Глава 6. Кровавый завет
Пожалуй, между людьми и Кланом Крови была предрешена невозможность гармоничной половой жизни.
Енох снова завел разговор:
— Я могу даровать тебе Становление.
Ритуал Становления чистокровного — это нечто, о чем многие мечтали всю жизнь, ведь после обращения можно было стать как минимум Кровичем уровня Виконта. Если бы кто-то другой услышал, как Енох произносит это столь буднично, у него, пожалуй, от удивления глаза на лоб полезли бы.
Но Мерфи решительно покачал головой:
— Нет, я скорее умру, чем стану вампиром.
Енох на мгновение замолчал; высокомерие высшего вампира удержало его от вопроса «почему», он лишь бросил на Мерфи взгляд, убеждаясь, что тот говорит абсолютно серьезно.
Затем Енох молча вышел из комнаты.
Мерфи знал: откажись кто-то другой от подобной милости, от него сейчас осталась бы лишь горстка пепла.
Плата за отказ Еноху выразилась в том, что тот не появлялся целых три дня, что избавило Мерфи от необходимости продолжать терпеть и краснеть лицом.
На четвертый день, когда Мерфи снова слонялся по замку, он заметил Еноха.
Енох как раз трапезничал: тело прижатого к нему человека уже обмякло. Мерфи был знаком с этим ощущением — стоило герцогу сделать всего один глоток крови, как с его слюной передавалось такое ошеломляющее наслаждение, которое далеко превосходило пределы человеческой выносливости.
Тот человек в экстазе громко закричал, затем погрузился в оцепенение и безвольно осел на пол.
Выражение лица Еноха оставалось ледяным. Он швырнул свою жертву на пол и обернулся к Мерфи. Губы герцога после трапезы были ярко-красными, взгляд — холодным, а белоснежные пальцы легко смахнули две капли чужой крови, запятнавшие его щеку.
Эта картина была поразительно прекрасна, и злость Мерфи тут же испарилась. Он произнес:
— Ладно, я понял, что я у тебя не единственный источник пищи. Прошу прощения, что помешал.
Енох ответил:
— Я разрешаю тебе злиться.
Однако Мерфи вовсе не сердился и сказал:
— Ты еще голоден? Хочешь закусить еще кем-нибудь? Я пожалуй пойду.
Сразу после этого он увидел, как Енох выпрямился, немного помолчал и, поджав губы, удалился.
Герцог снова исчез на несколько дней — казалось, он вообще покинул замок.
Дворецкий тут же заподозрил, что Мерфи впал в немилость, и запер его в комнате, лишив возможности сделать хотя бы шаг наружу.
Мерфи перечитал те немногие книги, что нашлись в комнате, и принялся колотить в дверь, требуя, чтобы Дворецкий вернул его прежний мобильный телефон.
Не успел Дворецкий уделить ему хоть капля внимания, как из-за двери донесся знакомый голос.
Это была Рита.
Рита процедила сквозь запертую дверь:
— Кто там внутри? Это тот самый ничтожный человечишка?
Даже по одному ее богатому на эмоции тону Мерфи понял, что она уже почти слезла с Крови Наслаждения. Стоит признать, методы его светлости герцога отличались суровостью: с того момента, как обнаружилось пристрастие Риты, и до полного избавления от зависимости прошло совсем немного времени, и женщина-граф Клана Крови вернулась в прежнее состояние.
Правда, душевные травмы, пожалуй, заключались в глубоком чувстве унижения и бесчестия.
Гнева Риты вполне хватало на то, чтобы игнорировать остаточное давление герцога, и она решила рискнуть. Всего лишь человек — даже если герцог разгневается, он определенно не станет из-за него лишать ее жизни...
Рита рыскала по всему свету в поисках Мерфи, поклявшись сделать его жизнь хуже смерти: лучше всего сначала обратить в низшего Кровавого Раба, а затем истязать, не позволяя умереть, чтобы он был лишен избавления во веки веков.
По правде говоря, Мерфи находил арсенал пыток у этих вампиров весьма скудным.
Испытывая скуку, он предавался в комнате занятиям йогой.
Пока в один прекрасный день Рита наконец не улучила момент, не ускользнула от стражи Дворецкого и не отперла дверь комнаты Мерфи.
Когда она увидела сидящего на постели Мерфи, который смотрел прямо на нее, кровь в ее жилах словно перестала быть столь ледяной. Охваченная злорадным ликованием, она вошла внутрь. Ее глаза вспыхнули ярко-алым, на губах проступили клыки, и она прошипела:
— Наконец-то... Наконец-то я нашла тебя! Я заставлю тебя молить о смерти!
Тогда Мерфи тяжело вздохнул и произнес:
— Эх, а ты слышала такое выражение?
Один раз попробовал х, до конца жизни хочешь х.
Несколько часов спустя Мерфи гладил Риту по волосам и заметил:
— Качество волос испортилось. Тяжело далась последняя ломка?
Рита ничего не ответила, лишь сжавшись в комок и мелко дрожа.
Мерфи покачал головой:
— И надо же было тебе как-то умудриться пробраться сюда. Раз уж мне в последнее время тоже скучно, давай-ка ты просто возьмешь и вывезешь меня погулять.
Рита хрипло выдавила:
— Его светлость герцог... он разозлится...
Мерфи усмехнулся:
— Он просто станет капризничать, а я не буду обращать внимания.
Рита не смела произнести ни слова, но спустя мгновение проговорила:
— Он убьет меня.
Мерфи ласково произнес:
— Двочка моя, я же не убью тебя, разве ты не рада?
Рита вздрогнула и в конце концов решила взять Мерфи с собой. Подобного отчаяния, как недавно, она не вынесла бы больше ни за что на свете.
Таким образом, Мерфи воспользовался моментом и благополучно сбежал.
В этом мире у него еще почти не было возможности свободно попутешествовать.
Сперва он заставил Риту подделать для них обоих множество документов, после чего они закупили целую гору авиабилетов и ежедневно летали по разным уголкам земного шара.
За полмесяца он покорил снежные горы (главным образом на спине вампира), погружался в Коралловое море, плавал в соленом озере и снимал вулканы с высоты птичьего полета. Затем еще полмесяца он колесил по человеческим городам, скупал груды бесполезных сувениров, пересмотрел все классические фильмы за последние сто лет, проводил ночи напролет за играми в интернет-кафе и, наконец, оттачивал навыки стрельбы в парке развлечений.
Когда он стоял в очереди на американские горки, вокруг внезапно стихло.
Все люди в мгновение ока были прижаты к земле неведомой силой и рухнули на колени. Лицо Риты посинело — казалось, чья-то невидимая рука сжала ее горло и приподняла над землей.
Мерфи обернулся и увидел проходящего сквозь толпу людей Еноха, который направлялся к нему.
На лице Еноха не было никаких эмоций, но то, что читалось в его алых зрачках, казалось, замораживало самый воздух.
Позади него стояли несколько высших вампиров, но сейчас они боялись даже пигнуть.
— Казнить ее, — холодно произнес Енох.
Тотчас же один из вампиров бросился вперед и скрутил Риту — судя по всему, герцог только что вынес ей смертный приговор. Ни у кого не возникло возражений, даже несмотря на то, что целью была благородная графиня Клана Крови: раз она посягнула на то, что принадлежало герцогу, она должна была умереть.
Пока остальные вампиры не смели вымолвить ни слова, Мерфи поднял руку и произнес:
— Это я ее заставил.
Енох наконец снова перевел взгляд на Мерфи и процедил:
— Полагаешь, я не убью тебя?
Мерфи промолчал.
Наконец давление Еноха обрушилось на него сокрушительной лавиной.
В тот же миг все уличные источники света издали жалобный хруст и один за другим погасли. Воздух сделался тяжелым, словно железо или камень, из-за чего Мерфи стало трудно дышать, а перед глазами все погрузилось во мрак.
Окружающие люди уже распростерлись ниц на земле, повсюду расползались лужи крови. Затем множество предметов у обочины начали подниматься в воздух — казалось, в этой зоне постепенно рушились даже законы физики.
А затем, когда Енох двинулся к нему, Мерфи окончательно потерял сознание.
В последнее время Мерфи, казалось, терял сознание с такой регулярностью, что сам процесс прихода в себя из обморока стал для него привычным делом.
Распахнув глаза, он обнаружил вокруг себя выстроившихся в ряд слуг-вампиров.
— На этот раз меня, судя по всему, точно казнят, — пробормотал себе под нос Мерфи, приподнимаясь и садясь на постели.
Появилось знакомое лицо Дворецкого: с потемневшим от гнева лицом он жестом велел слуге поднести к Мерфи кубок. После чего произнул:
— Выпей.
Это определенно звучало как приказ, и Мерфи взял кубок.
Внутри плескалась некая изумрудная жидкость, источавшая тонкий аромат. Человек, разумеется, не смог бы распознать эту субстанцию; однако Мерфи принюхался и слегка удивился:
— Это что, Источник Здоровья?
В мультивселенной существовало три чудесных источника, чьи родники случайно возникали в различных мирах. Вода этих трех источников была бесценным сокровищем: один — Источник Юности, позволявший сохранять молодость лица вплоть до самой смерти; второй — Источник Долголетия, продлевающий жизнь любому существу; и третий — Источник Здоровья, способный мгновенно вернуть человека в состояние наилучшего здоровья и физической силы во всем жизненном цикле.
В каждом мире существовал лишь один такой родник, причем в его источнике умещалось всего около десяти миллилитров целебной влаги.
Вампирам эта вещь была явно ни к чему, а вот людям здоровье требовалось.
Мерфи осушил кубок с родниковой водой до дна и почувствовал, как его внутренности постепенно наполняются новой жизнью.
Выдохнув облачко горячего пара, он кое о чем догадался:
— Енох пропадал больше месяца, потому что искал Источник Здоровья?
Дворецкий холодно фыркнул и удалился вместе со свитой слуг.
Очевидно, вернувшись с добытой ценой труда родниковой водой, Енох обнаружил лишь след простывшего Мерфи.
Осушив целебную воду, Мерфи уже к концу дня вихрем носился вокруг.
Настолько дерзкий, будто совершенно позабыв о том, что совсем недавно привел герцога в бешенство, он ночным часом шатался по замку и наконец отыскал Еноха в одном из покоев.
Енох сидел у окна за просмотром документов, а на столе стоял бокал со свежей кровью, к которой он, судя по всему, прикасаться не собирался.
Стоило Мерфи распахнуть дверь, как тот сразу же заметил его, но полностью проигнорировал.
— Не будь таким, малыш, я признаю свою вину, — Мерфи подошел ближе и вытащил бумагу прямо из его рук.
Енох слегка прищурился, и в его алых глазах промелькнуло отчетливое неудовольствие вперемешку с холодом.
На месте Мерфи любой другой человек от страха уже расстался бы с душой.
Мерфи же бесцеремонно уселся ему на колени, коснулся поцелуем соблазнительных светлых губ герцога и произнес:
— Если бы ты нормально со мной поговорил, я бы не стал ждать целый месяц. Сам же знаешь, ты мне немного нравишься.
Енох не шелохнулся.
Мерфи вздохнул и продолжил:
— Ладно, я безумно сильно тебя люблю. Весь этот месяц я очень по тебе скучал, видишь, я ведь ни с кем другим не сближался и в кварталы красных фонарей не заглядывал...
Енох холодно бросил:
— Сожалеешь?
Мерфи коротко усмехнулся:
— Немного.
Енох приказал:
— Проваливай.
Мерфи поднялся с его колен, направился к двери, но на мгновение замер и внезапно усмехнулся:
— В конце концов, не проведя расследования и не изучив вопрос, я бы и сам не понял, что такое три дня. Как считаешь?
Едва он договорил, как холодный лик герцога вновь возник перед ним, а мощная хватка сковала его запястья.
Енох, глядя на него свысока и преисполненный высокомерия, процедил сквозь зубы:
— Ты ищешь смерти.
http://bllate.org/book/25608/3054040
Готово:
