Именно этот он и подарил. Как только Ван Жуйлинь приблизился, Ли Цин снял наушники. Глаза его сияли, уголки губ приподнялись, и хотя он не произнес ни слова, Ван Жуйлинь сразу понял, как тот рад.
— Дай две шариковые ручки, — сказал Ван Жуйлинь, мысленно гадая, не снизились ли цены. Тут же он вспомнил, что понятия не имеет, сколько они стоили в прошлом семестре, так как же тут сравнивать?
Ли Цин достал для него две самые дальние, новенькие ручки и спросил:
— Еще что-нибудь нужно?
Ван Жуйлинь покачал головой:
— Сколько с меня?
Ли Цин бросил на него лукавый, укоризненный взгляд, подтолкнул ручки кончиком пальца прямо к маленькому учителю и щедро заявил:
— С тебя я денег не беру.
Становилось все страннее. Ван Жуйлинь прикрыл глаза наполовину, пряча сложные эмоции, и ровным голосом произнес:
— Ты что, цены снизил?
Поняв, о чем речь, Ли Цин резко выпрямился, немного смутившись, и стал наматывать провод от наушников на палец круг за кругом. Да, цены действительно упали. Раньше маленький учитель говорил ему про большую прибыль при малом обороте, и хотя самому Ли Цину было все равно, он не мог не прислушаться к словам маленького учителя.
Он пытался угодить маленькому учителю, и тот, кажется, это заметил.
Заметив молчаливое согласие, Ван Жуйлинь поджал губы, на левой щеке проступила легкая ямочка, и он тихо спросил:
— А если снизить цены, торговля вообще останется прибыльной?
В его голосе звучала доля беспокойства: в свое время он бросил эту фразу лишь как совет, никак не ожидая, что Ли Цин претворит ее в жизнь.
— Останется. — Ли Цин неотрывно смотрел на его ямочку, во рту отчаянно зачесалось, ему так и хотелось лизнуть ее, проверить, сладкая ли у него ямочка.
Лицо Ван Жуйлиня не расслабилось, он подумал, что впредь нужно поменьше болтать с Ли Цином о всякой всячине.
Учебный год только начался, и задняя дверь класса была распахнута. У Тинтин теперь не опаздывала, а дверь открыли для проветривания: в конце августа стояла сухая жара, так что окна и дверь распахивали настежь, чтобы гулял сквозняк.
Проходя мимо задней двери с учебниками в руках, Ван Жуйлинь заметил, что Ма Ихань стоит у самого прохода — близко к началу урока, — стоит совершенно неподвижно, словно играет в море волнуется раз.
— Ма Ихань, урок начался, — напомнил ему Ван Жуйлинь и направился к передней двери. Ма Ихань присел, чтобы завязать шнурок, а затем бегом бросился на свое место.
Сначала они провели урок, и лишь после его окончания Ван Жуйлинь объявил:
— Те, кто сдал деньги на учебники, подходите, сдавайте мне.
Ученики толпой ринулись к нему, и Ван Жуйлиню пришлось наводить порядок, выстраивая их в очередь. Он записывал имена уже сдавших на последней странице плана уроков, а потом пересчитал — набралось едва ли две трети.
— Кто не сдал, передайте родителям как можно скорее. — Ван Жуйлинь закрыл книгу и отпустил их домой. Сам он обычно уходил последним.
Поэтому, когда остальные ребята разошлись и в классе остался лишь один У Чжи, который снова и снова выворачивал содержимое парты, покрываясь испариной и перепачкав все лицо, Ван Жуйлинь обратил на него внимание.
— У Чжи, что случилось? — Ван Жуйлинь подошел к нему.
У Чжи скривился, едва не плача, и в ужасе залепетал:
— Учитель, деньги, которые я положил в парту, пропали!
Это были деньги на учебники. Он ведь точно положил их в парту, а стоило отлучиться на переменке в туалет, как по возвращении их уже не было.
Ван Жуйлинь нахмурился и успокаивающим тоном спросил:
— Не спеши, подумай, когда ты в последний раз видел деньги?
— На третьем уроке! Я даже потрогал их в кармане штанов, а потом, боясь потерять, переложил в парту. — У Чжи расплакался, личико его залилось багрово-красным цветом. Эмоции захлестнули его так быстро, что он всхлипнул: — Если папа узнает, он точно отлупит меня ремнем.
Ван Жуйлинь достал из кармана бумажную салфетку, протянул ему и утешил:
— Не плачь, я помогу тебе их найти. Иди домой и ничего не говори родителям.
У Чжи сквозь слезы кивнул.
Дневные уроки Ван Жуйлинь вел рассеянно. Судя по словам У Чжи, кто-то украл его деньги. Ребята из других классов к ним не заходили, значит, украл кто-то из их собственного класса. Ван Жуйлинь вздохнул: такие дела решать непросто, не имея доказательств, он не мог обвинить никого из учеников. В конце концов, можно было просто внести деньги за У Чжи из собственных средств, но если их и вправду стянул кто-то из их класса, а он оставит это без должного наказания... Сегодня украл иголку — завтра украдет коня, он не мог закрывать на это глаза.
Затруднительное положение. После работы он не ушел, а остался сидеть в кабинете, глядя на имена в плане уроков и перебирая их снова и снова. Кто мог взять деньги У Чжи? Тот, кто уже сдал на учебники, или тот, кто еще не сдал?
Он погрузился в мысли и не заметил, как за окном резко переменилась погода. Набежали грозовые тучи, небо в мгновение ока потемнело — туча повисла дождливой пеленой. В учительской он остался один, над школой прокатился раскат грома. Выглянув в окно, он увидел, что ливень хлынул с силой прорванной речной плотины, стихия бушевала не на шутку.
В такой дождь домой не добраться, оставалось только ждать, пока он утихнет. Ван Жуйлинь снова сел, прислонившись к спинке стула, и слегка качнул стеклянный стакан на столе — внезапный ливень смыл все мысли до единой.
Шум хлещущего дождя словно грозил разорвать стены и ворваться в кабинет, сквозь щели в кладке проступила вода, а снаружи лужи становились все глубже, делая дорогу непроходимой.
Такого сильного дождя еще не было, и под шум воды в голове Ван Жуйлиня воцарилась абсолютная пустота.Дождь, казалось, и не думал прекращаться. За окном всё блестело от воды, на спортивной площадке не осталось ни одного сухого клочка земли — везде стояли лужи. Именно в этот момент появился Ли Цин. Он раскрыл над головой чёрный зонт; его тёмно-синяя футболка под потоками ливня намертво прилипла к худощавому телу, насквозь промокнув. Штаны тоже облепили бёдра, длинные ноги подрагивали, а высокие дождевые сапоги совсем не спасали — внутри них плескалась грязь.
Его промокшее лицо казалось бледноватым, но блеск в чёрных зрачках был куда более несгибаемым, чем тот зонт, что он держал против ветра. Ван Жуйлинь замер, поднялся и шагнул ему навстречу. Сложив зонт, Ли Цин вошёл внутрь, и в кабинете сразу потянуло сыростью.
— В такой сильный дождь, как ты пришёл? — спросил Ван Жуйлинь.
Ли Цин топнул ногами и прямо ответил:
— Забрать тебя домой.
В комнате понизилась температура. Ван Жуйлинь смотрел на Ли Цина, а его опустевший вмиг мозг заполнили всего четыре эти слова. Если разбить их на части — забрать тебя, домой, — любое сочетание заставляло его испытывать странное ощущение. Казалось, грозовой гром сегодняшнего дня пролился прямо ему в тело, парализуя нервы и сбивая сердечный ритм.
— Ли Цин, — впервые он назвал его по имени, произнеся это лёгким, мягким и нежным тоном.
— М? — Ли Цин сжал пальцы, и сердце его болезненно сжалось. Так, как его позвал молодой учитель, казалось настоящим соблазном.
— Ничего, — во взгляде Ван Жуйлиня вновь появилась ясность. Он коротко бросил: — Пойдём, вернёмся.
Шум ливня барабанил по куполу зонта, словно какая-то мелодия — резкая, но в то же время звучащая для Ли Цина удивительно мелодично. Они жались друг к другу под одним зонтом, плечи и локти соприкасались, ноги шлёпали по грязи. Преодолевая ливень, они с трудом двигались вперёд.
Когда вода поднялась, дороги стало совсем не видно. Ли Цин оступился в грязи, и рефлекторно ухватившись за того, кто шел рядом, оставил ногтями несколько царапин на руке Ван Жуйлиня.
Довольно больно. Ван Жуйлинь приобнял его за плечи, чуть сильнее прижимая к себе, укрыл под зонтом и почти силой повёл в сторону общежития.
Укрывшись от ветра и дождя, Ли Цин схватил молодого учителя за руку и увидел на ней следы — выступила кровь. Только что в спешке он вцепился слишком бесцеремонно.
— Болит? — Ли Цин опустил голову и легко подул на рану.
Боль от этого не прошла, зато по коже Ван Жуйлиня побежали мурашки. Он отдёрнул руку и с напускным равнодушием бросил:
— Пустяки.
Ли Цин проводил взглядом его удаляющуюся спину и мягко предложил:
— Давай я обработаю рану, пойдём ко мне.
Ван Жуйлинь не хотел доставлять ему хлопот, но не смог противостоять уговорам и настойчивости Ли Цина, и в итоге они поднялись на четвёртый этаж. У Ли Цина была небольшая аптечка — дома всегда держали всё необходимое для лечения ушибов и порезов.
Ли Цин поддержал его за руку, тщательно и осторожно накладывая мазь.
Всё это выглядело слишком преувеличенно: крови-то было всего ничего. Просто из-за того, что кожа у него оказалась слишком бледной, царапины на руке выглядели устрашающе. Ли Цин сидел с опущенной головой, слегка подрагивая от холода пальцами. Ван Жуйлинь скользнул взглядом по его загнутым ресницам, невольно перевёл его на высокий переносицу, а затем на слегка приоткрытые губы. Ли Цин продолжал дуть на рану, вытянув пухлые губы вперед, что было так похоже на требование...
— Чего? — Ли Цин поднял на него глаза.
Ван Жуйлинь с невозмутимым видом отвёл взгляд, дёрнул руку и произвел:
— Хватит, сойдёт.
Глава 20. Прогулка
Вторник, день продолжения сбора денег за учебники. Ван Жуйлинь велел У Чжи не переживать: если деньги действительно не удастся отыскать, он поможет ему доложить недостающую сумму, но просил никому не говорить о пропаже. Его слова, без сомнения, послужили для У Чжи успокоительным, и мальчик снова улыбнулся.
Ван Жуйлинь наблюдал за классом и заметил, что стоило его взгляду упасть на учеников, как у некоторых из них лица становились странными. Чэнь Нин на последней паре каждый раз при встрече с ним взглядом тут же опускал глаза и прятал лицо в учебнике. Подозрительно.
Было ещё несколько любителей пошалить, но стоило ему только посмотреть в их сторону, как они мгновенно становились послушными.
Ничего конкретного обнаружить не удалось. Переведя взгляд на сидевшего у стены Ма Иханя, Ван Жуйлинь вдруг заметил, что тот вытянул шею и куда-то смотрит, совершенно забросив выполнение заданий. Учитель сошёл с возвышения для докладов, встал в проходе рядом с партой Ма Иханя и, проследив за направлением его взгляда, увидел лишь У Тинтин.
И что он высматривал?
Ван Жуйлинь подумал, что он уже перегибает палку. О чём он вообще думает целыми днями?
— Чэнь Нин, после урока зайди ко мне в кабинет, — окликнул ученика Ван Жуйлинь.
Уголки рта Чэнь Нина опустились, и он с явной неохотой буркнул согласие.
После ливня в воздухе всё еще висел запах сырой земли, спортивная площадка превратилась в сплошное размякшее грязевое болото. Многие ученики, отправляясь в туалет, теперь ходили не через поле, а в обход, по цементной дорожке перед классами и учительской. И без того хорошую дорогу уже к полудню истоптали до неузнаваемости.
Ван Жуйлинь раскрыл тетрадь Чэнь Нина и показал ему прошлые ошибки по математике:
— Ты решаешь задачки совершенно невнимательно. Тип один и тот же, почему предыдущий пример решён верно, а следующий с ошибкой?
Заложив руки за спину и приняв развязный вид, Чэнь Нин бросил беглый взгляд на математическую задачу, мысленно решив, что учитель просто отчитывает его за тот случай с яичным супом, который он на него пролил.
— Я не ту цифру написал, — задрав подбородок, ответил он.
Его тон был предельно надменным. Взглянув на него, Ван Жуйлинь сразу же решил: это не Чэнь Нин. Тот, кто украл деньги, не стал бы вести себя так нагло — внутри него обязательно сидел бы страх, у него не хватило бы на это дерзости.
— Забери тетрадь, перепиши двадцать раз, а если в следующий раз снова ошибёшься в счёте — будешь переписывать сто раз, — Ван Жуйлинь протянул ему тетрадь, велев возвращаться на место.
Чэнь Нин забрал тетрадь и ушёл, а Ван Жуйлинь с ещё большим отчаянием тяжело вздохнул. Услышав его вздох, Тан На посочувствовала:
— Не бери в голову, не стоит он того.
http://bllate.org/book/25667/3061948
Готово:
