Чжуан Е выпрямил затекшую шею, и его взгляд с тарелки с боярышником мгновенно переключился на Чэн Юя.
Не ответив так же решительно, как на те несколько вопросов перед этим, Чэн Юй помолчал несколько секунд, уставившись на плавающие в воде ягоды, искаженные преломлением света, и собственные пальцы. Немного пошевелив воду, он произнес:
— Ничего, всё в порядке, не переживай.
— Ох. — Чжуан Хао бросила взгляд на лицо Чэн Юя, не слишком поверив его словам, но явное уклонение собеседника от ответа чувствовалось слишком отчетливо, поэтому расспрашивать дальше она не стала.
Вода под открытым небом в это время года была очень холодной. Руки Чэн Юя долго находились в воде, и кончики пальцев уже покраснели, резко контрастируя с белой кожей тыльной стороны кисти. Однако он казался совершенно невосприимчивым к холоду: механически зажав одну ягодку боярышника, он принялся перекатывать ее туда-сюда, пока тонкая кожица не слезла, обнажая окислившуюся мякоть.
— Ты еще долго будешь мыть? — Чжуан Е не выдержал, зачерпнул немного воды и плеснул ему на тыльную сторону ладони.
Чэн Юй резко очнулся, оставил в покое злополучный боярышник и переключил внимание на остальные ягоды. В тот момент, когда его рука сдвинулась, Чжуан Е заметил то самое покраснение.
Всего один взгляд — и он больше не мог отвести глаз. Покрасневшие пальцы Чэн Юя резанули по сердцу острой болью; хотя изменение цвета было совсем незначительным, ему показалось, что эта краснота тяжелее всех ягод в тазу.
Брызги разлетелись по всему двору, и на цементном полу распустились темные водяные цветы. Внезапно Чжуан Е поднялся на ноги, отряхивая руки от воды, и бросил Чжуан Хао и Чэн Юю:
— Вы оба прекращайте мыть. Чжуан Хао, иди на кухню, принеси бамбуковые шпажки и приспособление для удаления косточек, займитесь этим вдвоем.
— Ага. — Чжуан Хао как раз успела порядком устать от мытья — вода казалась ей слишком ледяной. Радостно согласившись, она сбегала на кухню за инструментами и поделилась ими с Чэн Юем. Они вдвоем устроились неподалеку, ожидая, пока ягоды домоют, и выглядя при этом как послушные дети, ждущие указаний.
Чэн Юй сидел с прямой спиной, держа в левой руке боярышник, а в правой — инструмент. Словно рабочий на конвейере, он один за другим обрабатывал вымытые плоды, однако его взгляд был рассеян — он словно не понимал, на что смотрит. Все его тело было донельзя напряжено, и только две руки совершали размеренные движения.
Внезапное ощущение боли заставило его опустить голову. Инструмент для удаления косточек неизвестно когда оказался на его собственной руке, оставив довольно длинный порез, из которого сочилась кровь. Теплая жидкость пересекла холодную кожу, упала на боярышник, смешавшись с его красным цветом, а затем сорвалась вниз, на цементный пол, оставляя после себя темно-красные крапинки.
Чэн Юй замер на несколько секунд, не шевелясь. Он заторможенно уставился на свежую рану, наблюдая, как капли красной жидкости одна за другой выходят наружу и покидают его. Это было больно, и это было пугающе.
Но в то же время он испытывал странную, болезненную жажду этого ощущения — в конце концов, оно давало подлинное чувство того, что он жив.
Пока пятнышек на полу не стало слишком много, Чжуан Хао наконец ничего не заметила, как вдруг испуганно вскрикнула:
— Братишка! Ты порезал руку!
Чэн Юй никак не мог взять в толк, как Чжуан Е, мывший боярышник на скамейке, умудрился преодолеть это расстояние меньше чем за две секунды.
— Как тебя угораздило?
— Порезался, — ответил он.
— И ты собирался сидеть и ждать, пока она так и течет? — между бровей Чжуан Е пролегла складка.
— Пустяки, — небрежно бросил Чэн Юй. — Рано или поздно она перестанет течь.
В груди Чжуан Е шевельнулось странное, неприятное предчувствие. Взгляд Чэн Юя выглядел неправильно. Подавив внутренний дискомфорт, он ухватил Чэн Юя за рукав и увлек за собой.
— Чжуан Е! — Чэн Юя волокли всю дорогу, пока он с трудом не вырвался, тяжело дыша и глядя на парня.
— Садись. — Чжуан Е не собирался вести с ним долгие разговоры; видя, что тот не двигается, он сам усадил его на кровать, полуприсел перед ним и, достав из ящика стола аптечку, принялся рыться в ней в поисках нужных вещей.
— Я сам справлюсь, — опустив голову, пробормотал Чэн Юй.
Чжуан Е пропустил его слова мимо ушей. Осторожно поддержав окровавленную руку, он обработал рану йодопидоном, затем приложил кусочек гигроскопичной ваты, обернул всё это марлей, аккуратно сформировав тонкий слой поверх повреждения, и закрепил пластырем.
Красный цвет исчез, сменившись слепящей белизной.
Ни то, ни другое Чжуан Е не нравилось, особенно когда это касалось Чэн Юя.
— Спасибо, — неожиданно произнес Чэн Юй.
Чжуан Е снова промолчал. С ловкими движениями убрав использованные принадлежности обратно в коробку, он выпрямился.
Поза получилась двусмысленной: Чэн Юй сидел на кровати Чжуан Е, а Чжуан Е стоял прямо перед ним, создавая отчетливое ощущение давления.
Стояла такая тишина, что по коже Чэн Юя побежали мурашки. Подвигав затекшей шеей, он выдавил:
— Пойдем на выход, Чжуан Хао все еще ждет снаружи.
— Чэн Юй, — наконец произнес Чжуан Е вторую фразу с тех пор, как они вошли в комнату. — О чем ты думал?
Он думал о многом. О прошлом, о настоящем и даже о мимолетном будущем.
Но вслух произнес лишь:
— Ни о чем, просто отвлеклся.
Продолжать разговор он не собирался.
Горячее дыхание Чжуан Е обдало макушку Чэн Юя, и тот снова невольно вздрогнул.
Внезапно Чжуан Е развернулся и направился к выходу. Подойдя к двери и толкнув ее, он не стал выходить во двор, а бросил через плечо:
— Выходи.
Чэн Юй размял перевязанную руку и молча последовал за ним.
Чжуан Хао в одиночестве ждала во дворе, от нечего делать бесцельно слоняясь из стороны в сторону. Увидев, что они оба появились, она мгновенно замерла и с опаской посмотрела на брата.
— Брать, — позвала она, робко заглядывая Чжуан Е в лицо.
— Это что за взгляд? — покосился на нее Чжуан Е. — Думаешь, я тебя съем?
Услышав, что тот все еще способен шутить, Чжуан Хао тут же с облегчением выдохнула: ладно, ситуация не катастрофическая, судя по всему, мрачная физиономия братца пару минут назад просто мерещилась ей от излишней мнительности.
— Брать, — с натянутой улыбкой произнесла она. — Я прогологла. Давай с тангулу пока повременим, сначала поужинаем, а?
— Жди. — Чжуан Е направился в сторону кухни, но, сделав всего пару шагов, обернулся и бросил на ходу: — Что будешь есть?
Поразмыслив, Чжуан Хао отозвалась:
— А куриные крылышки еще остались?
— Есть, — ответил Чжуан Е и тут же повторил вопрос: — А ты что будешь?
Вопрос прозвучал весьма интригующе. Только что он задал Чжуан Хао точно такой же вопрос, а значит, этот повторный явно предназначался не ей. Поскольку во дворе больше не осталось никого, с кем можно было вести диалог, Чэн Юй напряг мозг, сопоставляя факты, и с трудом пришел к выводу, что обращаются к нему.
— Всё равно.
Чжуан Е развернулся и ушел.
Чжуан Хао тут же затараторила рядом:
— Эй, братишка, не надо тебе это «всё равно». Ты ведь за еду заплатил, говори прямо, чего хочется. Если не заказывать ничего совсем уж баснословно дорогого, мой брат всё умеет готовить, у него отлично получается.
Чэн Юй тронул уголками губ уголки рта, выдавив слабое подобие улыбки в ответ.
— А что с рукой? Брат обработал ее? — с беспокойством на лице осведомилась Чжуан Хао. — Эта штука с виду кажется тупой, а режет — жуть как больно.
— Пустяки, всё в порядке, — Чэн Юй слегка приподнял руку, показывая ее девочке.
— Вот и славно. Смотри только не мочи ее в ближайшие дни, чтобы не занести инфекцию. Если менять повязку будет неудобно, скажи моему брату или мне. Я подскажу, где всё лежит, я после школы всегда дома бываю.
— Угу, я понял, спасибо, Чжуан Хао. — Глядя на девочку, Чэн Юй впервые за долгое время улыбнулся так открыто и заметно.
Стоило ему улыбнуться, как Чжуан Хао тут же глуповато расплылась в ответной улыбке. Длинный и короткая, они стояли посреди двора, глядя друг на друга и замечая, как искрятся весельем согнутые глаза напротив.
Чжуан Хао от природы отличалась общительным характером, а с учетом того, что Чэн Юй был знаком с ее братом, да еще и при таких обстоятельствах, их отношения стремительно сблизились. Девочка с самым искренним видом пригласила Чэн Юя помочь ей с домашним заданием.
Во дворе у нее стояли собственные стол и стул, к которым требовалось лишь подтащить настольную лампу. Чэн Юй приволок табуретку и принялся объяснять ей задачи, которые вызывали у нее трудности. Словно под воздействием какой-то высшей помощи, Чжуан Хао справилась с уроками всего за половину обычного времени.
— Братишка, ты просто гений, всё на свете знаешь! — глаза Чжуан Хао сияли восхищением.
— А кто помогает тебе в обычные дни? — неожиданно поинтересовался Чэн Юй.
— Обычно брат, — ответила Чжуан Хао. — Он тоже умный, только характер скверный, иногда начинает на меня сердиться.
— Да… он очень умный. — Словно говоря сам с собой, проронил Чэн Юй. Голос был тихим, но Чжуан Хао все равно расслышала.
— Слушай, братишка… — проколебавшись какое-то время, она наконец высказала терзавшее ее сомнение. — По-моему, ты ведь тоже во всем поддерживаешь моего брата? Вы же должны быть хорошими друзьями, верно? Тогда почему мне все время кажется, будто между вами что-то не так?
— Потому что я совершил ошибку, — тихо ответил Чэн Юй.
Чжуан Хао задумалась. Подперев подбородок рукой, она нахмурилась над тетрадью и пренебрежительно скривила губы:
— Как по мне, ты совсем не похож на человека, способного натворить дел. Впрочем, неважно. Хотя у Чжуан Е иногда бывает тяжелый нрав, на самом деле он отличный человек. Если ты в чем-то виноват перед ним, просто нормально извинись, и он перестанет злиться, он очень рассудительный.
Рассуждения ребенка о том, как решать проблемы, были донельзя простыми, но подкупали своей искренностью. Чэн Юй бесчисленное количество раз порывался позвонить Чжуан Е и попросить прощения, но так и не смог набрать номер.
Ну хорошо, сказал бы он. А что дальше?
Разве проблемы, пролегающие между ними, исчезли бы от этого? Разве они смогли бы снова быть вместе, не оглядываясь назад? Если бы всё было так просто, они бы не расстались.
Поэтому на протяжении двух с лишним лет все его бесчисленные порывы подавлялись силой воли, и он так ни разу не вышел с Чжуан Е на связь.
Он не смел.
В тот момент, когда он случайно столкнулся с Чжуан Е тем утром, Чэн Юй подумал, что это перст судьбы. Что небеса сами устроили их встречу, давая ему второй шанс всё исправить. Но эта робкая мысль о возможном примирении еще даже не успела пустить корни, как ее безжалостно задушил смертный приговор — те самые «три месяца».
Чэн Юй был обречен на недолгую жизнь, он не имел права причинять Чжуан Е боль во второй раз.
— Вы чем тут занимаетесь? — Чжуан Е вышел из кухни, неся в руках готовые блюда.
— Братишка Чэн Юй помогает мне делать уроки! — радостно отрапортовала Чжуан Хао. — У него и характер лучше твоего, и объясняет он толковее!
Чжуан Е хмыкнул:
— Вот впредь к нему и обращайся.
— И ты объясняешь отлично! — поспешила сгладить углы Чжуан Хао, подхватывая тарелки.
— Идите за стол, Чжуан Хао, — проигнорировав ее лесть и шумно выдохнув, призвал к порядку Чжуан Е. — Ужинать.
— Чэн Юй.
Глава 5. Друг
Дыхание Чэн Юя на миг замерло.
Произнесение имени — вещь, некогда казавшаяся до безумия интимной, — теперь превратилось в лезвие ножа. Каждый раз, когда Чжуан Е окликал его вот так, в его груди образовывалась еще одна зияющая дыра.
Причем затягивались эти раны с удручающей медлительностью.
Он не знал, следует ли ему отозваться или сделать вид, что он ничего не слышит.
К счастью, рядом находилась неиссякаемая болтушка. Услышав зов, Чжуан Хао тут же отбросила ручку, сдвинула учебники на край стола — так, что страницы загнулись внахлест, но ей было уже не до того — и легонько толкнула Чэн Юя в плечо:
— Пойдем, братишка, садимся за стол, брат зовет.
— Нас обоих зовет, — с ударением на последнее слово добавила она.
Послушно позволив Чжуан Хао увлечь себя к обеденному столу, Чэн Юй увидел порцию, отложенную специально для него. Поразмыслив, он произнес:
— Больше не нужно откладывать мне отдельно, слишком много хлопот. — Всё равно он ел совсем немного и не было никакого смысла занимать лишнюю посуду.
http://bllate.org/book/25606/3053902
Готово:
