выиграл немного времени, долго он не продержится. Мало кто в мире способен вынести пытки Государства Инь, а уж тем более изнеженный домосед, который никогда в жизни не знал лишений.
Именно поэтому Фан Юй решил сделать вид, что ничего не замечает. Он был уверен: стоит Ли Цуну увидеть его, как тот тут же начнет молить о помощи. Но в ситуации, когда опасность подстерегала на каждом шагу, Фан Юй едва мог обеспечить собственную безопасность — откуда у него взялось бы свободное время на спасение других? К тому же, хоть внешне Фан Юй и казался равнодушным, в глубине души он уже давно занес имена своих обидчиков в личный список смертников.
Первым был Хун Цзюньхуэй, назвавший его сопляком, а вторым — Ли Цун, бросивший его и сбежавший в одиночку. Пусть в тех обстоятельствах поступок Ли Цуна и соответствовал правилам выживания, но что с того? В любом случае, на душе у Фан Юя было скверно. Ничего не поделаешь, ведь он был тем еще двуличным типом, которому дозволено поджигать дворцы, но запрещено даже смотреть на фонари.
Фан Юй зевнул и, убедившись, что Ли Цуна увели и он больше не видит происходящего, перевернулся на другой бок и спокойно уснул.
На следующее утро Фан Юя, как и остальных, разбудил удар кнута. От неожиданной боли он едва не вскрикнул. Подняв взгляд на солдата, который, стеганув его, уже собирался уходить, Фан Юй сверкнул мрачным, подавленным взглядом. (Черт возьми, разве он не знает, что эффектно уходить — это привилегия главного героя? К тому же, прерывать его сон — преступление против самой природы!)
Возможно, взгляд Фан Юя был слишком жгучим, потому что солдат, уже успевший отойти, внезапно обернулся и их глаза встретились.
В предрассветных сумерках юноша в тонких красных одеждах, припав к земле, выглядел особенно хрупким. Даже испачканные в пыли и утратившие былой лоск ткани не могли скрыть фарфоровую белизну его кожи, сиявшую в темноте, словно жемчужина. Плечи, скрытые широким воротом, казалось, так и манили сорвать с него одежду, а кровавые полосы на руках, похожие на изысканную роспись, лишь подчеркивали его странную, пугающую красоту, пробуждая в смотрящем животные инстинкты и желание оставить на этом теле еще больше следов.
Когда солдат подошел ближе, лицо Фан Юя предстало перед ним во всей красе. Раньше он старался опускать голову, чтобы не привлекать внимания, но теперь, застигнутый врасплох, уже не мог отвести взгляд.
Фан Юй был уверен, что не издал ни звука, но знал: в этом мире полно извращенцев, павших до красоты. Даже без его магического голоса одно лишь лицо легко могло навлечь на него беду. Эта беда становилась все ближе, а окружающие уже давно отвели глаза. Не успел он опомниться, как солдат протянул руку и дернул за воротник его одежды, отчего по телу Фан Юя пробежала дрожь. В этот момент до его ушей донесся радостный, полный слез крик Ли Цуна:
— Фан Юй! Спаси меня, спаси!
Конечно, это был не ангельский голос, а скорее визг резаной свиньи. Ли Цун, перекатываясь по земле, подполз к Фан Юю и вцепился в его рукав.
Фан Юй наконец понял, насколько мучительно иметь такого бесполезного союзника. Он собирался до последнего делать вид, что не знает этого человека, но теперь, когда Ли Цун выкрикнул его имя, все стало ясно.
Заметив, как в глазах солдата, все еще сжимавшего его одежду, разгорается подозрение, Фан Юй приподнялся, оттолкнул Ли Цуна и, обхватив солдата за шею, прошептал ему на ухо:
— Господин, я не знаю этого человека. Не пытается ли он, чувствуя близость смерти, утащить кого-то с собой в могилу?
Его дыхание, нежное, как аромат орхидей, опаляло кожу. Сладкий, пьянящий голос, обещавший наслаждение, проникал прямо в сознание. Солдат тяжело задышал, его лицо залила краска. Взгляд, которым он теперь смотрел на Фан Юя, был полон глубокого, неприкрытого обожания и голодной жажды, словно нож, сканирующий обнаженную кожу юноши.
Фан Юй опустил ресницы, мысленно готовясь к расправе. Отлично, его вынудили пустить в ход «тяжелую артиллерию» — то есть, простите, использовать свой врожденный дар. Что ж, раз уж пришлось пойти на такие меры, нужно будет вырвать эту проблему с корнем.
Солдат был настолько одурманен, что, казалось, даже не расслышал слов Фан Юя. Лишь когда тот повторил их и слегка оттолкнул его ногой, он очнулся и указал на замерших неподалеку стражников:
— Как вы работаете?! Эй вы, утащите эту помеху с глаз долой!
Только тогда Фан Юй понял, что этот солдат был рангом выше остальных.
— Господин, вчера мы закончили допрос, как раз собирались привести его за дальнейшими указаниями!
Высокопоставленный солдат раздраженно отмахнулся:
— Какой еще допрос! Говорите быстрее! Не мешайте мне заниматься важными делами!
Другие стражники бросили на Фан Юя насмешливые взгляды и, прижав Ли Цуна к земле, сорвали с него одежду. Указав на клеймо на спине, один из них произнес:
— Мы пригласили знатока, он сказал, что это редкое растение из Государства Лян. Оно очень ценное и встречается только в домах знати, простым людям такое не увидеть. Раз у него есть это клеймо, личность его точно подозрительна.
— В таком случае, действительно подозрительно. Все как обычно: отправьте его к Господину Бай.
Увидев любопытство на лице Фан Юя, высокопоставленный солдат, которому тот показался невероятно милым, с радостью объяснил:
— Красавчик, ты ведь не знаешь, кто такой Господин Бай? Скажу тебе по секрету: во всем войске, кроме генерала, нет никого, кого стоило бы опасаться так, как его. Хочешь взглянуть?
Фан Юй, как раз горевший желанием узнать, что это за «святой», кивнул.
Высокопоставленный солдат понимающе усмехнулся, наклонился и подхватил Фан Юя на руки. По пути они ловили на себе множество взглядов — то украдкой, то вполне открыто, но солдат не обращал на это никакого внимания. Его ладонь бесцеремонно поглаживала бедро юноши, а в глазах читалась неприкрытая похоть. Если бы Фан Юй с усталым видом не отвернулся, солдат, скорее всего, попытался бы поцеловать его соблазнительные губы.
Вскоре они оказались на просторной поляне, охраняемой пятью здоровенными воинами. В центре, у огромного дерева, на цепи толщиной с человеческую руку сидел белый тигр с черными полосами. Перед ним стояла огромная каменная чаша, наполненная чем-то ярко-красным вперемешку с белыми осколками костей. Резкий запах крови ударил в нос, вызывая тошноту.
Так называемым Господином Бай, вне всяких сомнений, был этот тигр.
Ли Цун, лишь взглянув на него, тут же потерял сознание от страха.
Фан Юй впервые внимательно посмотрел на Ли Цуна. Трудно было представить, что тот пережил: его одежда превратилась в лохмотья, пропиталась кровью и присохла к ранам. Теперь любое движение причиняло ему невыносимую боль. Глядя на это, Фан Юй почувствовал, как внутри все сжалось. Он представил себя на месте Ли Цуна…
Ах… как истинный герой, умеющий терпеть невзгоды, он решил, что иногда лучше проявить осторожность!
Подумав об этом, Фан Юй перестал злиться на Ли Цуна. Он хотел, чтобы тот немного помучился, но не желал ему смерти. Персонажей в этом мире он мог воспринимать как NPC в игре, но Ли Цун был таким же игроком, как и он сам, пришедшим из реального мира. Помочь, когда есть возможность, — не такой уж большой труд.
— Малыш, что случилось?
Грубый, прокуренный голос прервал раздумья Фан Юя. Он повернул голову и посмотрел на высокопоставленного солдата, который все еще держал его на руках. В следующее мгновение, прежде чем кто-либо успел среагировать, Фан Юй выхватил длинный нож из ножен на поясе солдата и ловко вогнал его в его тело! Звук разрываемой плоти был отчетливо слышен в тишине леса.
Кровь брызнула из спины солдата. Нож, вошедший глубоко благодаря тонкой, но сильной руке, заставил всех застыть в немом оцепенении: высокопоставленный воин был ранен юношей, который выглядел безобидным, как ягненок!
Солдат не умер сразу — его физическая подготовка была выше, чем у большинства. Фан Юй с досадой понял, что нужно было нанести еще пару ударов, но ситуация не давала выбора: остальные солдаты уже начали приходить в себя.
Потеряв много крови, солдат побледнел. Он осторожно опустил Фан Юя на землю, нащупал за спиной рукоять ножа и вытащил его. Взглянув на Фан Юя, который стоял с таким спокойным видом, словно совершил пустяковое дело, солдат почувствовал, как его сердце разбивается. Его душа словно погрузилась во тьму, и лишь этот юноша, подобный утреннему солнцу, казался ему прекрасным.
Солдат понял, что не хочет, чтобы Фан Юй пострадал. Бросив взгляд на окруживших их воинов, он, преисполненный решимости, крепко сжал нож и с отчаянным криком бросился в бой. Фан Юй с самого начала находился за его спиной в безопасности, и никто из солдат не смог даже коснуться его шеи.
Насколько сильным может быть человек, которому нечего терять? Ответ лежал на земле в виде груды трупов.
Солдат, опираясь на нож, тяжело дышал. Рана на спине кровоточила, кровь текла ручьем. Он с сожалением посмотрел на стражников, которые из-за охраны белого тигра остались невредимы, а затем перевел взгляд на Фан Юя, который стоял с невозмутимым лицом. Его конечности налились свинцом, любое движение давалось с трудом. Все, что он мог сделать — это крикнуть Фан Юю: Беги!, а затем взмахнуть ножом и перерубить кольцо цепи. По приказу генерала, чтобы тигр мог свободно передвигаться в нужное время, цепь имела подвижное звено — стоило тигру дернуться, как она расстегивалась. Но если повреждение наносилось извне, это служило сигналом к атаке.
Цепь тигра была разорвана, но стражники были начеку: в момент разрыва один из них схватился за цепь, не дав тигру понять, что что-то не так. Солдат в отчаянии выплюнул полный рот крови и наконец рухнул на землю.
— А у него была прыть, — сказал один из стражников, злобно глядя на Фан Юя.
— Эх, такая быстрая смерть — слишком легкое наказание для него.
— И что будем делать?
Несколько стражников одновременно посмотрели на Господина Бай, который все еще храпел.
Увидев, как стражники без колебаний отстегнули цепь, Фан Юй чуть не свистнул от восторга. Эти охранники были совсем не похожи на безмозглых злодеев из романов, которые тратят время на пустую болтовню, позволяя главному герою восстановить силы. Если бы на его месте был кто-то другой, он бы наверняка стал обедом для тигра. Однако…
Уголки губ Фан Юя изогнулись в странной улыбке. Если бы он мог говорить, то наверняка усмехнулся бы: «Простите, разочарую вас! Сколько бы усилий вы ни прикладывали, передо мной — главным героем, который переродился и пришел в этот мир с чит-кодами — они не принесут никакого результата».
Потому что в радиусе действия его голоса все самцы неизбежно влюблялись в него. К сожалению, этот тигр был самцом. Какая печальная история.
Тигр распахнул глаза размером с медные колокола и, повинуясь жесту стражников, бросился на Фан Юя. В их глазах юноша в красном выглядел настолько хрупким, что его шея должна была сломаться от одного удара лапы. Они уже предвкушали, как брызнет ярко-красная кровь.
Фан Юй, конечно, не мог выдержать веса тигра. От сильного удара его внутренности, казалось, сместились. Он слегка приоткрыл рот, издав тихий, полный муки стон. Его спина, ударившись о камни, покрылась кровавыми ссадинами, а из красивых, манящих глаз скатились слезы.
Огромное тело тигра застыло. Лапа, готовая обрушиться на жертву, зависла в воздухе. Зверь хлопал глазами, глядя на человека под собой. Время словно остановилось. И когда все ожидали, что тигр сейчас откусит кусок плоти, он внезапно высунул язык и начал лизать лицо Фан Юя.
Фан Юй чуть не умер от страха — у тигров на языке есть шипы, так и кожу содрать недолго! Он поспешно закрыл лицо рукой, и тыльная сторона ладони тут же была оцарапана до крови.
— Не смей меня лизать! — тихо приказал он тигру.
Тигр моргнул, жалобно заскулил и просто улегся на Фан Юя.
— Тяжело, вставай! — Фан Юй с трудом перевел дыхание.
Тигр издал низкий рык, осторожно лизнул Фан Юя в открытое плечо и наконец отодвинулся, продолжая пристально смотреть на него, словно Фан Юй был его хозяином.
Стражники нахмурились и начали подгонять зверя:
— Бай Юнь, съешь его! Скорее, съешь!
Фан Юй с сочувствием погладил тигриную голову и прошептал ему на ухо:
— Тебя зовут Бай Юнь? Ну и генерал, что за идиотское имя дал. Ты — царь зверей, могучий и свирепый, заслуживаешь куда более грозного имени, правда?
Тигр, казалось, понял его слова: он дернул ушами, которые приятно щекотало, и даже кивнул. У стражников отвисли челюсти.
Ситуация вышла из-под контроля!
Фан Юй бросил на них взгляд, от которого даже у самых суровых воинов перехватило дыхание. Но когда они увидели, как Фан Юй указал на них пальцем, а тигр перевел на них свой свирепый взгляд, всякое желание продолжать пропало.
— Иди, маленький Бай Юнь, — Фан Юй слегка хлопнул тигра по крупу.
Тигр вздрогнул, обернулся и тихо зарычал — похоже, ему не понравилось такое обращение. Однако он не разозлился, а лишь недовольно фыркнул и выместил всю свою ярость на пятерых стражниках.
В воздухе разнеслись крики, а поле зрения наполнилось летящими кусками плоти. Зрелище было ужасающим как для глаз, так и для ушей.
Бай Юнь был любимцем Призрачного Генерала, и обычный тигр не смог бы заслужить такую привязанность. Даже пятеро стражников не могли противостоять ему и в итоге были обезглавлены одним ударом лапы. Глядя на кровавую сцену, Фан Юй невольно коснулся своей шеи…
Когда все пятеро стражников были мертвы, Фан Юй, обхватив себя руками, подошел и пнул один из трупов:
— Ну что, доигрались? Зачем нужно было идти против меня? Я ведь хотел оставить вас в целости, но раз вы решили натравить на меня Бай Юня, то пусть он с вами и разбирается. Я добрый человек, но если стану злым — превращусь в настоящего демона.
Бай Юнь вернулся, весь в крови. Запах был просто невыносимым.
— Не подходи ко мне, лучше оттащи его подальше.
Тигр не понял, почему человек не дает ему приблизиться. Он проследил за направлением пальца Фан Юя, где лежал Ли Цун. Оттащить подальше? Если он это сделает, человек позволит ему подойти? Бай Юнь издал рык, подхватил Ли Цуна за одежду и рванул в чащу. Куда именно — Фан Юй не знал, главное, чтобы здесь не было Ли Цуна.
Место, где Бай Юнь гулял, находилось недалеко от лагеря, поэтому крики скоро должны были привлечь внимание. Фан Юй поправил одежду, лег на землю и притворился без сознания. Мир погрузился во тьму, звуки ветра стали особенно отчетливыми, а в тишине слышалось что-то зловещее.
Вскоре послышались шаги. Пришедшие, похоже, привыкли к тому, что вытворял Бай Юнь, и никто не закричал. Фан Юя нашли и унесли, а остальные отправились на поиски тигра.
Когда они скрылись из виду, с дерева, под которым лежал Фан Юй, спрыгнул высокий мужчина. Его движения были грациозными, как у дракона. Он был одет в черную мантию с золотой вышивкой, а длинные темные волосы были собраны серебряным гребнем.
Он слегка повернулся, и металлическая маска на половине его лица блеснула в лучах солнца.
Если не обращать внимания на странности в его нижней части тела, он выглядел весьма величественно и властно!
Бай Юнь, бросив Ли Цуна в ручей и почистив шерсть, поспешил вернуться к человеку, но вместо него встретил своего хозяина. Его радостный бег замедлился, и он тяжело, медленно подошел к Янь Шуланю, опустившись на землю в знак покорности.
Раздался низкий, бархатный голос Янь Шуланя:
— Бай Юнь, он тебе очень нравится?
Тигр положил голову на лапы и жалобно заскулил.
***
На пустой площадке несколько солдат окружили Фан Юя. Высокопоставленный командир смотрел на него с вызовом, угрожающе щелкая кнутом у самых ног юноши.
Фан Юй посмотрел на глубокую борозду в земле. Хм, неплохая техника владения кнутом.
Однако, глядя на солдат, ожидающих ответа, Фан Юй хотел закатить глаза. О чем они вообще думают? Они связали ему руки и ноги, а теперь требуют, чтобы немой ответил на их вопросы?
Делать было нечего, Фан Юй открыл рот и беззвучно произнес несколько слов.
Командир нахмурился:
— Что?
Один из солдат, долго наблюдавший за ним, с сомнением пробормотал:
— Кажется, он говорит, что немой?
Командир дернулся — сколько же времени они потратили впустую!
— Дайте ему бумагу, пусть пишет.
Стражники развязали Фан Юя. Он упал со столба, к которому был привязан, и размял затекшие руки. Взяв бумагу и кисть, он огляделся и, указав на одного из солдат, поманил его пальцем: «Иди сюда, парень!»
Солдат указал на себя. Фан Юй кивнул: «Да, именно ты».
Солдат, который был заметно красивее остальных, в недоумении подошел. Фан Юй подошел к нему со спины и похлопал по плечу. Солдат по привычке наклонился… и все стали свидетелями того, как Фан Юй бесцеремонно устроился у него на спине, чтобы писать…
Однако, написав пару иероглифов, Фан Юй внезапно замер…
Он… он не знал местной письменности! Все пропало, сейчас его разоблачат!
Это что, малая печать? Или большая?
В конце концов, глаза Фан Юя блеснули — он придумал отличный способ.
Пока он писал, командир уже успел выпить два кувшина вина, а солдат, служивший ему столом, окончательно устал. Но увидев, что Фан Юй закончил, все облегченно выдохнули, и даже суровые выражения их лиц смягчились.
Они, казалось, забыли, что Фан Юй — военнопленный, и с ним вовсе не обязательно быть такими любезными.
http://bllate.org/book/25668/3062005
Готово:
