Кан Нань всегда отличался толстокожестью, поэтому, ведя машину, никак особо не отреагировал. Юнь Циньчэн же всегда умел доводить свою никчемную прижимистость до абсолюта: только что он бесстыдно навязывался тут, а теперь, почуяв неладное в атмосфере, молтиком забился в угол и принялся крутить пальцы.
Видя, что эти двое приняли выражение лиц из серии моя хата с краю, Тун Фань наконец не выдержал. Повернув голову, он тихо позвал:
— Третий…
Вэй Сюаньсань поднял голову и бросил на Тун Фаня мимолетный взгляд, от которого тот вжался в плечи.
Убедившись, что Тун Фань снова умолк, Вэй Сюаньсань вновь опустил глаза, источая вокруг себя удушливую волну низкого давления под названием «не смейте ко мне лешать».
— Кхе, — Юнь Циньчэн, вечно жизнерадостный и порывистый, тоже не вынес этой обстановки и кашлянул. — Сяо Сань-а… — едва успел произвести Юнь Циньчэн, как под взглядом Вэй Сюаньсаня поспешно исправился: — Э-э, Третий…
Тун Фань мысленно закатил глаза: беспринципный тип!
— Третий, глянь-ка, осень на носу, погода такая прохладная. Слушай, может, перестанешь уже морозить нас тут?
Вэй Сюаньсань проигнорировал его, продолжая смотреть в пол и размышляя о чем-то своем.
Никто не знал — по крайней мере, никто из присутствующих в машине точно не мог знать, — какое ожесточенное сражения прямо сейчас кипело в мыслях Вэй Сюаньсаня, где столкнулись два голоса.
Один голос твердил, что во всем нужно слушаться молодого господина, и истово верил, что молодой господин всегда прав; если же молодой господин неправ, см. пункт первый: любые сомнения в решениях молодого господина, будь то поступки или мысли, должны пресекаться на корню. Второй голос возражал, что нельзя позволять молодому господину рисковать, во главу угла следует ставить его безопасность, ведь благополучие молодого господина — это залог всего.
— Третий, послушай, Сяо Ю Ю… — Юнь Циньчэн только начал, как под ледяным взором Вэй Сюаньсаня робко переменил тон: — Гэ Ю! Гэ Ю! — Юнь Циньчэн мысленно обливался слезами: он же явно старше Тань Минюя!
— Третий, пойми, Гэ Ю ведь тоже переживает, что ты попадешь в беду. Только когда ты окажешься в безопасности, он сможет со спокойной душой расправиться с этой мелкой тварью.
И под очередным ледяным взглядом Вэй Сюаньсаня Юнь Циньчэн с приторной слащавостью добавил:
— Для Гэ Ю ты — самое главное!
Вэй Сюаньсань нахмурился, глядя на Юнь Циньчэня, и вдруг его глаза вспыхнули. Он холодно бросил:
— Останови машину!
Суюань действительно оказался необычным духовным орудием. Опираясь на него, Тань Минюй хоть и выглядел потрепанным, но все же мог сражаться с гигантским питоном на равных.
Только что, прикрывая отход последней группы людей, Тань Минюй с мечом наперевес преградил путь змею.
Пока он наблюдал за чутвом со стороны, это не казалось чем-то особенным, но стоило столкнуться с монстром лицом к лицу, как Тань Минюй ощутил всю его странность.
Гигантский питон достиг как минимум стадии Костевания, а демонические практикующие на этом этапе по уровню интеллекта ни в чем не уступают людям. Однако этот змей вел себя безумно, атаковал бессистемно и целиком полагался лишь на инстинкты.
Улучив момент, Тань Минюй метнул талисман призыва молнии. Молниевые заклинания всегда наносят демоническим зверям наибольший урон, поэтому даже талисман стадии Просветления причинил змею вполне осязаемый вред.
Извиваясь телом, питон пытался заглушить онемение и боль, вызванные ударом молнии. Тань Минюй воспользовался этим, чтобы выскользнуть из зоны боя и перевести дух. Человек и змей временно прекратили схватку.
Тань Минюй резко поднял голову и нахмурился, глядя в сторону леса.
Из деревьев неспешным шагом вышел Вэй Сюаньсань.
Вэй Сюаньсань пристально заглянул ему в глаза:
— Я не уйду от тебя. По какой бы то ни было причине, в какое бы то ни было время — я не оставлю тебя, ни на шаг.
Тань Минюй вздохнул: то, чего он так опасался, все-таки произошло.
Хм-м-м, — тихонько рассмеялся Тань Минюй. — А ты быстро учишься.
Главное, чего боялся Тань Минюй, — это того, что Вэй Сюаньсань откажется уходить. Он-то сам, будучи один, еще мог найти способ скрыться, но с другими ему было не справиться, ведь его пространственное хранилище пока не умело вмещать живых людей. Кто бы мог подумать, что Вэй Сюаньсань послушается и уйдет, но затем почему-то примчится обратно.
Планы Тань Минюя рухнули, и он испытывал некоторое раздражение, вдобавок сильно переживая за безопасность Вэй Сюаньсаня. Но нельзя было отрицать: после того как Вэй Сюаньсань вернулся и произнес слова, больше всего похожие на признание, сердце Тань Минюя помимо его воли смягчилось.
Поспешно передав Вэй Сюаньсаню все оставшиеся талисманы, Тань Минюй бросил лишь:
— Береги себя.
Опомнившийся питон вновь бросился в атаку с удвоенной яростью.
Змей и без того поражал своими габаритами, а еще обладал уникальным природным даром — бездонным желудком. Проглотив столько людей, он даже не округлился, сохранив ровную, как бочонок, талию.
Теперь здесь, кроме самого Тань Минюя, оставался только Вэй Сюаньсань, так что можно было не беспокоиться о том, чтобы ударить в грязь лицом — проклятое духовное орудие тут же вылетело наружу.
Изумрудно-прозрачное нефритовое кольцо Линбо мгновенно увеличилось в размерах, заслонив их спереди; выпорхнувшие тонкие иглы ярко заискрились, а разноцветные шелковые нити закружились вокруг, напоминая ослепительные облака. Зрелище выдалось поистине красивым, с той лишь оговоркой, что владелицей столь изящных артефактов должна была быть писаная красавица, на худой конец — просто женщина. Но в нынешней критической ситуации никто не собирался разбираться, гармонично ли смотрятся эти орудия.
Почуяв угрозу едва ли не в тот самый момент, когда артефакты взмыли в воздух, питон слегка вернул себе зачатки безумного разума. Вместо того чтобы сразу броситься в атаку, он занял выжидательную позицию, осторожно оценивая противников.
Враг не двигается, и мы не двигаемся — атмосфера на мгновенное замерла.
Сначала Тань Минюй недоумевал, откуда взялся этот питон, ведь в прошлой жизни его здесь не было. Но стоило вступить в бой, как ответ нашелся сам собой: им просто не повезло!
Если говорить о силе, змей являл собой подлинного обладателя стадии Костевания, но с интеллектом у него явно наблюдались проблемы.
Демонические звери, преодолевшие этап Разума, обретают сообразительность, не уступающую человеческой, однако этот питон сошел с ума. По какой-то причине в его развитии произошел сбой — словно у мастера боевых искусств, схватившего Ци-отклонение. Обладая мощью стадии Костевания, он находился на грани полного разрушения и вскоре погиб бы сам по себе.
Когда в прошлой жизни семейство Тань покидало Восточный Континент, этот змей уже давно истлел в каком-то глухом углу. В нынешней же жизни, стремясь сберечь силы клана, Тань Минюй ушел из Восточного Континента заранее, избегнув демонической энергии, но угодил как раз на еще не издохшего монстра.
Если бы удалось просто тянуть время, Тань и Вэй были бы только рады — лучше всего было бы измотать тварь до конца. Но питон явно не собирался потакать их желаниям.
Выпучив две желтые глазища размером с бочонок, змей в упор смотрел на двоих людей, и в его зрачках нарастало беспокойство.
У Вэй Сюаньсаня еще не было собственного духовного оружия, да и телом он не владел на уровне телесных практиков, так что Тань Минюй, разумеется, не мог и помыслить о том, чтобы отправить его в ближний бой со змеем. К счастью, при невысоком уровне культивации Вэй Сюаньсань прекрасно управлялся с талисманами.
Заметив, что змей все сильнее нервничает и в любой момент может сорваться с места, Тань Минюй переглянулся с Вэй Сюаньсанем, крепче сжал Суюань и ринулся вперед.
До чего же слаженно действовали они со Вэй Сюаньсанем! Хотя до сегодняшнего дня у них не было опыта совместных боев, стоило Тань Минюю бросить взгляд, как Вэй Сюаньсань с полуслова уловил его задумку.
Поэтому, получив безмолвный знак, Вэй Сюаньсань без малейших колебаний метнул несколько талисманов призыва молнии. Сложившись в небольшой усиливающий массив, эти простенькие талисманы уровня Просветления сработали с эффектом, превосходящим их собственный ранг.
Ш-ш-ш…
Пораженный молнией питон больше не стал медлить и, превратившись в гигантское живое ядро, ринулся на Тань Минюя и Вэй Сюаньсаня. Разящая пасть распахнулась, брызнув во все стороны ядом, не уступающим по силе концентрированной серной кислоте.
Тань Минюй предвидел это: взмахнув Суюанем, он поднял завесу из энергии меча и отбросил брызнувший яд. Завидев Тань Минюя, питон закрутил толстым телом и сцепился с ним в схватке.
Отвлекая внимание змея на себя, Тань Минюй предоставил Вэй Сюаньсаню возможность действовать. Еще несколько духовных талисманов полетели в цель, еще сильнее сковав движения питона.
Такой парный отпор принес отличные результаты, но побочные эффекты тоже оказались очевидны. Вэй Сюаньсань беспрерывно швырял талисманы, что требовало колоссального расхода духовной энергии. Тань Минюю приходилось чуть легче: его уровень культивации был выше на ступень, а корень духовности пяти стихий позволял стихиям подпитывать друг друга, делая его резервы глубже, чем у обладателей иных духовных корней. Однако он одновременно управлялся с несколькими артефактами, так что его запасы таяли еще быстрее.
Несмотря на неоднократные опасные ситуации, Тань и Вэй пока держались на равных с питоном, и теперь бой превратился в затяжное состязание на выносливость. Но продолжайся это и дальше, их духовная энергия иссякнет без остатка задолго до того, как обезумевший змей падет от истощения. Тогда обоим останется лишь стать обедом для чудовища. Другого выхода у них пока не было.
Если бы Тань Минюй выложился на все сто, он, пожалуй, смог бы нанести питону тяжелые увечья, но что делать, если змей после этого не сдохнет?
По мере того как талисманы один за другим улетали в бой, Вэй Сюаньсань управлялся с ними все увереннее. Внезапно на него снизошло озарение. Когда наступил конец света, все пробужденные обрели способности, которые по сути являлись лишь формой постижения управления духовной энергией. Вэй Сюаньсань не был исключением: помимо техник, используемых в данный момент, у него имелось смутное предчувствие чего-то еще, хотя он пока не понимал, как это применить.
Но в эту секунду Вэй Сюаньсань внезапно все понял.
Когда его руки вновь выбросили вперед духовные талисманы, структура массива изменилась. Питон, содрогнувшись под ударом, забился в конвульсиях, и нанесенный ему ущерб оказался куда выше прежнего.
Стоило Вэй Сюаньсаню изменить движение рук, как Тань Минюй тут же это заметил. Поддавшись порыву воли, он заставил парящие в воздухе разноцветные шелковые нити увеличиться в размерах и длине. Окутав змея плотным кольцом, они начали сжиматься. В сочетании с новой формацией талисманов, созданной Вэй Сюаньсанем, это позволило временно обездвижить беснующегося змея.
Откатившись назад к Вэй Сюаньсаню, Тань Минюй спросил:
— Что это было?— Только что внезапно постиг применение этого типа духовных формаций, — произнес Вэй Сюаньсань и вытащил еще несколько духовных талисманов. Причем не тех, что дал Тань Миню, а выкованных им самим. — Когда наступил конец света, я внезапно научился создавать эти духовные талисманы, но их практическое применение понял только что.
— Уверен в успехе?
Вэй Сюаньсань тут же понял, к чему клонит Тань Миню.
— Чем сильнее ранен гигантский питон, тем выше шансы.
Тань Миню уже принял решение в сердце:
— Ладно, я создам тебе возможность. Шанс будет только один, а если не справишься, то мы с тобой и при жизни не разделяли ложе, и в смерти ляжем в одну могилу.
Вэй Сюаньсань с предельной серьезностью ответил:
— Молодой господин, не беспокойтесь.
Тань Миню похлопал его по плечу:
— Не напрягайся так.
Сказав это, Тань Миню взмыл вперед, оставив Вэй Сюаньсаню лишь свой силуэт. Тань Миню взмахнул рукой, призывая назад все магические артефакты, кроме Суюаня.
Поставив всё на единый исход, Тань Миню вложил все свои ставки в этот финальный удар.
Удар Тань Миню, истощивший всю его духовную энергию, уже едва уловимо нес в себе предзнаменование прорыва. И без того необыкновенное происхождение Суюаня, пятиэлементный духовный корень, способный мгновенно уничтожить кого угодно на том же уровне культивации, вдобавок к отчаянному удару Тань Миню изо всех сил...
Он действительно пробил защиту гигантского питона, как раз взбудоражив хаотичную духовную энергию внутри чудовища, которая и без того сбилась с правильного течения. Змеиная шкура, некогда бывшая прочной, как медная стена, больше не обладала прежней стойкостью.
Гигантский питон мог лишь издавать шипение и не был способен кричать, поэтому он не испустил раскатистого рева к небесам, а просто с грохотом рухнул на землю.
Лишь по редким судорогам можно было понять, что змей все еще жив.
Но Тань Миню знал, что демонические звери всегда отличались огромной живучестью. Пусть сейчас питон тяжело ранен, если они упустят шанс покончить с ним раз и навсегда, нет никаких гарантий, что он вновь не вскочит на ноги.
И действительно, гигантский питон повертелся, тяжело сдерживая боль, и попытался снова вскинуть тело. В этот момент духовная формация Вэй Сюаньсаня вновь обрушилась сверху.
Тело питона забилось в яростных конвульсиях, словно отчаянно сопротивляясь чему-то.
В руках Вэй Сюаньсаня один за другим менялись духовные талисманы и формации, обрушиваясь градом ударов.
Тань Миню знал, что всё, что зависело от него, он уже сделал. Остальное теперь зависело от Вэй Сюаньсаня. Шанс был всего один: либо они благополучно переживут это, либо оба сложат здесь свои головы. Поэтому Тань Миню молча отступил назад, ожидая результата от Вэй Сюаньсаня.
Внутри формации Вэй Сюаньсаня дыхание гигантского питона постепенно затихало. Тань Миню видел, как душа чудовища рассыпается все сильнее, и когда последняя искра истинного духа окончательно угасла, от гигантского питона осталась лишь бренная оболочка, готовая обратиться в прах.
В тот самый миг, когда истинный дух питона развеялся, Вэй Сюаньсань обрушил на него еще одну духовную формацию, а затем повторил ее несколько раз.
Вэй Сюаньсань не останавливал рук, но Тань Миню уже понял — опасность миновала.
Спустя еще какое-то время, перед тем как окончательно исчерпать остатки духовной силы, Вэй Сюаньсань наконец завершил дело.
Вокруг гигантского питона вспыхнуло истинное пламя. Хоть это и был огонь, он леденил душу своей безмолвной стужей.
После того как огонь сгорел, по идее, должна была остаться лишь кучка пепла. Но вопреки всем ожиданиям, золы не оказалось — вместо нее из пепелища выползла крошечная змейка.
Маленькая змейка двигалась очень быстро, извиваясь и проворно скользя, и в несколько мгновений добралась до них.
Она забралась по штанине Вэй Сюаньсаня наверх и наконец обвилась вокруг его запястья.
Устроившись поудобнее, змейка приоткрыла пасть и выплюнула половину бусины. Бусина упала на ладонь Вэй Сюаньсаня, источая слабое золотистое сияние.
Змейка была крошечной, и хотя бусина была лишь половинкой, она все равно оказалась больше пасти зверька — оставалось только гадать, как она умудрилась её проглотить.
— О? — удивился Тань Миню. — Как эта штука здесь оказалась?
Эта бусина оказалась ничем иной, как половиной драконьей жемчужины.
Стоит отметить, что драконы — существа, нежно любимые небесами, наделенные от рождения благословенной судьбой и появляющиеся на свет уже на стадии зародыша демона. Однако в древности род драконов должен был полностью покинуть эти земли.
Значит, эта половина драконьей жемчужины досталась им в наследство с древних времен. Уж не знаешь, повезло этому гигантскому питону или нет: заполучив драконью жемчужину, он не смог ее переплавить, из-за чего и угодил в ситуацию, когда в любой момент мог лишиться жизни.
— Должно быть, это драконья жемчужина. Не ожидал, что нам так повезет.
Услышав, что это сокровище, Вэй Сюаньсань тут же захотел отдать его Тань Миню.
— Ты добыл ее, значит, она твоя.
Вэй Сюаньсань покачал головой:
— Всё, что есть у Сюаньсаня, принадлежит молодому господину.
Тань Миню похлопал его по плечу:
— Спрячь ее как послушный мальчик. Если она мне понадобится, я сам у тебя попрошу.
Вэй Сюаньсань немного подумал и подчинился.
Маленькая змейка была точной уменьшенной копией гигантского питона — за исключением размеров, между ними не было никаких различий.
Сейчас она таращила круглые, похожие на желтый нефрит глаза, то и дело высушивая раздвоенный язычок. Честно говоря, то же самое выражение и те движения, что у огромного питона выглядели свирепо и жутко, на крошечной змейке смотрелись поистине умилительно.
— Это что такое? — заметив, что Вэй Сюаньсань послушно спрятал драконью жемчужину, Тань Миню перевел взгляд с сокровища на миниатюрную змейку.
Вэй Сюаньсань склонил голову набок, всем видом выражая недоумение. Обвивавшая его запястье змейка тоже наклонила головку, в точности повторяя его выражение мордочки.До этого момента Тань Минюй лишь приблизительно догадывался, что за создание эта маленькая змейка.
Тань Минюй немного подумал:
— Похоже, это служебный зверь.
— Служебный зверь?
Тань Минюй кивнул:
— Такой служебный зверь отличается от обычных: у него нет собственного духовного сознания, оно полностью подчиняется твоей воле. Можно сказать, что эта змейка — твой личный аватар. Она подобна твоим рукам и ногам, став неотъемлемой частью твоего тела. В будущем тебе обязательно нужно научиться правильно ее использовать.
Вэй Сюаньсань кивнул, сосредоточил духовную мысль, и змейка мгновенно растворилась в воздухе.
Служебные звери, создаваемые с помощью подобной техники, обладали огромными возможностями, но требования к их культивации были невероятно строгими. Тань Минюй никак не ожидал, что Вэй Сюаньсаню выпадет столь счастливый шанс.
В душе Тань Минюя промелькнуло довольное одобрение: наконец-то у линии укрощения зверей секты Хэхуань появилось продолжение. Из двенадцати маленьких гениев удалось собрать первого.
После дела
Всегда говорят, что сигарета после бурной страсти лучше общения с бессмертными.
Наслаждаясь послевкусием недавней близости, Тань Минюй прислонился к изголовью кровати и пускал колечки дыма.
Вэй Сюаньсань же, с некоторым запозданием, все еще был погружен в потрясение, вызванное только что пережитой страстью. В нем смешались удивление и неудержимая, невыразимая радость. Его сердце до сих пор щемило от сладкого трепета.
При этой мысли его нижняя часть тела, только что испытавшая разрядку, вновь налилась чувством. Как же томительно, как сильно чешутся руки... к тому же жутко хотелось прикоснуться губами.
Вэй Сюаньсань лежал на животе, незаметно извиваясь и пытаясь унять зуд, но от трения о простыни его возбуждение только усилилось.
Он хотел еще, но как назло, не смел и пикнуть.
Вэй Сюаньсань еще не до конца пришел в себя, соображал туго и наивно полагал, что двигается скрытно, а Тань Минюй слишком увлечен курением и не обращает на него внимания. На самом же деле от бдительного взора Тань Минюя не могло ускользнуть ничего из происходящего рядом.
Забавно наблюдая за его нелепым поведением, Тань Минюй не стал вмешиваться. Хотя сам процесс доставил ему немало удовольствия, в душе все же оставался некоторый осадок от мысли, что отныне предаваться утехам придется исключительно в таком формате.
Вэй Сюаньсань продолжал извиваться в надежде, что его никто не замечает. Эта редкая ребячливость, столь непохожая на его обычную, доходящую до сухости серьезность, явно пришлась Тань Минюю по душе.
Он отвесил пару шлепков по округлым, упругим ягодицам Вэй Сюаньсаня, оценив на редкость приятную плотность, слегка помял их и лишь после этого знаком велел тому пододвинуться ближе.
Вэй Сюаньсань с восторгом придвинулся, рассчитывая на повторение, но Тань Минюй лишь протянул к его губам наполовину истлевшую сигарету.
— Будешь?
Вэй Сюаньсань был образцовым мужчиной нового века: курил, выпивал и даже играл в азартные игры, но на практике ни к чему из этого не прикасался. Поэтому, глядя на протянутую сигарету, он больше всего на свете хотел обхватить губами те два пальца, что ее держали.
Вэй Сюаньсань украдкой облизал губы, сглотнул слюну и покачал головой.
Тань Минюй приподнял бровь: раз отказался, значит, есть прогресс, это неплохо.
Забрав руку обратно, Тань Минюй затянулся сам, затем обнял Вэй Сюаньсаня за шею, притянул к себе и прямо через поцелуй передал ему дым.
Вэй Сюаньсань жалобно посмотрел на него, и Тань Минюй прекрасно понимал, чего именно тот хочет. Но ему хотелось немного помучить парня.
— Восстановился? — спросил Тань Минюй.
— Да.
Парное культивирование поистине было чудодейственным средством для восполнения духовной энергии: после одного сеанса любви опустошенные запасы ци у обоих восстановились почти полностью, причем в глубине души даже затеплились предзнаменования прорыва.
— Вот и отлично, теперь я могу без тревоги оставить тебя здесь на время.
Тань Минюй сделал последнюю затяжку и затушил сигарету.
— Я пойду искупаюсь.
Внутренний человечек внутри Вэй Сюаньсаня горько заплакал.
Не обращая на него внимания, Тань Минюй ущипнул Вэй Сюаньсаня за красивое лицо и мгновенно переместился внутрь своего пространства.
В следующее мгновение Тань Минюй изумился, потому что перед его глазами по-прежнему красовалось то же самое красивое лицо.
— Как тебе удалось сюда проникнуть?
Вэй Сюаньсань покачал головой, давая понять, что и сам не знает, после чего с любопытством огляделся в этом удивительном пространстве. Вокруг буйно зеленели самые разные незнакомые ему растения, каждое со своими особенностями, а неподалеку журчал извилистый ручей. Чуть дальше виднелся изящный бамбуковый терем, задрапированный легкой полупрозрачной марлей.
Тань Минюй, изнемогая от липкого пота и желая поскорее смыть с себя грязь, собирался сразу окунуться в духовный источник, чтобы после быстренько выбраться наружу. Кто же знал, что пейзажок вокруг изменится, и вместо милых сердцу растений он первым делом упрется взглядом в физиономию Вэй Сюаньсаня. На секунду ему даже показалось, что пространственное хранилище дало сбой.
В этот момент Тань Минюю было уже не до купания. Широким шагом он направился к терему, желая проверить, не приготовило ли пространство для него сюрприз в награду за первое парное культивирование — не повысился ли его уровень?
Вэй Сюаньсань, продолжая сидеть прямо в воде и озираясь по сторонам, заметил, что Тань Минюй уходит, и, нагота его ничуть не смущала, поспешил следом, голышом, размахивая своим добром.
В ту минуту пространство утратило для Вэй Сюаньсаня всякую привлекательность, ведь все его внимание было целиком и полностью приковано к Тань Минюю.
http://bllate.org/book/25662/3061461
Готово:
