…
Шан Цюэ и впрямь выглядел поколебавшимся на мгновение.
Цзянь Жань полюбовался его выражением лица, а спустя мгновение негромко усмехнулся:
— Шучу, иди скорее.
Шан Цюэ нахмурился, собираясь что-то сказать, но так и не произнес.
Он, казалось, не совсем понимал, почему Цзянь Жань вдруг смог отпустить его. Неужели он принял близко к сердцу то, что было сказано утром в машине?
Казалось бы… это и к лучшему. Ведь это означало, что состояние Цзянь Жана улучшается.
Шан Цюэ еще с полминуты всматривался в него, но лицо Цзянь Жана сохраняло безупречно мягкое выражение, из-за чего Шан Цюэ, даже желая заговорить, просто не знал с чего начать. На мгновение ему даже показалось, что Цзянь Жань полностью восстановился, потому что это выражение было точь-в-точь как у Цзянь Жана до потери памяти.
В конце концов Цзянь Нин попыталась поторопить его еще пару раз, и только тогда Шан Цюэ наконец повернулся, толкнул стеклянную дверь и вышел из кабинета.
Цзянь Жань: «…»
Стеклянная дверь распахнулась и вернулась на место. Когда в кабинете не осталось ни души, улыбка исчезла с лица Цзянь Жана. Он разжал пальцы, сжимавшие шариковую ручку, дважды хлопнул по спинке кресла и медленно опустился в рабочее кресло Шан Цюэ.
Он помолчал какое-то время, размышляя о чем-то своем, и вдруг вытащил из кармана брюк сложенную бумажку. Одной рукой он небрежно перелистывал документы, разложенные Шан Цюэ на столе, а другой развернул записку. Сопоставив почерк, он убедился, что записка написана одной и той же рукой.
На ней было выведено: С днем рождения, любовь всегда живет здесь. Подпись — Шан Цюэ.
Покручивая в пальцах ручку, Цзянь Жань сосредоточенно и отрешенно вглядывался в два иероглифа имени Шан Цюэ.
Эту записку он подобрал сегодня утром у себя в гостиной под ковром — судя по всему, Шан Цюэ уронил ее по рассеянности. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, Цзянь Жань не стал возвращать ее Шан Цюэ, а в тот момент, когда тот окликнул его по имени, скомкал бумажку и сул в карман брюк, присвоив ее с повадками заправского воришки.
Цзянь Жань медленно оглаживал поверхность бумаги, снова и снова проводя большим пальцем по имени Шан Цюэ. На его лице не отражалось никаких эмоций, но сомнения в сердце становились все тяжелее. Он был почти уверен, что Шан Цюэ что-то от него скрывает.
Что же такое он не может ему рассказать…
Цзянь Жань откинул голову назад, прислонившись к спинке кресла, и принялся вспоминать: с того самого первого мгновения, когда он открыл глаза в больнице, и до каждого нового утра, когда он просыпался на кровати в гостевой комнате после выписки. С каждым днем его мысли становились все яснее, первоначальное зыбкое и туманное ощущение практически полностью развеялось. Хотя воспоминания не возвращались, смутное чувство знакомства с этим миром проступало все отчетливее.
Шан Цюэ даже не догадывался, что он шаг за шагом приближается к прежнему Цзянь Жану. К Цзянь Жану, у которого не было памяти, но чей характер оставался практически неизменным.
Это казалось почти невозможным, ведь именно воспоминания формируют человеческий характер. Цзянь Жань никак не мог обладать прежним характером, не имея при этом никаких воспоминаний.
Но Шан Цюэ этого не знал, да и сам Цзянь Жань, даже узнай он об этом, ни капли бы не волновался.
Цзянь Жань просто запрокинул голову, глядя на потолок, и машинально принялся складывать из записки бумажный кораблик.
Посреди этой пустой пелены перед глазами он вдруг осознал, что после выписки его знания о Шан Цюэ равнялись практически нулю, как и знания о самом себе. Во что бы ни верил Шан Цюэ, во все верил и он сам, ни разу не подвергнув ничего сомнению.
Цзянь Жань аккуратно опустил сложенный бумажный кораблик на стол, выровнял его, а затем опустил голову так, чтобы его взгляд оказался на одном уровне с корабликом, и погрузился в оцепенение, уставившись на него.
Сложенный кораблик скрыл верхнюю часть рукописного текста, но на обращенной к Цзянь Жану стороне остался отчетливо виден целый иероглиф «любовь».
Цзянь Жань: «…»
Что такое любовь?
В чьем сердце живет любовь?
Шан Цюэ… кого он любит?
Цзянь Жань с бесстрастным лицом постукивал пальцами по столу, размышляя над этим вопросом, однако скудные остатки памяти не позволяли ему узнать, какие вообще люди окружали Шан Цюэ в прошлом.
В этот самый момент взгляд Цзянь Жана, прикованный до этого лишь к бумажному кораблику, опустился ниже. В приоткрытом ящике письменного стола Шан Цюэ он вдруг что-то заметил, отчего на секунду замер и слегка расширил глаза.
Посидев так в тишине добрую минуту, он протянул кончики пальцев, подцепил ящик и вытянул из стопки документов прямоугольный пластиковый пакет.
Даже при полной потере памяти его здравого смысла вполне хватило бы, чтобы узнать, что это такое.
— Сюда, пожалуйста, проходите.
Внезапно из-за двери донесся ничем не предвещавший голос, и в тот же миг односторонняя стеклянная дверь стала медленно открываться снаружи.
Цзянь Жань испуганно вздрогнул, в панике сжал в кулаке то, что держал в руке, и тут же сунул предмет обратно в карман брюк.
— Цзянь Жань?
Вошедший человек сразу же заметил сидящего за рабочим столом Цзянь Жана с довольно хмурым выражением лица.
На мгновение он остолбенел, но, немного придя в себя и осознав происходящее, тут же завел в кабинет шедшего следом за ним мужчину средних лет в рабочей робе ремонтника, на вид лет сорока.
Он обратился к ремонтнику:
— Вот этот системный блок, извините за беспокойство.
Мужчина средних лет был в перчатках и с чемоданчиком для инструментов в руках. Услышав это, он кивнул, но, сделав пару шагов вперед, заметил все еще сидевшего за столом Цзянь Жана. Молодой человек вовсе не собирался вставать, напротив, он вскинул голову и настороженно оглядел вошедших.
Ремонтник издал невнятный звук и на миг растерялся.
Тот мужчина, что вошел первым, тут же шагнул вперед, вытаскивая Цзянь Жана из-за стола, и за рукав отвел его в сторону. Дождавшись, пока ремонтник приступил к работе, он понизил голос:
— Ты что здесь делаешь? Как ты вообще сюда зашел?Его приближение заставило Цзянь Жаня почувствовать легкий дискомфорт. Цзянь Жань нахмурился, отступив на шаг, увеличивая расстояние между ними, и с безразличным выражением на лице допытывался:
— Ты меня знаешь?
— Ты что, память потерял? — мужчина нахмурился, сделал шаг вперед и тяжело хлопнул Цзянь Жаня по плечу. — Мы же в один день на стажировку в Ланду пришли! Хватит увиливать от темы, ты какими судьбами здесь? Зачем пришел?
Цзянь Жань, продолжая отступать, приподнял бровь. Этот вопрос показался ему донельзя забавным, и он ответил с беззаботной легкостью:
— На экскурсию.
— ? — на лице сотрудника на мгновение застыло выражение крайнего недоумения: мол, какую чушь ты несешь?
Цзянь Жань не смотрел на него и не придавал этому значения. Покручивая в пальцах шариковую ручку, стыбренную с рабочего стола Шан Цюэ, он уставился на ремонтника, уже открывшего серверный шкаф, и, указав на него, спросил:
— Это еще зачем?
Собеседник механически ответил:
— Пришел плановый осмотр оборудования проводить.
— А, — Цзянь Жань кивнул и прислонился спиной к стене, не спуская с этого постороннего человека глаз на случай каких-либо его выходок.
Сотрудник все еще пребывал в растерянности. Какое-то время его взгляд оставался пустым — трудно сказать, о чем он думал в эти мгновения во всех уголках мироздания, — но в конце концов он не выдержал и понизил голос:
— Цзянь Жань...
— М? — рассеянно отозвался Цзянь Жань.
— Ты какие-нибудь слухи не слышал?
Его слова явно пропустили мимо ушей: Цзянь Жань по-прежнему смотрел на ремонтника и даже не сразу сообразил ответить.
Однако тот сотрудник, казалось, твердо вознамерился просветить Цзянь Жаня. Увидев, что тот молчит, он снова подался вперед, опуская голос до предела:
— Наш генеральный директор Шан... он ведь раньше встречался с парнем...
Цзянь Жань: — ?!
Цзянь Жань резко повернулся, ручка выскользнула из пальцев и с двумя звонкими стуками покатилась к ногам мастера.
Сразу после этого ремонтник услышал вопрос, от которого едва не рухнула крыша:
— Что ты сказал?!
***
Бар.
Шан Цюэ, когда его усадили на диван, еще не до конца пришел в себя, и даже когда ему в руку сунули стакан со звенящими льдинками, все продолжал допытываться:
— А где директор Ван?
— Да когда это было, все уже улажено, — молодой мужчина лет тридцати в рабочей форме уселся рядом с Шан Цюэ, и на удивление упругое сиденье подбросило их обоих пару раз. Он закинул руку Шан Цюэ на плечо и звякнул своим стаканом о его бокал. — Сколько мы уже не собирались? Разве вытащил бы тебя иначе?
Шан Цюэ взглянул на Цзянь Нина. Тот поправил очки и виновато улыбнулся Шан Цюэ:
— Директор Шан, они меня заставили.
Шан Цюэ: — …
Шан Цюэ сделал глоток, перевел взгляд на наручные часы, постучал пальцами с зажатым стаканом по циферблату и, при ярком дневном свете ламп, еще не смененном на вечернее освещение бара, произнес:
— Несанкционированный уход с рабочего места — каждому вычесть полдня зарплаты, премии за полную посещаемость за этот месяц не будет. Если повторится снова — урежу треть годовой премии, а добытые деньги разыграем в новогодней лотерее, кто сможет забрать — заслуга каждого.
С этими словами, независимо от того, шутил он или нет, в ответ разнеслось всеобщее хоровое завывание.
Друзья Шан Цюэ — мужчины и женщины — были еще молоды, около тридцати лет. Они даже не успели снять рабочую форму и теперь валялись на диванах бара в рубашках и брюках, оплакивая свои уже ускользнувшие и еще только готовящиеся ускользнуть доходы.
Шан Цюэ допил остатки алкоголя, поправил галстук и под непрекращающийся стон невозмутимо поднялся на ноги:
— Раз у вас все в порядке, я возвращаюсь. Цзянь Нин, за руль.
Не успел Цзянь Нин ответить, как эта компания бедняг, лишенных части зарплаты, тут же схватила зачинщика и общими усилиями втащила обратно на диван. Больше всех усердствовал тот самый мужчина, сидевший ближе остальных:
— Хе-хе-хе, не уходи! Кто сказал, что у нас все в порядке? Разве вытащили бы тебя просто так!
Женщина с короткой стрижкой на противоположном диване не стала тянуть к нему руки через стол, но вытянула указательный палец и ногтем с аккуратным круглым маникюром ткнула в его сторону по воздуху:
— Признаю, мы, безусловно, виноваты, но разве ты не должен взять на себя хоть какую-то ответственность?
Шан Цюэ, не совладав с напором, снова сел:
— Какую еще ответственность?
— Да ты же притащил с собой Цзянь Жаня! — кто-то перелез через спинку дивана сзади и, размахивая бутылкой, доверху наполнил пустой бокал Шан Цюэ. — За самовольный уход с работы — полдня зарплаты долой, а за романы в стенах компании сколько директор Шан собирается высчитать?
— До последнего гроша! — чернокожий мужчина закинул за спину пропуск и так врезал ладонью по столику барной стойки, что всё загремело: — С тех пор как ты сошелся с ним, до телефона дозвониться невозможно, в WeChat полный игнор, уходишь и приходишь минута в минуту, даже на прошлогоднюю новогоднюю поездку тебя и след простыл! Шан Цюэ, ты жить надоел?!
Цзянь Нин неторопливо нанес контрольный удар:
— Возит туда-сюда на машине, еще и на услугах водителя сэкономили.
Шан Цюэ: — …
— Несколько дней назад взял отпуск на целую неделю, а сегодня едва явился — и опять воркуют без конца, липнут друг к другу! Как это называется? Безобразие!
У Шан Цюэ заболела голова.
— Когда ты в свое время совер каминг-аут перед нами, мы же не говорили ничего дурного о Цзянь Жане, верно? Вы столько лет кругами ходили, но ты же знаешь — отношения Цзянь Жаня со всеми нами всегда были непростыми. — Мужчина, заговоривший самым первым, покачал бокал, и звон льда смешался с его словами: — Шан Цюэ, сколько раз мы тебя предостерегали за эти годы? Да сколько ему лет? Способен ли он нести ответственность за всю жизнь? Ты ставишь на кон его будущее, а проиграешь-то кто?
http://bllate.org/book/25636/3058307
Готово:
