Фан Ихуай на мгновение замер:
— Старый Чжан?
— Ну да, — ответила Чжуан Паньчунь. — Сяо Е сегодня прямо сам не свой, такой работящий. Вдруг в полдень заявил, что поможет старому Чжану выдернуть арахис, и попросил меня предупредить Чжана. Ой, ну старый Чжан так обрадовался, говорит, пару мешков вам пришлет.
Фан Ихуай: «……»
Когда Цзян Е, искупавшись, вышел с полотенцем на голове, он заметил, что Фан Ихуай сердито на него пялится.
Цзян Е уточнил:
— Подавился арбузом?
Фан Ихуай с возмущением выпалил:
— Сегодня мы дергали арахис не бабушкин!
Цзян Е кивнул:
— А я хоть раз говорил, что это бабушкин арахис?
Фан Ихуай опешил и принялся мысленно восстанавливать события — кажется, и вправду не говорил.
Не найдя повода для злости, он лишь пробормотал:
— Но я сегодня ужасно устал.
И попытался поторговаться:
— Завтра я буду отдыхать.
Завтра ему хотелось тайком сбегать в горы и всё там осмотреть.
Цзян Е не стал обещать, разрешит ли:
— Завтра видно будет.
Он бросил полотенце прямо на голову Фан Ихуая:
— Иди мыться.
В этом доме было всего три комнаты: одна служила кладовой, в другой жила Чжуан Паньчунь, так что оставалась лишь одна свободная.
Перед сном Фан Ихуай толкнул створку окна и сразу же увидел во дворе раскидистое дерево хуай.
Густые ветви и листья тихо покачивались на ветру.
Он повернулся, окинул взглядом единственную кровать в комнате и с запоздалым осознанием понял, что спать ему придется вместе с Цзян Е.
Он вспомнил, что управляющий Гун тоже приезжал с Цзян Е к бабушке, неужели и он спал с Цзян Е на одной кровати?
Цзян Е вошел в комнату, чтобы разобрать вещи, и Фан Ихуай тут же допытался:
— А ты с управляющим Гуном тоже спал на этой кровати?
Цзян Е: «……»
Цзян Е холодно бросил:
— Ага, прямо у него на ручках.
Фан Ихуай в изумлении приоткрыл рот и тут же выбежал в коридор, чтобы написать управляющему Гуну.
Фан Ихуай: «Когда вы были у бабушки, Цзян Е спал на тебе?»
Управляющий Гун отчаянно закричал, чувствуя себя несправедливо обиженным:
— С чего это молодой господин такое мелет?! Я спал на полу, постелив матрас!
Он принялся жаловаться:
— И между прочим, молодой господин еще отчитал меня за то, что я слишком рано встал и разбудил его!
— А сам посреди ночи встал, наступил мне на ногу и даже не признал вину!
Фан Ихуай отправил ему стикер с изображением обнимашек.
Вернувшись в комнату, Фан Ихуай почувствовал, что смертельно устал после всех дневных энергозатрат.
Он медленно забрался на кровать и лег у самой стены, ближе к внутреннему краю.
Закончив со своими делами, Цзян Е выключил свет и подошел.
Сквозь полудрему Фан Ихуай почувствовал, как матрас рядом слегка прогнулся, и теплое тело Цзян Е опустилось совсем близко.
Фан Ихуай даже дышать стал тише, не смея шевельнуться, и в тусклом свете во все глаза уставился на соседа.
Спустя какое-то время Цзян Е небрежным тоном бросил:
— Так и будешь спать с открытыми глазами?
Фан Ихуай моргнул.
— Нет, — пробормотал он. — Я просто впервые сплю с кем-то в одной постели, непривычно как-то.
Цзян Е безжалостно предложил:
— Тогда иди спи под кроватью.
Фан Ихуай боялся, что ночью Цзян Е снова наступит на него:
— Не хочу.
Повозившись и пошурша постельным бельем, он снова заговорил:
— Я, наверное, буду ворочаться во сне.
Цзян Е, казалось, вовсе не удивился:
— Заранее ищешь оправдания своим домогательствам?
— Ничего подобного, — попытался защититься Фан Ихуай. — Я же сплю, я не контролирую себя.
Цзян Е, то ли поверив, то ли нет, пригрозил:
— Если не уснешь немедленно, пойдешь стоять в караул на улице.
Фан Ихуай тут же зажмурился и попытался уснуть.
Фан Ихуай снова во сне превратился в дерево, чьи корни глубоко вросли в почву, крепко сплетаясь друг с другом...
Только на этот раз земля была какая-то странная — источающая жар, то мягкая, то твердая.
Непонятно почему, но Фан Ихуай совершенно некстати подумал о том, что он так и не попрощался с Цзян Е.
Он отчаянно пытался выдернуть корни, хотел отыскать Цзян Е, но они словно намертво застряли в земле.
Встревожившись, он вскрикнул и резко распахнул глаза.
Легкий ветерок колыхал ситцевые занавески, пропуская внутрь утренние лучи солнца.
Придя в себя после сна, Фан Ихуай обнаружил, что уткнулся лицом в грудь Цзян Е, обеими руками вцепился в него, точно корни дерева, а одна нога закинута прямо между ног Цзян Е.
Он замер на секунду, приподнял голову и увидел, что Цзян Е, судя по всему, проснулся уже давно и теперь смотрит на него сверху вниз, прикрыв глаза.
Фан Ихуай: «……Утро доброе».
Цзян Е покосился на руки, обнимающие его за талию:
— Это вот так ты не ворочаешься?
— Я... мне просто приснился сон, — Фан Ихуай разжал руки и попытался вытащить ногу из-под Цзян Е, но после первой же попытки понял, что застрял.
— Подвинься немного, — пожаловался он. — Я не могу выбраться.
Цзян Е еще пару секунд молча смотрел на него, а затем отпустил и встал с постели.
После завтрака Цзян Е снова потащил Фан Ихуая копать батат.
Вооружившись мотыгой и стоя посреди поля, тот ошеломленно спросил:
— Я же говорил, что сегодня буду отдыхать.
— А я разве обещал? — в ответ парировал Цзян Е. — Кто перед отъездом уверял, что согласен на любые условия?
Зная за собой вину, Фан Ихуай молча сжал мотыгу в руках, но, вспомнив вчерашний урок с арахисом, тут же подозрительно уточнил:
— А этот батат точно бабушкин?
Цзян Е хмыкнул:
— Ты что, забыл, что ел сегодня утром?
Утром Чжуан Паньчунь напекла им на завтрак сладкого, мягкого печеного батата.
Делать было нечего, и Фан Ихуай, волоча за собой мотыгу, побрел копать грядки.
Спустя еще час Фан Ихуай продемонстрировал Цзян Е покрасневшие ладони:
— У меня руки болят.
Цзян Е взял его за запястье, осмотрел ладони, бросил короткое «неженка» и велел теперь отвечать за сбор выкопанных клубней.
Перед самым обедом Фан Ихуай вернулся в дом совершенно зачахшим.
Чжуан Паньчунь налила им по чашке сливового вина:
— Сама ставила, попробуйте, отлично снимает усталость.
И тут же повернулась к внуку, отчитывая его:
— Смотри мне, больше не заставляй Сяо Хуая работать! Захочешь пахать — делай всё сам!
Цзян Е пожал плечами и сделал глоток сливового вина.
Заметив, что тот пьет, Фан Ихуай тоже пригубил из своей чашки. Кисло-сладкий вкус мгновенно разлился по языку, смешиваясь с прохладным ароматом спелых слив.
У Фан Ихуая даже глаза засияли, и он отпил еще немного. Вино мягко скользнуло по горлу, оставив после себя приятное тепло, а в голову ударил легкий хмель — впору было опьянеть, но до чего же вкусно!
В итоге Фан Ихуай приговорил больше половины чашки.
После обеда движения и реакция Фан Ихуая ужасно замедлились. Когда он, передвигаясь со скоростью улитки, умылся и вернулся в комнату, Цзян Е уже лежал на кровати, уткнувшись в телефон.
У Фан Ихуая кружилась голова, ноги казались ватными. Он попытался забраться на дальний край кровати, чтобы прилечь, но из-за того, что Цзян Е преграждал ему путь, потерял равновесие и плашмя рухнул прямо на него.
Цзян Е отложил телефон и совершенно бесстрастно поинтересовался:
— Фан Сяохуай, ты что тут, пьяный дебош устраиваешь?
Чжуан Паньчунь ушла к соседям поболтать. В полуденной деревенской тишине раздавалось лишь тихое пение цикад да шелест прохладного ветерка, заставлявшего шуметь гигантское дерево хуай за окном.
А вот Фан Ихуай чувствовал себя странно разгоряченным — жар тончайшими нитями постепенно подступал к самому сердцу.
Цзян Е уловил слабый аромат цветов хуай. Он повернул голову к окну, но цветущим дерево вроде бы не выглядело.
— Мне что-то жарко... — бормотал Фан Ихуай, утыкаясь носом ему в грудь и пытаясь устроиться поудобнее, задействовав и руки, и ноги, хотя в итоге у него получалось лишь елозить лицом туда-сюда.
Внутреннее беспокойство становилось всё невыносимее. Не зная, куда деть себя от этого зудящего жара, Фан Ихуай в беспорядочных движениях случайно коснулся губами шеи Цзян Е, и от этого прикосновения неясная тревога внутри чуточку улеглась.
Мгновенно ухватившись за этот жест, словно утопающий за соломинку, он обвился руками вокруг шеи Цзян Е и принялся оставлять мягкие поцелуи — от боковой стороны шеи к кадыку, а затем, совсем осоловев, уткнулся губами в подбородок.
Глава 25. Навещешь ли ты меня?
Когда Фан Ихуай проснулся, было уже за четыре часа дня.
На кровати он лежал в полном одиночестве, Цзян Е в комнате не оказалось.
Фан Ихуай уставился в потолок, медленно моргая, пока в голове всплывали обрывки недавних воспоминаний.
Кажется, он целовал Цзян Е в шею и подбородок, а когда попытался добраться до губ, Цзян Е его остановил.
Одной рукой зажав его подбородок, Цзян Е тогда смотрел сверху вниз на раскрасневшегося Фан Ихуая:
— Беспредельничаешь?
Фан Ихуай, липкий от жара и ленивый,внятно выговаривая слова, затянул:
— Мне плохо...
Цзян Е с непроницаемым лицом сверлил его взглядом:
— Фан Ихуай, ты выпил вина, а не таблеток для дури.
Фан Ихуай ничего не соображал, крепко обнимал его за шею и не желал отпускать. Но подбородок был надежно зафиксирован, поцеловать парня так и не удавалось, а пламя в груди по-прежнему требовало выхода.
— Цзян Е, — не зная, как поступить, жалобно и беспомощно позвал он. — Цзян Е...
Вдруг чей-то палец надавил на его нижнюю губу и, разжав зубы, проник внутрь. Фан Ихуай автоматически приоткрыл рот, ощущая, как подушечка пальца скользит по влажной полости рта, приминая мягкий язык...
В уголках глаз Фан Ихуая выступили слезы. Палец заходил всё глубже, доставляя легкий дискомфорт, и он захныкал:
— Цзян... м-м...
Цзян Е резко вытащил палец, подхватил его за талию и единым движением перевернулся, мгновенно оказавшись сверху.
Глаза Фан Ихуая блестели от влаги, он тяжело дышал. Цзян Е смотрел на него сверху вниз — казалось, его дыхание даже не сбилось, но темные зрачки казались бездонными...
В следующую секунду он набросил на Фан Ихуая одеяло, с головой укрыв его, а сам поднялся с постели и вышел.
Фан Ихуай растерянно стянул с головы покрывало, шарил руками по матрасу, пока не нащупал подушку Цзян Е. Уловив знакомый запах, он не удержался и потерся о нее щекой.
Так, прижимаясь к подушке, он незаметно для себя снова уснул.
Стоило вспомнить всё до конца, как лицо Фан Ихуая снова залилось краской.
Оказывается, от алкоголя творится такое безумие! Подумать только, неудивительно, что Фан Чжан после пьянки заявлял, будто он огромный таракан, и ползал туда-сюда по балкону.
А он вот так ползал по самому Цзян Е.
Выбравшись из постели, Фан Ихуай вышел наружу и увидел, что Цзян Е вместе с Чжуан Паньчунь копаются в земле, высаживая цветы.
— Сяо Хуай проснулся? — с заботой окликнула его Чжуан Паньчунь. — Голова больше не кружится? Ругаю себя за то, что не знала о твоей непереносимости алкоголя. Если все еще плохо, иди полежи еще немного.
Фан Ихуай помотал головой:
— Уже не кружится.
Он перевел взгляд на Цзян Е, но тот был полностью поглощен работой и даже не поднял головы.
Фан Ихуай тоже хотел помочь, но бабушка сразу замахала руками:
— Тут уже почти всё закончено, не пачкай одежду.
Пришлось Фан Ихуаю слоняться рядом без дела. За клумбой он заметил крошечный деревянный домик — довольно старый, судя по всему, простоявший здесь уже немало лет.
Чжуан Паньчунь пояснила:
— Это Сяо Е в детстве смастерил будку для Пупу.
http://bllate.org/book/25645/3059294
Готово: