— А так? — Ян Юцзин расстегнул две пуговицы рубашки, обнажая старый след от укуса на ключице. — Или, может...
Он сам повернулся и склонил голову, открывая железу:
— Хочешь повторить?
Дыхание Шань Юаньфэна мгновенно стало тяжелым.
Альфа-инстинкты требовали оставить метку, но нечто гораздо более глубокое заставляло его оставаться на месте.
— Ян Юцзин, — его голос звучал хрипло до неузнаваемости. — Ты ищешь смерти.
Ян Юцзин рассмеялся, и в уголках его глаз выступила краснота:
— Да неужели? Убьешь меня?
В следующее мгновение мир перевернулся, и его швырнули на кровать.
Феромоны Шань Юаньфэна обрушились сокрушительной лавиной, словно пытаясь вбить его в матрас.
Но его собственные неподкорные феромоны яростно взвились в ответ, вступая в противостояние.
Лицо перекосило от бледности, на тонкой шее вздулись вены.
В этом столкновении дикое, свирепое обличье зверей выглядело отвратительно.
Они оба глухо выдохнули, и в носоглотке защемило металлическим привкусом ржавчины.
Капли крови Шань Юаньфэна расплывались по его лицу, и Ян Юцзин кончиком языка слизал кровь, замершую в уголках губ.
Во рту застрял едкий, влажный привкус бойни.
Как же горько.
Ян Юцзин, превозмогая головную боль и головокружение, смотрел на игру света и тени на потолке, внезапно вспомнив небо своего родного мира.
Там не было никаких делений на омега-версы, никаких феромонов — всё было куда проще и куда скучнее.
— Шань Юаньфэн, — тихо произнес он, голос его ломался от пережитой страсти и усталости. — Что будет, если я исчезну?
Движения альфы замерли.
Ян Юцзин повернул голову к окну.
Ночь стояла глухая, и на стекле смутно отражались их сплетенные силуэты, похожие на переплетение мазков на искаженной картине.
— Забудь, — он закрыл глаза. — Считай, что я ничего не спрашивал.
На прикроватной тумбочке вспыхнул и погас экран телефона.
Сообщение от Сюй Линьцана потолонуло во тьме:
Ты еще жив?
Глава 21. Отчуждение
Когда Ян Юцзин проснулся, в люксе он был один.
Солнечный свет пробивался сквозь панорамные окна, бросая ослепительное пятно на белоснежные простыни.
Морщась, он приподнялся, и воротник шелковой пижамы соскользнул, обнажая темно-красный укус на ключице.
В затылке пульсировала тупая боль — Шань Юаньфэн в конце концов так и не завершил метку, но ощущение пронзающей кожу боли отчетливо запечатлелось в памяти.
С тех пор как он связался с Шань Юаньфэном, либо тот кусал его, либо он кусал того.
Вот только дойти до самого конца они так и не могли.
На тумбочке стоял стакан воды и лежали две таблетки.
Тонкие пальцы Ян Юцзина скользнули по краю стакана, оставляя на стеклянной поверхности запотевший круг.
Пару секунд он пристально смотрел на белые таблетки, а затем просто смахнул их в мусорное ведро.
Стакан глухо стукнулся о металлические стенки урны.
Экран телефона загорелся, новое сообщение от Сюй Линьцана гласило: «Жив — подай голос».
Пальцы Ян Юцзина на мгновение замерли над экраном, но в итоге он так ничего и не ответил.
Он приподнялся, и тут же накатила такая волна головокружения, что пришлось вцепиться в прикроватную тумбочку, чтобы не рухнуть на пол.
Феромоны Шань Юаньфэна все еще витали на его коже: этот влажный запах дождевой свежести вперемешку с кровью заставлял вспомнить вчерашние похожие на схватку поцелуи.
В зеркале ванной отразилось бледное лицо.
Ян Юцзин уставился на синяки на собственной ключице и ссадину в углу рта, внезапно осознав всю абсурдность происходящего — Шань Юаньфэн, которого он создал, не должен быть таким.
В его первоначальной задумке Шань Юаньфэн был хладнокровным, сдержанным бизнесменом, который ни за что не потерял бы контроль над собой так, как вчера.
— Каким ты хочешь меня видеть?
Голос Шань Юаньфэна неожиданно раздался за спиной. Ян Юцзин резко обернулся и ударился поясницей о край мраморной раковины.
От боли он судорожно втянул воздух, инстинктивно вцепившись пальцами в столешницу.
— Ты с каких пор...
— Только что. — Шань Юаньфэн прислонился к косяку двери. Он уже переоделся в отутюженный костюм, а запонки были застегнуты с безупречной аккуратностью — казалось, потерявший рассудок альфа прошлой ночью был совсем другим человеком. — Когда я задавал тебе вопрос, ты думал, что это не тот Шань Юаньфэн, которого ты создал, верно?
Пальцы Ян Юцзина впились в ладони.
Шань Юаньфэн неизменно безошибочно угадывал ход его мыслей, и это ощущение абсолютной прозрачности одновременно злило и пугало.
Он задрал подбородок, кривя губы в вызывающей улыбке:
— Тогда тебе должно быть очевидно, чего я сейчас хочу — чтобы ты убирался к черту.
Взгляд Шань Юаньфэна потемнел, но тут же вновь обрел невозмутимость:
— Помещение для галереи уже подобрано.
Он достал из кармана ключ.
— Хочешь съездить посмотреть сегодня?
Ключ холодно блеснул в лучах солнца.
Ян Юцзин уставился на него, вспоминая вчерашние ключи от машины, которые Шань Юаньфэн сунул ему в руки — мнимая свобода, за которой неизменно скрывались жесткие ограничения.
Он протянул руку и забрал ключ, нарочно позволив ледяному металлу мазнуть по ладони Шань Юаньфэна.
— Мне не нужна твоя галерея, — услышал он собственный голос, прозвучавший куда более хрипло, чем планировалось.
Во взгляде Шань Юаньфэна мелькнула опасная искрящаяся тень:
— Тогда что тебе нужно?
— Мне нужно, чтобы ты исчез. — Ян Юцзин в упор посмотрел на него, и золотистые ресницы на солнце казались почти прозрачными. — Мне нужно вернуться в свой мир.
Воздух на мгновение замер.
Шань Юаньфэн вдруг усмехнулся, и от этой улыбки по спине Ян Юцзина побежали мурашки.
— Твой мир? — Альфа шагнул вперед, и феромоны нахлынули на него волной. — Ян Юцзин, ты действительно помнишь, каким был твой прежний мир?
Ян Юцзин приоткрыл рот, но с ужасом понял, что картинки в памяти начинают расплываться.
Он помнил, да — он помнил, что создал этот мир, но конкретные детали прежней жизни таяли в памяти, как песок сквозь пальцы: чем сильнее он пытался их удержать, тем быстрее они исчезали.
— Это симптомы диссоциативного расстройства, — голос Шань Юаньфэна звучал так мягко, будто он успокаивал ребенка. — Память размыта, пространственно-временная ориентация нарушена. Ни в каком прежнем мире ты никогда не был.
Ян Юцзин покачал головой, и прядь золотистых волос упала ему на глаза:
— Нет, я помню...
— Что ты помнишь? — перебил его Шань Юаньфэн, протягивая руку и заправляя эту прядь ему за ухо, причем кончики его пальцев ненавязчиво скользнули по мочке. — В так называемых воспоминаниях есть конкретные даты? Есть имена людей, которых можно проверить? Или, может быть, — он подался еще ближе, — это всего лишь галлюцинации во время приступа?
В висках Ян Юцзина заколотило молоточками.
Каждое слово Шань Юаньфэна отдавалось ударом по черепной коробке.
Он действительно не мог назвать ни точных дат, ни имен — обрывки воспоминаний словно были скрыты за матовым стеклом: вроде бы и видишь их, а потрогать не можешь.
— Поехали со мной смотреть галерею, — Шань Юаньфэн резко сменил тему, ладонью разглаживая складку на вороте рубашки Ян Юцзина. — Тебе нужно переключиться.
Ян Юцзин хотел отказаться, но тело уже помимо его воли последовало за Шань Юаньфэном к выходу.
Феромоны альфы едва уловимо опутывали его, словно невидимая цепь.
Галерея располагалась на верхнем этаже старого здания в самом центре города. В просторном выставочном зале солнце лилось сквозь арочные стеклянные окна, расчерчивая деревянный пол геометрическими световыми узорами.
Ян Юцзин стоял посреди зала, и его бледные пальцы касались потертой кирпичной стены — шершавой и абсолютно реальной на ощупь.
— Раньше здесь была фортепианная фабрика, — эхом разнесся по пустому залу голос Шань Юаньфэна. — Мне нравится каркас этих старых зданий, в них ощущается фактура, которую отшлифовало само время.
Ян Юцзин обернулся и увидел, что Шань Юаньфэн стоит против света, и лучи очерчивают его силуэт золотистым сиянием.
Пиджак альфы был снят, обнажая облегающий жилет, подчеркивающий рельефную линию талии.
Ян Юцзин вдруг вспомнил, как, создавая этого персонажа, записал в черновике сравнение: словно клинок, выскользнувший из ножен.
— На что ты смотришь? — негромко произнес Шань Юаньфэн.
Ян Юцзин отвел взгляд:
— Ни на что. — Он повернулся к висевшей на стене картине, делая вид, что полностью поглощен ее созерцанием.
Шань Юаньфэн подошел сзади — настолько близко, что можно было ощутить чужое тепло:
— Эта картина напоминает мне тебя.
На холсте было изображено бушующее море в грозу, и сквозь темные, тяжелые тучи пробивался единственный луч света, падающий на одинокую лодку.
— Почему? — тихо спросил Ян Юцзин, сам не заметив, как его голос смягчился.
— Потому что ты тоже похож на этот луч света, — голос Шань Юаньфэна раздавался прямо у самого уха. — Слепящий, неприступный, но заставляющий безумно стремиться к нему.
Кожа на затылке Ян Юцзина слегка запылала.
Он резко развернулся, собираясь что-то ответить, но прямо утонул во взгляде темных глаз Шань Юаньфэна.
В лучах солнца глаза альфы приобрели почти прозрачный янтарный оттенок, казалось, они способны заглянуть ему прямо в душу.
— Ты создал... — только начал Шань Юаньфэн, как телефон Ян Юцзина внезапно зазвонил.
Это был Сюй Линьцан. Ян Юцзин с облегчением выдохнул и принял вызов:
— Алло?
— Ты как? — голос Сюй Линьцана пробивался сквозь динамик. — После вчерашнего от тебя ни слуху ни духу.
Ян Юцзин бросил короткий взгляд на Шань Юаньфэна — альфа уже отступил на шаг, оставляя ему личное пространство:
— Я в порядке.
Сюй Линьцан заговорил куда оживленнее: «Ян Сы, я перед тобой виноват».
Ян Юцзин: «М?»
Сюй Линьцан: «Вчера нас обоих знатно подставили».
Ян Юцзин: «А я-то думал, ты меня просто слил».
На том конце провода повисло трехсекундное молчание.
Глава 22. Первые улики
Тон Ян Юцзина слегка потяжелел:
— Сюй Сань, мне нужны оправдания.
Голос Сюй Линьцана внезапно стал каким-то зыбким:
— Ян Сы, угадай что? Та карточка от номера вчера... — он замялся. — Мне ее дал Си Фанцзэ.
Ян Юцзин глянул на Шань Юаньфэна, опустил глаза и поджал губы:
— И что это значит?
— А то и значит, — голос Сюй Линьцана резко упал до шепота, — что нас обоих провели. Этот ублюдок Си Фанцзэ давным-давно снюхался с Шань Юаньфэном.
Ах вот оно что.
Ян Юцзин почувствовал, как камень наконец свалился с души.
Вполне в стиле этого лукавого лиса с прищуренными глазами.
Месть прилетела одновременно и ожидаемо, и ошеломляюще стремительно.
В трубке послышался звон сталкивающихся бокалов, судя по всему, Сюй Линьцан прямо из горла приложился к бутылке:
— Твою мать, я просто глупая приманка.
Ян Юцзин снова перевел взгляд на стоявшего у окна Шань Юаньфэна.
Альфа стоял к нему спиной, и линии его плеч на свету были натянуты струной, словно тетива взведенного лука.
http://bllate.org/book/25631/3057887
Готово:
