Ужин закончился, и Тань Хуаньси сначала отправился в ванную, принял ванну и переоделся в легкую повседневную одежду. Спустившись вниз, он позвал тетушку Ли, велел заварить ему чашку чаю, устроился на диване, включил телевизор и принялся наугад выбирать фильм, чтобы посмотреть его краем глаза и отдохнуть.
Не успел Тань Хуаньси как следует устроиться, как в гостиную быстрыми шагами вошел дворецкий, за которым, судя по всему, кто-то следовал.
Тань Хуаньси принял из рук тетушки Ли чашку, поднял голову и озадаченно спросил:
— Дядя Чжао, что случилось?
Дворецкий незаметно окинул Тань Хуаньси оценивающим взглядом, и в его глазах промелькнула тень сомнения:
— Молодой господин, приехал господин Мо.
Тань Хуаньси едва не поперхнулся чаем и недоверчиво переспросил:
— Дядя Мо?
— Да! — с улыбкой ответил дворецкий. — Господин Мо приехал вместе с юным господином Сяо Юанем и сказал, что хочет обсудить с молодым господином одно дело.
Все тело Тань Хуаньси мгновенно оцепенело, он едва не выронил чашку из рук. Поспешно вернув чай тетушке Ли, он поднялся на ноги и постарался изобразить невозмутимость:
— Дядя Чжао, скорее проводите дяду Мо и… юного господина Сяо Юаня внутрь.
Говоря это, Тань Хуаньси обернулся к тетушке Ли:
— Тетушка Ли, велите кому-нибудь еще раз заварить чай, а также приготовьте стакан горячего молока и немного сладостей.
— Слушаюсь, молодой господин! — Тетушка Ли поставила чашку на журнальный столик и с беспокойством взглянула на Тань Хуаньси, но в итоге ничего не сказала и направилась на кухню. Ей все казалось, что состояние молодого господина какое-то странное; она уже очень давно не видела его настолько потерявшим самообладание.
Сердце Тань Хуаньси колотилось как безумное, неподвластное воле, словно он не мог больше ждать ни секунды, и он направился вслед за дворецким к выходу из гостиной. Он отчаянно твердил себе, что должен, просто обязан сохранять хладнокровие: перед ним Мо Шаохэн, и стоит ему выдать хоть малейшее движение чувств, как он мгновенно окажется во власти пронзительного взгляда этого человека.
Чем ближе они подходили к дверям гостиной, тем острее он осознавал, что, как бы ни старался казаться спокойным, совладеть с дрожащими руками не удается, и он даже утратил мужество сделать еще хоть один шаг вперед. Снаружи, у входа в гостиную, стояло сокровище, которое он не мог потерять, даже прожив новую жизнь, — но в глазах этого сокровища он превратился в совершенно чужого человека.
— Господин Мо, юный господин Сяо Юань, прошу, проходите. — Дворецкий с искренним радушием и должным почтением пригласил Мо Шаохэна войти.
Мо Шаохэн слегка кивнул дворецкому, взял за руку с любопытством озирающегося по сторонам Мо Сиюаня, ступил на порог и мягко произнес:
— Осторожнее со ступеньками.
Мо Сиюань тут же опомнился, опустил взгляд под ноги и инстинктивно прижался ближе к Мо Шаохэну.
Тань Хуаньси глубоко вздохнул, взял себя в руки, напустил на лицо привычную, ничем не примечательную улыбку и быстрыми шагами двинулся им навстречу.
— Дядя Мо. — Тань Хуаньси приветливо улыбнулся Мо Шаохэну, а затем тут же сменил выражение лица на теплое и ласковое; в его спокойном взгляде промелькнула едва уловимая радость, когда он посмотрел на ребенка, которого держал за руку Мо Шаохэн. Сделав шаг вперед, он коснулся головы мальчика и произнес: — Должно быть, это и есть тот самый Сяо Юань, о котором говорил дядя Чжао? Какой же он милый.
— Беспокоим вас. — Мо Шаохэн пристально вглядывался в лицо Тань Хуаньси. Несмотря на то что тот держался из рук вон как спокойно, Мо Шаохэн не упустил из виду отчаянную борьбу на дне его глаз, а рука, гладившая Мо Сиюаня, едва заметно подрагивала. Смутное ощущение странности, гнетущее его сердце, стало еще отчетливее.
— Что вы говорим? Я очень рад визиту дяди Мо. — Произнося эти слова, Тань Хуаньси уже не сводил глаз со своего сокровища. Он опустился на корточки, сравнявшись с мальчиком ростом, осторожно обхватил его за плечи и бесконечно мягким голосом заговорил: — Сяо Юань умница, пойдем с братишкой Хуань Си отведаем сладостей, хорошо?
Мо Сиюань распахнул огромные, полные влажного блеска глаза и с любопытством, вперемешку с робкой застенчивостью, уставился на старшего брата, присевшего перед ним на корточки. Впервые в жизни он не испытал страха перед незнакомым человеком — напротив, в груди шевельнулось какое-то взволнованное, смущенное чувство. Человек, сидевший перед ним на корточках, и впрямь оказался тем самым старшим братом из телевизора, только вживую он выглядел еще красивее, чем на экране.
К тому же мальчику почему-то казалось, что от этого братишки исходит какая-то притягательная, родная аура — такая нежная и близкая, что ему безумно захотелось прижаться к нему. И когда старший брат предложил угостить его сладостями, он чисто инстинктивно распахнул ручки и обвился вокруг шеи Тань Хуаньси, напрочь забыв о том, что сначала нужно спросить разрешения у папы.
Тань Хуаньси с замиранием сердца крепко прижал к груди мягкое крошечное тельце, долго не в силах усмирить бушующие внутри волны.
— Братишка, что с тобой? — Мо Сиюань вдруг почувствовал, что тело старшего брата подрагивает. Малыш растерялся, но выпускать его из объятий не хотелось — ему неизъяснимо нравилось, как крепко и надежно обнимал его братишка, совсем не так, как все остальные, и эта ласка приводила его в полный восторг.
— Ничего, братишка Хуань Си просто слишком обрадовался встрече с Сяо Юанем. — Тань Хуаньси ослабил хватку и единым движением подхватил драгоценного сына на руки. Мальчик оказался куда тяжелее, чем в воспоминаниях, и еще чуть-чуть — и он навсегда утратил бы способность ощущать эту тяжесть. Возможность снова прижимать сокровище к груди и знать, что у него все хорошо, делала этот момент счастливее всех прочих на свете.
— Дядя Мо, прошу, проходите, садитесь. — Тань Хуаньси все же не забыл про Мо Шаохэна — от этого мужчины исходило чересчур мощное давление, чтобы его можно было просто так игнорировать. Усадив ребенка на диван, он снова полностью переключился на сына: — Сяо Юань, братишка Хуань Си сейчас же принесет тебе сладости.
Мо Шаохэн молча следовал за Тань Хуаньси, наблюдая, как тот с нежностью устраивает Мо Сиюаня на диване и берет с журнального столика несколько печений для мальчика. Взгляд мужчины упал на угощение в руках Тань Хуаньси, и его глаза слегка потемнели: Тань Хуаньси выбрал именно те сладости, которые Мо Сиюань любил больше всего на свете.
Сосредоточенный и невозмутимый Мо Шаохэн опустился на соседний диван, принял протянутую служанкой чашку чаю, поблагодарил ее и, попивая напиток, принялся неотступно следить за каждым движением Тань Хуаньси и Мо Сиюаня. Время от времени до его слуха доносился звонкий, серебристый смех ребенка, и имя братишка Хуань Си звучало из детских уст с бесконечной нежностью и доверием.Всего за несколько минут Мо Сиюань, смертельно боявшийся незнакомой обстановки и незнакомцев, уже сам уселся на колени к Тань Хуаньси и с безмятежным видом уплетал пирожные и молоко, которые тот подносил ему ко рту. Малыш сиял солнечною улыбкой и с самого порога не удостоил своего отца даже беглым взглядом.
Мо Шаохэн легко кашлянул, чем привлёк озадаченные взгляды большой и маленькой фигур. Их поразительно похожие выражения лиц вызывали невольную улыбку; он невольно тронул уголки губ и медленно произмолвил:
— Сяо Юань очень тебя любит, теперь я спокоен.
Услышав это, Тань Хуаньси почувствовал себя на редкость прекрасно. Он склонился, чтобы поцеловать малыша в лоб, и уже не мог сдерживать переполнявших его воодушевления и радости:
— Я тоже очень люблю Сяо Юаня, к тому же мы с ним сразу нашли общий язык. Кстати, дядя Мо, вы ведь неспроста привели Сяо Юаня ко мне, наверняка что-то случилось?
Мо Шаохэн кивнул:
— Сяо Юань как-то видел по телевизору, как ты играешь на скрипке, и теперь хочет научиться.
Тань Хуаньси широко распахнул глаза и с изумлением уставился на Мо Сиюаня:
— Сяо Юань видел меня раньше?
Мо Сиюань поднял голову на Тань Хуаньси:
— Угу, очень-очень давно я видел по телевизору, как братик Хуань Си играет на скрипке. А потом, когда папа привозил меня к дедушке Тань, я видел фотографии братика Хуань Си у него дома. Я тоже хочу играть на скрипке так же круто, как братик Хуань Си.
Тань Хуаньси невольно рассмеялся. Пусть слова ребёнка были немного путаными, они наполнили его сердце гордостью и глубоким удовлетворением: про себя он подумал, что мальчик действительно его драгоценный малыш — даже интересы и увлечения у них точь-в-точь одинаковые. В прошлой жизни он в точно таком же возрасте увлёкся скрипкой и донимал родителей просьбами найти учителя, пока те наконец не наняли для него известного скрипача-виртуоза.
Если бы не семейный бизнес, заставивший его бросить игру на скрипке, его собственный талант ничуть не уступал бы таланту прежнего владельца тела. В своё время он завоевал бесчисленное множество наград самого разного масштаба и едва не поднялся на ту же высоту, что и тот музыкант, заставляя даже своего тогдашнего наставника лишь качать головой от горького сожаления.
Тань Хуаньси пристально всмотрелся в сиявшее детской наивностью лицо малыша: он никоим образом не позволил бы ребёнку повторить его собственный жизненный путь. Если малышу действительно по душе скрипка, он никогда не позволит семейному бремени заставить ребёнка отказаться от жизни, которая по праву принадлежит ему — та жизнь была слишком мучительной.
Тань Хуаньси не удержался и перевел взгляд на Мо Шаохэна, а затем снова посмотрел на сидевшего у него на коленях малыша. Вряд ли Мо Шаохэн был человеком, который стал бы пренебрегать желаниями ребёнка и силой навязывать ему свои решения.
Какими бы ни были истинные мотивы Мо Шаохэна при усыновлении мальчика, Тань Хуаньси был искренне растроган. Его тронуло всё, что Мо Шаохэн делал ради ребёнка: не испытывай он к нему подлинной, нежной привязанности, он бы ни за что не пришёл к нему только потому, что мальчик изъявил желание учиться игре на скрипке.
Тань Хуаньси взял лицо ребёнка в ладони и с предельно серьёзным видом спросио:
— Сяо Юань действительно хочет научиться играть на скрипке?
Мо Сиюань поморгал и вполне серьёзно кивнул:
— Хочу!
— А если братик Хуань Си будет очень строгим? Если во время занятий Сяо Юань станет баловаться и откажется прилежно заниматься, братик Хуань Си ведь разозлится и начнет ругаться. Сяо Юань не боится? — с напускной строгостью спросил Тань Хуаньси.
Мо Сиюань машинально съёжился и испуганно покосился на Мо Шаохэна:
— Папа…
Мо Шаохэн с самым безмятежным видом попивал из пиалы чай, любуясь непринужденной беседой большой и маленькой фигур в царившей вокруг гармоничной атмосфере. Услышав тихий зов Мо Сиюаня, он поднял на него взгляд, немного помолчал и произнёс:
— Сяо Юань должен слушаться учителя.
Тань Хуаньси не удержался от смеха и поддразнил его:
— Дядя Мо обычно именно так воспитывает Сяо Юаня?
Пропустив подначку мимо ушей, Мо Шаохэн с абсолютно невозмутимым видом ответил:
— Угу, отныне воспитание Сяо Юаня полностью на тебе.
Тань Хуаньси тут же расхохотался вовсю, мысленно живо представив себе картину: Мо Шаохэн с застывшим лицом отчитывает ребёнка. Два до боли похожих лица — одно с суровым выражением, а второе робко утирает слёзы. Было в этом что-то невероятно забавное, а ведь узы кровного родства — поистине удивительная вещь.
Заметив, что его собственный малыш и впрямь напуган, Тань Хуаньси с мягкой укоризной потрепал его по макушке:
— Глупышка, как же братик Хуань Си может решиться отругать Сяо Юаня? Братик Хуань Си просто шутит. Но раз Сяо Юань сам захотел заняться скрипкой и ради этого папа привёл его ко мне, ты должен нести ответственность за своё решение. Нужно обязательно усердно учиться, иначе и папа, и братик Хуань Си огорчатся, понимаешь?
Мо Сиюань с полудетским пониманием кивнул:
— Сяо Юань будет слушать братика Хуань Си и папу.
— Какой же Сяо Юань умничка. Ну-ка, съешь ещё кусочек пирожного. — Сияя от радости, Тань Хуаньси взял тарелку и снова угостил малыша, после чего повернулся к Мо Шаохэну: — А я-то думал, Сяо Юань зайчётся рисованием. В конце концов, талант и успехи нашей сокурсницы Мо Шаньшань в живописи просто недосягаемы.
Мо Шаохэн на редкость терпеливо пояснил:
— Шаньшань пыталась его учить, но Сяо Юань особого интереса не проявил, а Шаньшань не хотела давить на него.
Тань Хуаньси кивнул:
— В конце концов, увлечения — это лишь способ облагородить душу. Раз Сяо Юань не хочет, заставлять его бессмысленно. Чего бы он ни пожелал в будущем и каких бы высот ни достиг, всё зависит только от него самого. Но я верю в выбор Сяо Юаня, ведь наш Сяо Юань — самый умный.
Услышав похвалу от Тань Хуаньси, Мо Сиюань смущенно опустил голову и принялся теребить пальчиками ладонь Тань Хуаньси.
От слов наш Сяо Юань в груди Мо Шаохэна шевельнулось сладостное предчувствие, однако лицо его осталось невозмутимым:
— Днём Сяо Юань всё ещё ходит на занятия, да и Старший Тань говорил, что через несколько дней ты тоже возвращаешься к учебе. Давай договоримся: каждый вечер я буду приводить Сяо Юаня сюда… или ты можешь приходить ко мне.
— Хорошо, если дядя Мо будет занят, я сам могу забирать Сяо Юаня после занятий. — Тань Хуаньси был только рад проводить с малышом каждый день, помогать ему с уроками, ужинать вместе и заниматься скрипкой. Те три года, что он потерял из-за капризов судьбы, он непременно наверстает в будущем.
http://bllate.org/book/25637/3058369
Готово:
