Окруженный со всех сторон стаей свирепых мутировавших зверей, Тань Минъю понял, что на этот раз он действительно обречен.Пять лет назад наступил конец света: погибло множество людей, а животные и растения мутировали. Пережив нападения зомби и мутировавших тварей, человечество наконец-то обрело относительное спокойствие: охота и разведение скотских особей гарантировали, что голод остался в прошлом. Но тут появились разумные зомби, и сейчас противостояние между двумя сторонами достигло наивысшего, напряжённого предела.
Тань Миню не успел пробудить способность в первой волне, но всё же дошёл до четвёртого уровня способностей, поднявшись до самой верхушки человеческого общества. Легко представить, через какие испытания ему пришлось пройти. И вот теперь всё наконец подошло к концу.
Тань Миню прекрасно понимал, что на этот раз его подставили, он лишь не знал зачем. Почему они хотели его смерти? И даже если они желали его гибели, почему не убили сразу?
Похотливые звери — они умудрились приманить похотливых зверей, чтобы он даже перед смертью претерпел муки и унижения.
Стая похотливых зверей тесным кольцом окружала молодого человека, который почти не был прикрыт одеждой. Щупальца тварей ласкали его тело, вокруг летели брызги жидкостей, а в тишине раздавалось тяжелое дыхание, отчего вся сцена выглядела донельзя вульгарной и соблазнительной.
У этого сладострастного зрелища, помимо главного актёра, разумеется, были и зрители.
Неподалеку стояли трое зевак. Все трое отличались выдающейся внешностью, но больше всего привлекал внимание юнак, стоявший посередине. Помимо несравненной красоты, от него исходило какое-то неземное веяние. Одетый в белые одежды, он казался сошедшим с небес бессмертным, и руины конца света рядом с ним словно преобразились в волшебную обитель.Он легко погладил колокольчик в руке, слегка нахмурил прекрасные брови, а его красивые глаза наполнились слезами. Кристальные капли скатились по нежному лицу, заставляя замирать от жалости чужие сердца.
— Хуань-эр, не плачь, моё сердце разрывается.
Мужчина по правую руку от него протянул руку, прижал его к груди и легко поцеловал слезинки на его лице.
— Юй, разве так можно? Он ведь всё-таки наш младший брат.
Необыкновенно красивый юноша приоткрыл алые губы, и его голос зазвучал нежно и мелодично, подобно пению иволги.
— Этот Тань Минъю — человек жестокосердный и подлый, к тому же он с детства вечно цеплял тебя. Ты считаешь его братом, но он никогда не видел в тебе старшего. Ты ведь ещё во всём уступал ему, но если не избавиться от него, рано или поздно он тебя погубит. — Лицо мужчины было холодным, а в словах не чувствовалось ни капли сожаления или вины. — В такие смутные времена важнее всего рост твоей силы, я лишь боюсь, что кое-кто слишком мягок.
Мужчина по другую сторону впервые подал голос, презрительно усмехнувшись. На его несравненно красивом лице заиграла зловещая улыбка:
— Какое мне до него дело? Я забочусь только о своем маленьком Хуань-эре.Злодейски ухмыляющийся мужчина протянул руку и прижал к себе тонкую, едва ли в обхват, талию потрясающей красоты красавца, склонился к его уху и зашептал что-то, а затем поцеловал изящно очерченную миниатюрную мочку.
Щеки красавца слегка порозовели, отчего он стал выглядеть еще более ослепительным и соблазнительным. От этого зрелища оба мужчины воспылали животным желанием: один яростно впился в алые губы красавца, а второй, обнимая за тонкую талию, стал легко тереться об него своим возбужденным естеством.
— Что делать, я больше не могу терпеть, этот Сяо Хуань-эр просто невероятно манит.
— Мы же на улице, — с кокетливым недовольством произнес красавец. — Поаккуратнее.
— Хуань-эр, я тоже больше не в силах сдерживаться, ты должен за это ответить.
— Вы оба бесстыдники.
Красавец вроде бы и капризно возмущался, но на деле лишь слабо отталкивал их, соглашаясь на все.
Слизь, выделяемая похотливыми тварями, обладала сильнейшим возбуждающим действием — хватило бы и одного прикосновения, чтобы свести с ума, однако Тань Миню, терзаемый сейчас стаей этих чудовищ, не терял контроля над телом, а его сознание, на удивление, оставалось абсолютно ясным. Он отчетливо чувствовал, как утекает его жизнь: его внутренняя энергия вместе с самой жизнью капля за каплей иссякали, в то время как пять чувств почему-то обострились до предела.
Каждое выражение лица тех троих, каждое их слово отпечаталось в его глазах и запечатлелось в памяти.
— Чжуан Хуань-эр! Ты жесток! Жесток!
— Тань Миньюй! Хороший братец! Какой же ты хороший братец!
— Чэнь Юньси...
Взгляд скользнул по колокольчику, который Чжуан Хэн-эр сжимал в руке, и боль с ненавистью в глазах Таня Миню уже не получалось скрыть. Эту вещицу он носил с самого детства, но стоило Чэнь Юньси лишь однажды улыбнуться ему и сказать, что она ему нравится, как Тань Миню, не моргнув глазом, тут же преподнес ее в подарок.
— Разве я тут ни при чем? Кажется, и правда так. Выходит, я просто по собственной воле занимался дешевым самобичеванием.
Тань Миню горько усмехнулся над собой. Но почему тогда он вдруг так сильно полюбил этого человека — полюбил без всякого самоуважения, полюбил совершенно необъяснимо? Как бы ни размышлял Тань Миню, он никак не мог этого понять.
Наконец похотливые твари насытились, что означало и конец жизни Таня Миню.
Огромный, ослепительно-яркий цветок возник прямо из воздуха и пару раз качнулся на ветру. Он окутал растерзанное тело плотными слоями лепестков, после чего все случившееся растворилось в дуновении ветра, не оставив и следа.
Глядя на то, от его младшего брата не осталось даже костей, Тань Миньюй лишь презрительно усмехнулся и даже не нахмурился — вся нежность проступила на его лице лишь тогда, когда он перевел взгляд на Чжуан Хуань-эра.
Чэнь Юньси же тихо рассмеялся и позвал:
— Сяо Хуань-эр.
Глаза Чжуан Хуань-эра мгновенно наполнились слезами:
— Если Сюань узнает, будет плохо.
Чэнь Юньси злодейски ухмыльнулся:
— А я бы как раз хотел, чтобы с кем-то делили тебя поменьше.
— Си... — глядя на него, Чжуан Хуань-эр хлопал парой прекрасных глаз, выглядя до жалости трогательно.
— Не переживай, я ничего не скажу Вэй Сюаню. Но за это, Сяо Хуань-эр, ты должен меня как следует отблагодарить.
— Мм.
Чжуан Хуань-эр чуть кивнул, донельзя смущенный. От этого зрелища у обоих мужчин кровь в жилах закипела от вожделения.
Глава 2. Перерождение
Шумит включенный душ. Под струями воды стоит молодое тело — не слишком бледное, с легким оттенком медового загара, которое его владелец сейчас ожеледочно трет до красноты.
В ванной клубится густой пар. Чья-то рука проводит по запотевшему зеркалу, открывая отражение человека. У парня соболиные брови, глаза феникса, прямой нос и красиво очерченные губы, а правильные черты лица складываются в невероятно привлекательную, выдающуюся внешность.
Долго всматриваясь в собственное отражение, парень уперся руками в края раковины и тихо рассмеялся.
Хм-хе-хе... хе-хе-хе... ха-ха-ха...
Тихий смешок постепенно перерос в громкий открытый смех. Парень опустил взгляд, скрывая леденящий блеск в глазах.
Этим полубезумным юношей был Тань Миню. Не так давно он пережил изнасилование с последующим убийством и перерождение, а в промежутке между этими событиями был вынужден прочитать донельзя абсурдную апокалиптическую новеллу в жанре мужского гарема, написанную от первого лица, где в роли прекрасного, плоскогрудого белого лотоса выступал главный герой, а сюжет был щедро сдобрен откровенными сценами. Наконец все мучившие его перед смертью вопросы нашли свои ответы.
Почему он должен был умереть? Почему именно такой смертью? Теперь он все понял.
Шатаясь, он вышел из ванной и полулежа устроился на диване. Взгляд скользнул по браслету из колокольчиков на щиколотке, который он носил с самого детства.
— Оказывается, все дело в грехе обладания сокровищем.
Почему он полюбил так необъяснимо? Почему он вдруг стал полным дураком, чье слабоумие было совершенно на него не похоже? Теперь Тань Миню все отчетливо понял.
Какое там «люди, охваченные страстью, теряют рассудок» — все было предрешено судьбой. Оказывается, его жизнь и жизнь окружающих его людей — всего лишь сюжет тупой новеллы, написанной ради праздного развлечения. И в этой апокалиптической гаремной истории под названием Восхождение бессмертных в конце света он вовсе не главный герой, а всего лишь второстепенный персонаж. Причем даже не второстепенный ухажер, а пушечное мясо — завистливый омега, посмевший оспаривать главного героя у других мужчин, а потому заслуживающий смерти! Заслуживающий самой жалкой смерти!
Тань Миню с силой закусил побелевшие пальцы сжатого кулака. Но тогда зачем он переродился? Неужели для того, чтобы заново пройти через весь этот кошмар?
Хотят заставить его следовать по так называемому сценарию? Мечтать не вредно!Неужели всё это было так просто — всего лишь история? Неужели этот мир на самом деле фальшив? То, что он пережил, — не больше чем напечатанные буквы? Если это чья-то выдуманная история, то чего тогда стоили все его страдания и боль?
Плевать мне, роман это или реальность. Всё, что мне должны, я верну до последней крупицы.
Чжуан Хуаньэр, за всё, что ты на меня обрушил, я непременно отплачу тебе той же монетой!
Тань Минъюй, мне плевать на абсолютно любого человека, но только не на тебя! Только не на тебя! Ведь я твой младший брат, твой родной брат по отцу и матери!
Очнувшись, Тань Минъю понял, что вернулся в прошлое, за год до наступления конца света. Почти двенадцать месяцев — этого времени хватит, чтобы сделать очень многое.
Но прежде всего необходимо заполучить тот самый золотой палец Чжуан Хуаньэра.
За несколько месяцев до апокалипсиса Чжуан Хуаньэр раздобыл браслет. Эта вещица оказалась не просто простым украшением, а пространственным артефактом, в котором хранились духовные практики, изобилие духовной энергии и необходимые для самосовершенствования предметы. Именно благодаря этому артефакту Чжуан Хуаньэр превратился из трусливого юнца, вечно прятавшегося за спиной Тань Минъюй, в блистательную красавицу-фею эпохи бедствий, ловко лавирующую между самыми завидными мужскими персонажами.
Однако сейчас этот браслет вовсе не у Чжуан Хуаньэра, он всё ещё хранится в родовом поместье семьи Тань.
Верно, в семье Тань.
Этот артефакт передавался в их роду из поколения в поколение и изначально составлял единый комплект с колокольчиком на его лодыжке. В семье Тань власть всегда наследовался единственным сыном, но на поколении Тань Минъюя и Тань Минъю неожиданно родилось двое детей. Тогда родители разделили реликвию надвое: браслет достался Тань Минъюю, а колокольчик — Тань Минъю.
Вот только тогда Тань Минъюй обронил лишь одну фразу: Почему бы не отдать браслет Хуаньэру? Если у Хуаньэра его не будет, то и мне он не нужен.
Что же до Чжуан Хуаньэра, то он приходился семье Тань каким-то дальней-дальней седьмой водой на киселе родней. Из-за гибели родителей он по стечению обстоятельств оказался под опекой родителей Тань Минъю, которые собирались усыновить его. Поначалу его растили как балованного молодого господина, ни в чём не знавшего отказа, но поскольку Тань Минъюй вечно потакал ему и придирался к родному брату, результат оказался вполне предсказуемым.
Тань Минъюй был старше Тань Минъю почти на десять лет, а Чжуан Хуаньэр — на шесть. Родители ушли рано, но, к счастью, после их смерти за Тань Минъю встал дедушка. Иначе при взбалмошном характере этого братца Тань Минъю давно бы уже пустили на фарш. Дед и внук были очень привязаны друг к другу.
Старший брат, упорно считавший дедушку предвзятым и обвинявший его в том, что тот любит не Чжуан Хуаньэра, а лишь Тань Минъю, безумно злился на это положение дел и давным-давно съехал из дома, забрав Чжуан Хуаньэра с собой.
Ровно три года назад дедушка семьи Тань скончался. Убитый горем Тань Минъю, пытаясь убежать от боли, тоже покинул старое поместье, пропитанное воспоминаниями о близких.
Хотя Тань Минъю тогда воспитали неплохо, в свои шестнадцать лет он оставался ещё совсем юным и незрелым. И хотя дед назначил его будущим главой семьи, полнотой власти он ещё не обладал и должен был официально принять бразды правления лишь по достижении двадцати лет. Вот только когда ему исполнилось двадцать, у него уже не осталось сил удерживать власть в клане Тань.
Пусть Тань Минъюй и был старше почти на десять лет, но статус молодого господина и преданные старики, оставленные дедом, первое время не позволяли ему творить беспредел. Братья кое-как сохраняли худой мир. Ровно до тех пор, пока без всяких предупреждений не наступил конец света; пока Чжуан Хуаньэр не обрел пространственное хранилище, не ступил на путь совершенствования и не перевернул свою жизнь; пока он не обзавелся связями со всеми влиятельными покровителями и не стал набирать силу.
В тишине негромко заиграла музыка. Тань Минъю на мгновение замер, прежде чем сопоставить эту знакомую и в то же время забытую мелодию с мелодией своего давнего звонка.
Юй-эр, выйдешь сегодня вечером?
Стоило Тань Минъю нажать кнопку ответа, как в динамике раздался низкий, приятный мужской голос. Сердечко Тань Минъю неожиданно дрогнуло, а на губах появилась улыбка. Услышав родной голос, он смягчил взгляд, пряча промелькнувший в глазах холод. По этому голосу он действительно безумно соскучился.
Сяо Цяо, неужели Сяо Илуань опять трепал тебе нервы?
Шэнь Фэнцяо — его собутыльник, близкий друг, лучший кореш и брат. Из-за своей привязанности к Тань Минъю он тоже терпеть не мог Чжуан Хуаньэра, но, не обладая статусом важного второстепенного персонажа, закономерно слился куда раньше самого Тань Минъю. В том бульварном романчике под названием Восхождение в эпоху бедствий он мелькнул лишь в паре проходных глав.
Эх, Юй-эр, — послышалось на том конце провода с легкой ноткой обреченности.
Что, Сяо Илуань по-прежнему даже смотреть в твою сторону не желает?
А что поделать? Сам знаешь: он у нас элита общества, а мы — шалопаи праздные.
Он просто не дорос до того, чтобы оценить тебя по достоинству, но всегда найдется тот, кто поймет. Зачем убиваться и бегать за ним?
Легко сказать, ты еще молод и ничего в чувствах не понимаешь. Я думал, упорство и искренность способны растопить любой лед. Рано или поздно тучи рассеются и покажется солнце.
Тань Минъю мысленно покачал головой. Вот только этот лед так растопить и не удалось. Откуда Тань Минъю это знал? Да потому что этот самый Сяо Илуань оказался одним из любовников Чжуан Хуаньэра и появился на арене как раз после того, как Шэнь Фэнцяо бесславно сошел с дистанции. Стоило Сяо Илуаню, привыкшему смотреть на всех свысока, впервые узреть Чжуан Хуаньэра, как тот показался ему неземным божеством, и с той минуты во всем мире для гордеца существовал лишь один этот человек.
А дальше — прекрасный, словно небожитель, Чжуан Хуаньэр жил долго и счастливо в окружении своих пяти возлюбленных.
Сколько бы Тань Минъю ни отговаривал упрямого друга, всё было без толку, оставалось лишь плыть по течению.
Малыш, приезжай давай, я жду тебя в Ночном городе.
Тань Минъю помедлил секунду и бросил лишь: Скоро буду.
Семья Тань — старинный и влиятельный клан с многовековой историей. Более трехсот лет назад они переселились в Дунчжоу и с тех пор прочно пустили здесь корни.
Когда-то клан Тань славился мастерами древних боевых искусств, но век назад из-за социальных потрясений преемственность оборвалась, и боевые искусства постепенно пришли в упадок. Теперь в мире боевых искусств семья Тань осталась лишь красивой легендой. Тем не менее боевой потенциал клана по-прежнему оставался высок, его влияние простиралось как на преступный мир, так и на официальные круги, а корни в Дунчжоу были поистине незыблемыми.
Однако после наступления конца света Дунчжоу превратился в эпицентр катастрофы. В первый же день апокалипсиса часть жителей Дунчжоу необъяснимым образом скончалась, а после смерти восстала в виде существ, которых люди прозвали зомби; другая часть выжила, но полностью лишилась рассудка, превратившись в яростных, одержимых жаждой крови чудовищ с невероятной разрушительной силой — даже оставшись в живых, они перестали быть людьми. И лишь горстке счастлильчиков удалось благополучно покинуть Дунчжоу.
То же самое произошло с флорой и фауной всего региона, поэтому после конца света оставаться в Дунчжоу стало абсолютно невозможно.
Подобная картина наблюдалась по всей стране, причем Дунчжоу был еще не самым худшим местом — хуже всего пришлось столице.
В день апокалипсиса вся столица пала целиком, не выжил никто. Как назло, в тот момент там проходил съезд верхушки, и все влиятельные чиновники и лидеры угодили в одну ловушку. Это косвенно привело к тому, что возникавшие тут и там базы выживших начали грызться между собой, отказываясь подчиняться кому-либо и заявляя о собственной независимости.
Поначалу базы выживших росли как грибы после дождя, но удержаться на плаву суждено было лишь единицам. Ближайшей к Дунчжоу оказалась база выживших Наньфэн.
Хотя клан Тань обладал глубокими корнями, город Наньфэн никогда не входил в сферу его прямого влияния. Года — слишком малый срок, чтобы успеть прибрать к рукам всю полноту власти в семье Тань и организовать масштабную эвакуацию. К тому же, сколько ни старайся, объективные условия не позволяли основать базу выживших прямо в Дунчжоу. Оставалось лишь за отведенный год перебросить в Наньфэн как можно больше своих людей.
Хуже сидеть сложа руки — любая малость сгодится, ведь даже крошечный комар — это мясо. Людей, которым Тань Минъю мог безоговорочно доверять, было немного, но Шэнь Фэнцяо определенно входил в их число.
Именно поэтому Тань Минъю так рвался встретиться с Шэнь Фэнцяо, и дело было вовсе не только в тоске по старому другу.
Поскольку Наньфэн не являлся исконной вотчиной семьи Тань, при переезде клана на новую базу они понесли тяжелейшие потери. Некогда могущественный род, от чьего шага содрогалась земля, скатился до уровня второсортной группировки. И всё же тощая корова больше овцы: даже без должной подготовки клан Тань сумел урвать свой кусок пирога в Наньфэне. В дальнейшем это станет одним из главных козырей, позволившая Чжуан Хуаньэру и Тань Минъюю подмять под себя весь Наньфэн.
Но теперь он вернулся, заранее подготовившись и опираясь на мощный фундамент рода Тань, он непременно останется непобедимым.
Переезд и развитие — дело будущего. А сейчас главное — заполучить пространственный браслет и заставить его признать своего хозяина.
В том пространстве таился источник духовной воды, способный исцелить человеческую плоть. Была там и таблетка очищения костного мозга, способная полностью перекроить человеческий потенциал — поистине чудесная вещь.
Правда, вместе с одаренностью она могла изменить и внешность. Чжуан Хуаньэру тогда удалось списать всё на пробуждение сверхъестественной способности в условиях апокалипсиса, что и помогло ему избежать лишних вопросов. Хотя изменение внешности, скорее всего, являлось привилегией исключительно главных героев, Тань Минъю всё же следовало соблюдать осторожность.
Впрочем, таблетка очищения костного мозга требовалась лишь при прорывании ступени основания, время поломать голову у него еще оставалось.
Хорошенько всё обдумав, Тань Минъю снова поднял трубку и набрал знакомую комбинацию цифр.
Молодой господин. Вызов приняли, и из динамики послышался приятный мужской голос, в котором отчетливо звучало почтение, но не раболепие.
Тань Минъю молчал. К этому человеку он испытывал слишком сложные чувства.
Молодой господин?
Тань Минъю тяжело выдохнул: Вэй Сюаньсань.
Вэй Сюаньсань — управляющий, оставленный ему дедом. Они росли вместе с малых лет, и Вэй Сюаньсань служил ему верой и правдой, подчиняясь и храня верность лишь одному человеку — ему самому.
В те дни, когда он еще не пробудил свои способности, Вэй Сюаньсань не предал его, даже когда сам достиг третьей ступени силы и стал сильнейшим среди выживших. Он сопровождал его всюду, защищал и до самого конца сохранял абсолютное уважение.
Для Тань Минъю Вэй Сюаньсань был другом детства и воплощением безусловного доверия. Вот только после начала конца света их отношения дали трещину — или, если выражаться точнее, трещина эта возникла в голове у самого Тань Минъю в одностороннем порядке.
http://bllate.org/book/25662/3061447
Готово:
