Мэй До осторожно произнесла:
— Братец Шэнь, пожалуй, не любит тебя так сильно, как ты его.
Сказав это, Мэй До тут же поспешно добавила:
— Но братец Шэнь со всеми так себя ведет, он не выделяет тебя как-то отдельно, босс.
Ребенок говорил без утайки, и Хэ Цюянь не принял слова девочки близко к сердцу, лишь с улыбкой покачал головой:
— Чего это ты вдруг так завелась?
Краем глаза он заметил приближающегося Шэня Сичжоу. Хэ Цюянь не поднимая головы, непринужденно оперся рукой о стойку рецепции, подперев ею голову, и широко вытянул ноги.
Мэй До же осталась недовольна:
— Если я кого-то сильно люблю, а этот человек не отвечает мне такой же сильной взаимностью, мне на самом деле будет очень больно. Даже в таких отношениях, как дружба, обязательно должны быть первое и второе места.
Хэ Цюянь замер, а Мэй До продолжила:
— Босс, а тебе было бы больно?
Шэнь Сичжоу уже почти подошел. Хэ Цюянь только тогда повернул голову и пристально посмотрел на него, после чего снова отвернулся, потрепал Мэй До по макушке и с улыбкой бросил:
— Детские рассуждения.
Но Мэй До была совершенно с этим не согласна и, бормоча что-то себе под нос, покачала головой.
Подойдя ближе и почувствовав странную атмосферу, Шэнь Сичжоу спроил:
— Что случилось?
Все-таки восемнадцатилетняя девчонка, сталкиваясь со сложной задачей, сразу хочет найти союзника из своего лагеря. Оперевшись подбородком о руку, Мэй До серьезно спросила:
— Братец Шэнь, если ты сильно любишь кого-то, а этот человек не любит тебя в ответ так же сильно, тебе будет больно?
Шэнь Сичжоу бросил взгляд на Хэ Цюяня — тот тоже с интересом уставился на него. Шэнь Сичжоу ответил:
— У меня нет любимого человека.
— Как это может не быть! — потрясенно покачала головой Мэй До. — У тебя нет любимых друзей? Ты меня не любишь? Не любишь босса? Не любишь бабушек? Как это — нет?
Вопросы посыпались один за другим, и Мэй До говорила с невероятной скоростью. Шэнь Сичжоу долго молчал, но под недоброжелательной улыбкой Хэ Цюяня наконец нашелся что ответить:
— Люблю.
Мэй До не отступала:
— А если ты сильно любишь босса, а босс сильнее всех любит меня и ставит тебя на второе место, тебе будет больно?
Ее вопросы были такими чистыми и наивными, без единого подтекста, ясными как день. Однако двое других присутствующих явно замышляли каждый свое, предаваясь раздумням. Шэнь Сичжоу понимал, что лучше всего сейчас было бы просто промолчать, но Мэй До хлопала своими большими ясными глазами, ожидая его ответа. Шэнь Сичжоу пришлось стиснуть зубы и вымолвить:
— Нет.
— Почему? — неожиданно спросил Хэ Цюянь.
Мэй До тут же повторила:
— Почему?
Шэнь Сичжоу недовольно зыркнул на Хэ Цюяня и тихо пробормотал:
— Чего ты лезешь?
Хэ Цюянь подпер рукой подбородок и молчал. Шэнь Сичжоу, чувствуя на себе ожидающий взгляд Мэй До, пришлось обдумывать ответ:
— В любых отношениях есть самый ценный ответ. Если я ставлю человека на первое место, но сам не являюсь для него первым, мне не больно, потому что это мое добровольное решение. Но если человек ставит меня на первое место, а я не могу ответить ему тем же, вот тогда мне будет больно, потому что я причинил человеку боль.
Он выразился довольно запутанно. Мэй До с полупонимания кивнула и протянула:
— Как глубоко, братец Шэнь, неужели это и есть мир взрослых?
Шэнь Сичжоу улыбнулся и сказал:
— Пойдемте, отправляемся в путь.
Хэ Цюянь поднялся, выключил компьютер, снял висевшую на спинке стула куртку, перекинул ее через согнутую руку и последовал за ними на выход.
Запирая дверь, Шэнь Сичжоу посмотрел на спину Хэ Цюяня и, не выдержав, съязвил:
— Решил покрасоваться? Сам вырядился в такую тонкую вещь.
Он пробормотал это так тихо, что даже Мэй До ничего не расслышала, но Хэ Цюянь, на беду, услышал. Заперев дверь, он повернул голову, посмотрел на Шэня Сичжоу и с поистине дентльменской улыбкой произнес:
— Считаешь, я так круто выгляжу?
Шэнь Сичжоу никак не ожидал, что одна фраза может превратиться в искру, способную разжечь пламя. Оно мгновенно опалило его, окрасив алым, и ему показалось, будто его с головы до ног девяносто девять раз заживо зажарили на костре, и горло, конечно же, тоже не избежало этой участи.
Он долго не мог выдавить из себя ни слова, лицо его раскраснелось еще сильнее, чем у накрасившей румянами щеки Мэй До, но при этом в нем не было ни капли женственности — скорее, оно напоминало спелый персик.
Боясь, что тот опять перестанет с ним разговаривать, Хэ Цюянь вовремя сбавил обороты:
— Я-то привык, а ты здесь недавно и еще не привык к здешним температурам, так и до простуды с лихорадкой недалеко.
— Все же стоит потеплее одеваться, — Шэнь Сичжоу быстро ухватился за протянутую Хэ Цюянем руку помощи. — С возрастом сопротивляемость организма падает.
Хэ Цюянь рассмеялся. Посмотрев на смущенного Шэня Сичжоу, он сделал несколько быстрых шагов и поравнялся с ним. Шагая плечом к плечу, они выглядели так, будто тайком шептались за спиной у Мэй До. Говорил Хэ Цюянь невероятно, предельно тихо, почти перейдя на шепот, отчего у Шэня Сичжоу возникло ощущение, будто он снова в старшей школе болтает с соседом по парте прямо посреди урока.
Хэ Цюянь произнес:
— У тебя такая тонкая кожа, почему же тебе вечно обязательно препираться?
Шэнь Сичжоу слегка кашлянул и с детской заносчивостью бросил:
— Просто я такой.
Хэ Цюянь ничего не ответил, лишь слегка хлопнул Шэня Сичжоу по спине и, ощутив вполне ожидаемую напряженность в его теле, улыбнулся.
Мэй До послушно забралась на заднее сиденье. Заведя мотор, Хэ Цюянь выудил из бардачка новенькую упаковку пластырей от укачивания и протянул ее Шэню Сичжоу. Заметив в бардачке рассыпанные тут и там маленькие снеки, Мэй До недоверчиво повысила голос:
— Босс! Ты что, начал есть в машине?!
Шэнь Сичжоу, уже разбиравший пластырь, замер. На секунду остолбенев, он перевел взгляд на Хэ Цюяня. Тот невозмутимо отозвался:
— Мм, а нельзя?
Ничего противозаконного в этом не было — он же владелец машины. Просто Мэй До не сразу сообразила, что столь педантичный, строго соблюдающий принципы босс тоже способен меняться.
Мэй До слишком долго никуда не выбиралась, и ее переполняло волнение: на заднем сиденье она трещала без умолку, а увидев, как Шэнь Сичжоу клеит пластырь, тут же заявила, что он все делает неправильно и от такого толку не будет.
Шэнь Сичжоу украдкой вздохнул. Разумеется, он заметил, как Хэ Цюянь закусил губу, сдерживая улыбку, но кое в чем он все же оставался в неведении.
Кто же такой Хэ Цюянь на самом деле — хитрая лиса или благородный джентльмен, бережно оберегающий его ложь?
Шэнь Сичжоу всегда клонило в сон в любой поездке, и от этой привычки не удалось избавиться даже за два года работы. Мэй До теребила его разговорами, перескакивая с темы на тему. Под ее болтовню он снова начал клевать носом, а вот Мэй До была все так же полна энтузиазма.
— Пить хочешь? — в промежутке между светофорами Хэ Цюянь протянул Мэй До бутылку воды. — Поменьше болтай, в твоем возрасте надо беречь голос.
Мэй До взяла воду и сделала большой жадный глоток. Проглотив воду, она приподнялась, собираясь снова повернуться к братцу Шэню и продолжить беседу, но обнаружила, что братец Шэнь уже уснул, склонив голову набок.
Руководствуясь правилом не отвлекать водителя, Мэй До крепко зажмурила глаза и тоже отправилась досыпать.
Машина шла плавно, в салоне играла расслабляющая музыка, а Хэ Цюянь мысленно вернулся к словам, которые Шэнь Сичжоу адресовал Мэй До.
Как может существовать такой человек? Тот, кто позволяет себе ставить других на первое место, кто позволяет себе отдавать себя без остатка, но не требует взаимности, не ждет ответов и уж тем более предпочитает, чтобы ему даже не говорили спасибо.
Потому что он сам не позволяет другим ставить себя на первое место. Или, иначе говоря, он не может принять это и не хочет.
Какой же странный человек! Почему на свете появляются такие люди?
И все же Шэнь Сичжоу — именно такой человек. Если бы он был другим, разве он приехал бы в Шангри-Ла?
Ему не нужны оковы, не нужны обязательства, не нужны окончательные ответы — ему нужна свобода, недосказанность и одинокое шествие сквозь непроглядную мглу.
Хэ Цюянь бросил взгляд на Шэня Сичжоу: тот спал, слегка нахмурившись, и сон его явно не был спокойным. Мягкий дневной свет падал на него сбоку, окутывая лучами, но Хэ Цюянь не знал, в какой именно момент его вновь поглотит темнота.
На каждом светофоре по пути Хэ Цюянь пристально всматривался в Шэня Сичжоу, и каждый взгляд казался последним перед расставанием. За это недолгое время общения он признавал, что его чувства к Шэню Сичжоу были особенными, но все же чувствовал, что они еще не дошли до той черты, когда человека ставят на первое место в своем сердце.
И все же, неведомо почему, Хэ Цюяню вдруг стало странно и горько жаль его.
Глава 13. Случайность
Это была самая скромная свадьба из всех, на которых доводилось бывать Шэню Сичжоу. Никаких пышных букетов, никакого галдящего толпятся народа.
В конце концов, зрелище двух женившихся мужчин вызывало не столько любопытство, сколько шок и недоумение. Поэтому обстановка в доме Санчжу оказалась вполне предсказуемой для Шэня Сичжоу. Более того, Санчжу сидела в стороне от всех, отвернувшись к стене, и украдкой утирала слезы, а Байма утешала ее полушепотом.
Байма заметила их первой. Хлопнув Санчжу по плечу, она поднялась и направилась к гостям. С со сложным выражением лица вздохнув, она произнесла:
— Народу пришло немного.
Хэ Цюянь кивнул, а Байма продолжила:
— Эх, хорошо, что вы приехали, а то эта старуха Санчжу…
Она не договорила, лишь покачала головой и умолкла.
Шэнь Сичжоу уже шагнул вперед к Санчжу. Наклонившись, он легко обнял ее за плечи и мягко похлопал по спине. У Санчжу снова брызнули слезы; крепко сжав запястье Шэня Сичжоу, она всхлипнула:
— Хороший мой мальчик.
Шэнь Сичжоу попытался позвать ее — Бабушка, — но Санчжу перебила его. Руки, сжимавшие его запястье, подрагивали, и она едва успевала вымолвить пару слов, как снова начинала плакать. Словно успокаивая его, она похлопала Шэня Сичжоу по ладони, а затем поманила к себе Мэй До и Хэ Цюяня.
Когда все они сплотились вокруг нее, она заговорила снова:
— Бабушка знает, что вы пришли ради меня. Бабушка правда, очень вам благодарна за то, что вы смогли прийти сегодня на эту свадьбу. Цзяцо зашел слишком далеко в своем безумии, но ведь я растила его кроха за крохой.
Санчжу улыбнулась, утерла слёзы, и выражение ее лица вновь стало твердым.
— Его родители не захотели приходить, не захотели признавать, что у них есть такой позорный сын. Некоторые родственники тоже отказались появляться, сочтя это дурной приметой. Но мой внук говорит, что он не сумасшедший и не извращенец, он просто по-настоящему полюбил человека, пусть даже этот человек — мужчина.
Санчжу подняла голову и спокойно посмотрела на Хэ Цюяня, Мэй До и Шэня Сичжоу, затем взглянула на свою давнюю подругу Байму и наконец обратилась к сидевшему ближе всех Шэню Сичжоу:
— Родной мой, Цзяцо ведь нормальный, правда?
Не дожидаясь ответа Шэня Сичжоу, она продолжила сама:
— Конечно, мой мальчик нормальный. Я кормила его ложка за ложкой, и если даже я не встану за его спиной, то как же ему быть?
Ладонь Шэня Сичжоу, лежавшая под теплой и сухой рукой Санчжу, все равно оставалась пугающе холодной. Он опустил глаза: хотя эмоции Санчжоу, казалось, уже постепенно улеглись, почему же ее руки продолжали мелко и неудержимо дрожать?
http://bllate.org/book/25607/3053999
Готово: