Убедившись, что его образ идеален и в нем нет ни единого изъяна, Вэнь Жутин произнес отражению в зеркале: — А действительно ли это мост из натянутых канатов — пойдем проверим, да и узнаем.
Сказав это, он сделал широкие шаги и элегантно удалился.
Из-за того самого бокала вина, поданного Цзянь Чэном, весь банкетный зал погрузился в хаос.
Вэнь Тяньцы оказался куда большим подонком, чем тот предполагал.
Опешив всего на мгновение, он решил идти напролом, раз уж терять было нечего.
— Ты, по фамилии Цзянь, ты что, мать твою, совсем с головой не дружишь?!
— Решил со мной, со своим дедушкой, в такие грязные игры играть?
— Ну полапал я тебя, и что с того? Кем ты себя возомнил?
— Я тебе вот что скажу: сегодняшний банкет ваше семейство Цзянь умоляло наше семейство Вэнь устроить.
— Разве твой отец и твоя мать не привели тебя сюда именно для того, чтобы я тебя пощупал?
Голос Вэнь Тяньцы звучал громко, слова были отвратительными и пошлыми, в них не было ни малейшего уважения к Цзянь Чэну.
Эту тираду услыхали практически все присутствующие.
Лицо Чан Ицин переменилось, и она тут же поспешила туда.
Однако объекту оскорблений — ее собственному родному сыну Цзянь Чэну — она подарила вовсе не заботу, а наказание.
Чан Ицин встала позади Цзянь Чэна и со злостью впилась пальцами в мягкую плоть на его пояснице, сделав сильный щипок.
Она с улыбкой на лице посмотрела на Вэнь Тяньцы и мягко поинтересовалась: — Молодой господин Вэнь, что здесь произошло?
Не дожидаясь ответа Вэнь Тяньцы, она легко вздохнула и, нахмурившись, принялась отчитывать: — Уж не натворил ли Цзянь Чэн опять каких-то глупостей, разозлив вас?
— Этот ребенок с детства полон дурных мыслей, вы не принимайте близко к сердцу.
— Если он сделал что-то не так, тетушка сначала извинится перед вами за него.
С этими словами она надавила пальцами еще сильнее, повернула их на пол-оборота и обратилась к Цзянь Чэну: — Цзянь Чэн, живо извинись перед молодым господином Вэнем!
Цзянь Чэн прикусил уголок губ, терпя тупую боль в пояснице, опустил голову и холодно усмехнулся, ничего не отвечая.
Раньше он никак не мог понять почему.
Почему Чан Ицин, будучи его родной матерью, всегда так плохо к нему относилась.
Она была добра ко всем окружающим, и у чужих людей слыла нежной и прекрасной госпожой Цзянь, и лишь к этому рожденному из ее собственной утробы сыну оставалась невероятно жестокой.
Подобные жестокие наказания, как сейчас, были лишь пустяками — в детстве Цзянь Чэна они происходили чуть ли не каждый день.
А его мягкосердечие и уступчивость приводили лишь к тому, что все становилось только хуже и хуже.
Теперь же его собственная мать снова собиралась собственноручно толкнуть его в самый настоящий огонь.
Цзянь Чэн вдруг отчетливо понял одну вещь: оказывается, на свете действительно бывают матери, которые не любят собственных детей.
А он — как раз тот самый нелюбимый ребенок.
Сила пальцев, впившихся в кожу, становилась все больше и больше, и Цзянь Чэну даже начало казаться, что Чан Ицин сейчас буквально оторвет этот кусок мяса.Его лоб покрылся испариной, глаза покраснели, лицо побледнело, а губы невольно дрожали.
В груди тоже ощущалась глухая, колющая боль. Он шмыгнул носом, чуть запрокинул голову и изо всех сил попытался взять себя в руки.
Сейчас нельзя ронять слёзы.
То, как мучился Цзянь Чэн, неизвестно чем задело Вэнь Тяньцы.
Его липкий взгляд с ног до головы огладывал Цзянь Чэн, словно пытаясь раздеть его догола.
От этого взгляда по телу Цзянь Чэна побежали мурашки. Он сунул руку в карман брюк и крепко сжал маленький складной нож.
В критический момент его собственные родители оказались бесполезнее этого крошечного ножичка.
Тошнотворный взгляд шарил по тонкой талии Цзянь Чэна, и Вэнь Тяньцы не удержался от зловещей, похотливой улыбки.
Он достал из кармана костюма карточку от номера и протянул её прямо перед Цзянь Чэном.
— Извиняться не нужно, всё это просто недоразумение.
— Раз уж я испарил одежду Чэн-Чэна, я отведу его в номер, чтобы он снял её и как следует отмылся.
Эта фраза прозвучала странно и фальшиво, а слова «снял её» Вэнь Тяньцы выделил с особым нажимом, так что любой легко мог расслышать в них дурной умысел.
Однако никто на месте происшествия не попытался его остановить.
И это несмотря на то, что за этим человеком тянулась дурная слава: устройство оргий, приём наркотиков, уличные гонки и, возможно, даже загубленные человеческие жизни.Но он — из семьи Вэнь, и связываться с ними никто не горел желанием.
Тем более что этот банкет изначально устраивало семейство Цзянь.
Официально это был деловой приём, но на самом деле Цзянь Кайцзи и Чан Ицин хотели, чтобы их младший сын пристроился к могущественному дереву в лице семьи Вэнь.
Если родные мать и отец не вмешиваются, то с какой стати это делать остальным?
Ввяжись кто-нибудь в это постороннее дело сгоряча, и они вполне могли бы навлечь на себя недовольство Цзянь Кайцзи и Чан Ицин.
И действительно, услышав эти слова, Чан Ицин стала улыбаться ещё искреннее.
— Ой, как же всё-таки предусмотрителен молодой господин Вэнь! — она протянула руку, желая забрать карточку, чтобы потом сунуть её Цзянь Чэну.
Однако Вэнь Тяньцы отдернул руку назад и с насмешкой посмотрел на Цзянь Чэна:
— Э, нет.
— Я хочу, чтобы он взял её сам.
Цзянь Чэн лишь криво и холодно усмехнулся, не делая никаких движений.
Сначала он посмотрел на стоявшего перед толпой Цзянь Кайцзи.
Во взгляде этого отца, с которым он был едва знаком, не было и намека на осуждение Вэнь Тяньцы — лишь недовольство и подталкивание в спину.
Казалось, тот был готов сию секунду перенести его прямо в постель Вэнь Тяньцы, лишь бы намертво связать семьи Цзянь и Вэнь.
Затем он перевел взгляд на Чан Ицин.
Его матушка оказалась куда прямолинейнее отца.Губы Чан Ицин тронула легкая улыбка, но в ее взгляде таилась скрытая угроза:
— Чэнчэн, что говорила тебе мама перед тем, как мы пришли?
— Шевелись быстрее и не будь неблагодарным!
Вэнь Тяньцы уже начал терять терпение. Он убрал карточку от номера, постучал ею по собственной ладони и шагнул ближе к Цзянь Чэну:
— Что, не хочешь оказать мне такую честь?
Затем он наклонился, и его противный шепот обдал ухо Цзянь Чэна:
— Еще не осознал реальность, Цзянь Чэн?
— Думаешь, если плеснешь на себя вина, сможешь перехитрить меня и сделать так, чтобы я до тебя не дотронулся?
— Да кому вообще есть дело?!
— Даже если я прямо сейчас сорву с тебя всю одежду, никто и не подумает меня останавливать!
— Твой отец с матерью, пожалуй, еще и в ладоши хлопать станут.
Закончив говорить, он отступил назад и с тем же злорадным выражением лица посмотрел на Цзянь Чэна, крутя в руке карточку и ожидая, пока тот будет вынужден покориться.
Цзянь Чэн глубоко вздохнул, сглотнув всю накопившуюся горечь и обиду. Пора было отпустить это.
Он спокойно повернулся к Чан Ицин и спросил:
— Мама, мне взять ее?
Чан Ицин на мгновение растерялась от такого вопроса, но быстро пришла в себя. Костяшкой пальца она ткнула в то самое место, которое только что сжала до боли, и толкнула Цзянь Чэна в спину, заставляя приблизиться к Вэнь Тяньцы.
— Конечно бери, как ты можешь отвергнуть добрые намерения молодого господина Вэня.
Цзянь Чэн опустил голову, уголки его губ едва заметно дрогнули. Ему уже было все равно на то, что эту кожу снова и снова терзали и причиняли ей боль.
— Последний раз. — Посмотрев на Чан Ицин, он заглянул в бездонную ледяную пустоту на дне ее глаз. — Это в последний раз, мама.
От такого взгляда Чан Ицин стало не по себе. Ей показалось, что этот сын, которого она всегда держала под полным контролем, вот-вот сорвется с поводка.
Ее пальцы невольно ослабили хватку, цепляясь лишь за край одежды Цзянь Чэна, и она лицемерно заискивающе заговорила:
— Что еще за последний раз, хватит говорить глупости.
— Чэнчэн, неужели ты вздумал дуться на маму?
— Разве мама не старалась изо всех сил помочь тебе сблизиться с семьей Вэнь ради твоего же блага?
— Хватит тут тянуть кота за хвост! — Вэнь Тяньцы даже смотреть не мог на это лицемерие Чан Ицин.
Продаешь сына — так продавай, к чему этот фарс насчет блага.
Он перевел взгляд на Цзянь Чэна и поторопил его:
— Если испортишь мне настроение и ты мне надоешь, я просто выброшу тебя.
С этими словами он легко похлопал карточкой по лицу Цзянь Чэна:
— Пошли, малыш.
В тот самый момент, когда Вэнь Тяньцы уже собирался притянуть к себе ту самую тонкую талию, о которой так долго мечтал, чья-то мощная рука сзади рывком оттащила его в сторону.
Он споткнулся наотмашь и грохнулся на пол пятой точкой, вне себя от ярости:
— Какого хрена! Да кто т…
Слово мать застряло у него в горле, намертво оборванное страхом.
Вэнь Тяньцы снизу вверх посмотрел на возвышавшегося над ним мужчину, который ледяным взглядом взирал на него сверху вниз, и недоверчиво выдавил:
— Дя… Дядя, ты как здесь оказался?
Вэнь Жутин даже не удоставил взглядом этого никчемного дальнего племянника. Бросив на него мимолетный взгляд, он тут же отвел глаза и уставился на припухшие от укусов губы Цзянь Чэна.
Цзянь Чэн слишком остро реагировал на этот взгляд: сработал звериный инстинкт самосохранения, заставивший его испуганно опустить голову и отпрянуть.
Вэнь Тяньцы бросил взгляд на застывших соляными столбами родителей Цзяня, но в его глазах теперь читалось лишь презрение.
Мужчина одернул манжету рукава, слегка перекосившуюся, пока он оттаскивал Вэнь Тяньцы, и заговорил — неторопливо, но твердо и отчетливо:
— Я слышал, сегодня здесь проходит смотрины для заключения союза между семьей Вэнь и семьей Цзянь.
— Я член семьи Вэнь, холост, так что место в этом браке по расчету вполне может достаться и мне.
Убедившись, что его запонки сидят безупречно, Вэнь Жутин протянул правую руку с соединенными вместе длинными пальцами, замерши перед Цзянь Чэном.
Это был классический жест для рукопожатия.
— Здравствуй, я Вэнь Жутин. Рад познакомиться, Цзянь Чэн.
Появление Вэнь Жутина погрузило весь банкетный зал в абсолютную, звенящую тишину.
Не считая продолжавшего скулить на полу Вэнь Тяньцы, никто не смел вымолвить ни слова.
Гости переглядывались выразительными взглядами, пытаясь угадать истинную цель его визита и характер его отношений с Цзянь Чэном.
Цзянь Чэн растерянно смотрел на изящную ладонь, замершую прямо перед ним, и на вычурные, сверкающие запонки с васильковыми сапфирами, совершенно не соображая, как на это реагировать.
Он был сбит с толку.
Первым пришел в себя Цзянь Кайцзи, до этого хранивший мрачное выражение лица.
Он грубо оттолкнул Цзянь Чэна телом, пытаясь сам пожать руку Вэнь Жутину.
Цзянь Чэн от толчка слегка пошатнулся в сторону, но протянутая рука Вэнь Жутина мгновенно перехватила его, точно придержав за узкую талию.
Это касание длилось всего мгновение, но Вэнь Жутин не удержался и едва заметно сжал кулак, пытаясь унять странное зудящее ощущение в ладони.
Столкнувшись с Вэнь Жутином, Цзянь Кайцзи растерял всю свою спесь — его лицо расплылось в заискивающей улыбке, и он осторожно начал:
— У… Управляющий Вэнь, вы ведь не всерьез насчет участия в смотринах?
Вэнь Жутин скосил глаза на льстивую улыбку Цзянь Кайцзи, и в глубине его зрачков мелькнуло раздражение.
В его голосе послышалось едва уловимое раздражение:
— Цзянь-сенсей считает меня человеком, способным шутить подобными вещами?
Цзянь Кайцзи смущенно втянул голову в плечи, поспешно отдернув протянутую руку. Неловко усмехнувшись, он бросил выразительный взгляд на Чан Ицин.
http://bllate.org/book/25652/3060473
Готово:
