— Ко мне подойти велел брат, — Инь Тань, пришедший сюда из лучших побуждений, никак не ожидал такого приёма. На душе у него сразу скрестили кошки, а на лице читалось далеко не самое дружелюбное, скорее даже брезгливое выражение. — Он переживает за тебя, боится, что ты вляпаешься в неприятности, но сейчас на съёмочной площадке перед камерами ему никуда не деться, поэтому он попросил меня разыскать тебя.
Помолчав, он не удержался и с упрёком добавил:
— Почему ты вечно липнешь к брату? Без тебя ему всегда жилось прекрасно. Раз уж ты сам бросил его, раз уж ушёл, какого чёрта ты теперь возвращаешься? Раньше он совсем другим был, не сходил с ума от одержимости, всё из-за того, что ты вернулся.
— Кем ты вообще ему приходишься, чтобы братом называть? — ответил Мин Сюэсюэ вопросом на вопрос. — С чего это ты такой фамильярный? Брат то, брат сё — ты что, курица беспутная?
Лицо Инь Таня мгновенно залилось краской, слова застряли в горле, и он долго не мог вымолвить ни звука.
Мин Сюэсюэ закатил глаза. Хотя ему самому не нравился контракт, который подписал Цинь Ань, ему было безумно любопытно взглянуть на его пробные снимки в гриме, и он в предвкушении отправился в фотостудию.
Комната была забита до отказа софитами, вентиляторами и реквизитом. Мин Сюэсюэ застрял за целой толпой операторов и, лишь встав на цыпочки, смог кое-как разглядеть фигуру Цинь Аня.
Цинь Аню невероятно шли традиционные наряды. Раньше он то и дело попадал в тренды, и пользователи сети называли его рождённым для исторических драм: стройный, с соболиными бровями и пронзительным взглядом, он напоминал устремлённый ввысь зелёный бамбук. Держался он прямо и элегантно, и каждое его движение было наполнено особенным очарованием.
Особенно когда он держал меч — исходящая от него убийственная леденящая аура заставляла забыть обо всём вокруг, приковывая всё внимание исключительно к нему, словно перед ним и впрямь стоял странствующий мечник из древних преданий.
Мин Сюэсюэ зачарованно засмотрелся и выпал из реальности.
Фотосессия Цинь Аня всегда проходила легко: он прекрасно смотрелся в кадре, у него, казалось, вообще не было неудачных ракурсов, да и в роль он вживался мгновенно.
Придя в себя, Мин Сюэсюэ уселся на маленький табурет в ожидании Цинь Аня и от скуки принялся листать Систему.
В панели заданий Системы по-прежнему висело лишь одно основное задание: помешать Цинь Аню и Инь Таню пообедать вместе.
Мин Сюэсюэ бросил взгляд на шкалу уровня почернения Цинь Аня.
96,5%.
Когда же он успел упасть ещё на самую малость? — озадаченно подумал Мин Сюэсюэ.
Может, в тот раз, когда он ухаживал за ним во время болезни?
Он переключился на собственную информационную панель. Там красовалась его фотография: на нём были алые одежды, распущенные чёрные волосы, а брови скрывала чёрная шёлковая повязка, за которой угадывались запавшие глазницы.
Под снимком алела строка текста:
Предупреждение Системы! Уровень жизнеспособности хоста низкий, пожалуйста, скорее выполните задание!
— Не подгоняй, — пробормотал Мин Сюэсюэ. — Еле-еле набранный уровень почернения разве сбросишь по щелчку пальцев? Слишком высокого ты о мне мнения.
Он закрыл панель заданий, но тут же открыл её снова. Хотя он прекрасно знал, что Система — это тупой искусственный интеллект, не способный на нормальный диалог, он всё равно не удержался и спросил:
— Я ослепну в этом теле?
— Напоминание Системы: поскольку паразит хоста получил необратимые повреждения, нынешняя оболочка является вашей родной матчастью. Берегите себя, любые разрушения будут необратимы.
Мин Сюэсюэ не удержался и яростно обругал Систему:
— Ты вообще в своём уме? Моя родная матчасть разбита ещё сильнее, разве не видишь? Нельзя было перенести сюда моё тело из прошлого мира? Верни мне немедленно мою Яя, с меня хватит общения с тобой, тупорылый искусственный интеллект.
В прошлой жизни Мин Сюэсюэ был великим владыкой демонов из мира бессмертных, главным злодеем всея вселенной. Физическая закалка у него была железная: главный герой-дракон гонялся за ним больше пятисот лет, но так и не смог прикончить окончательно.
Мин Сюэсюэ очень любил то тело и, попав сюда, всё ещё никак не мог привыкнуть, постоянно тоскуя по своей несокрушимой плоти.
Пока он предавался воспоминаниям, Система продолжила:
— Просим хоста отказаться от несбыточных фантазий и добросовестно выполнять задания Системы.
Мин Сюэсюэ от злости даже слов подобрать не смог.
В носу снова зачесалось. Боясь испугать кого-нибудь кровотечением, Мин Сюэсюэ быстро побежал в уборную.
Только он отмыл следы крови, как дверь туалета за его спиной с размаху распахнулась от удара ноги.
Мин Сюэсюэ испугался, решив, что это снова преследует его Тянь Сюйминь, и поспешно схватил стоявшую у стены швабру, выставив её перед собой. Подняв глаза, он с удивлением обнаружил, что перед ним стоит Цинь Ань.
Мин Сюэсюэ тут же с облегчением выдохнул, но тут же возмутился:
— Ты что, разбойник, Цинь Ань? Какого чёрта двери вышибаешь, напугал до смерти.
Чуткий нос Цинь Аня заставил его нахмуриться:
— Пахнет кровью.
— Наверное, у кого-то из парней на съёмочной площадке критические дни начались, — брякнул Мин Сюэсюэ первую пришедшую в голову глупость и принялся выталкивать Цинь Аня наружу. — Нечего тебе тут околачиваться в костюме. Ещё испачкаешь, придётся потом в этом ходить — от одной мысли тошно.
Цинь Аню пришлось подчиниться и выйти вместе с Мин Сюэсюэ. На ходу он спросил:
— Я думал, это Тянь Сюйминь к тебе приставал. Вы что, поругались?
— Нет, иди и снимайся давай.
Помолчав, Мин Сюэсюэ намеренно сменил тему:
— Закончил с фотосессией? Я же говорил, что сегодня в обед хочу креветок в горшочке.
— Тебе уже заказали.
— Не хочу доставку, — заупрямился Мин Сюэсюэ, включая капризного баловня. — В ресторан пойду.
Из-за такой мелочи Цинь Ань спорить не стал. К тому же он сам хотел, чтобы Мин Сюэсюэ поел в людном месте, прямо на глазах у всех.
То, как он ел — донельзя изящно и аккуратно, — всегда пробуждало в нём самые греховные мысли.
Съёмка пробных образов Цинь Аня завершилась, и теперь ему предстояло переодеться.
Мин Сюэсюэ собирался было заглянуть к фотографу, чтобы посмотреть исходники, но Цинь Ань ухватил его за воротник и потащил обратно в гримёрку.
Мин Сюэсюэ недовольно дёрнул за воротник:
— Ты чего творишь? Чуть не придушил!
— У меня есть к тебе разговор, Сяосюэ, — с леденящей сердитостью в голосе произнёс Цинь Ань. — Скажи мне честно: что произошло десять лет назад, когда ты впервые пошёл на деловой ужин за столик Тянь Сюйминя?
Десять лет назад Цинь Ань получил свою первую роль со словами в телесериале, который продюсировал Тянь Сюйминь.
Чтобы заполучить этот контракт, Мин Сюэсюэ приложил колоссальные усилия.
Он вскакивал до рассвета, из последних сил бегал договариваться с нужными людьми, искал связи, таскал его на бесконечные банкеты и часто возвращался на чердак мертвецки пьяным, пока наконец не выбил для Цинь Аня шанс пройти прослушивание.
Цинь Ань знал, сколько сил тот в него вложил, поэтому выкладывался на пробах на все сто. Он зачитывал сценарий до дыр, сотню раз прокручивал его в голове, до мельчайших деталей постигая психологию и мотивацию персонажа, пока не стал единым целым со своим героем.
И он действительно добился своего — получил эту роль.
Это означало, что ему будут платить по пятьсот юаней в день. Пусть это и не шло ни в какое сравнение с гонорарами матёрых актёров на окладе, но всё же позволяло в кратчайшие сроки улучшить их с Мин Сюэсюэ жизнь.
Цинь Ань в радостном предвкушении ждал начала съёмок, мечтая об их общем с Мин Сюэсюэ будущем. Однако в один прекрасный день Мин Сюэсюэ вдруг заявил ему:
— Цинь Ань, давай не будем сниматься в этой дораме?
Цинь Ань лишь на секунду замер, но он никогда не расспрашивал его о причинах.
В семнадцать лет Мин Сюэсюэ поймал его руку в кромешной тьме и повёз за собой покорять Пекин. Цинь Ань считал его своим единственным лучиком надежды на выживание, и что бы Мин Сюэсюэ ни задумал, он поддерживал его безоговорочно.
Поэтому он ответил:
— Хорошо.
Возможно, из-за того, что он не стал допытываться о причинах, Мин Сюэсюэ почувствовал укол стыда за своё несколько самодурское поведение.
Ему и самому казалось странным, что такой человек, как он, способен испытывать стыд.
Жизнь шла своим чередом. Цинь Ань по-прежнему сутками напролёт бегал по массовкам, изображал прохожих и мертвецов, зарабатывая по сто юаней в день, чтобы прокормить их обоих.
Однажды из-за неявки кого-то из статистов Цинь Аня поставили на замену: у него даже была одна реплика, благодаря чему он заработал на пятьдесят юаней больше.
Он купил жареную утку, и вечером они с Мин Сюэсюэ ужинали прямо на крыльце.
Заворачивая мясо в тонкие блинчики, Мин Сюэсюэ вдруг спросил:
— Тебе тот персонаж нравился?
Цинь Ань даже глаз не поднял:
— Нет…
— Я жду правды, — оборвал его Мин Сюэсюэ.
Тогда Цинь Ань надолго замолчал. Стояла тишина, лишь цикады настойчиво и громко стрекотали в ночи.
Он завернул утиное мясо в блинчик, положил в пиалу Мин Сюэсюэ и ответил честно:
— Нравился.
Если честно, он и впрямь не понимал, зачем Мин Сюэсюэ снова завел об этом речь.
В их сфере подобное случалось сплошь и рядом: успешное прохождение проб ещё ничего не гарантировало, всегда мог найтись чей-то блатной протеже.
Он был безродным новичком без связей и репутации, так что потеря роли была вполне закономерна.
Но Мин Сюэсюэ лишь ободрал с утки кожицу и швырнул обратно в тарелку Цинь Аню со словами:
— Я это не ем.
На следующий день полил проливной дождь.
Мин Сюэсюэ вернулся насквозь промокший, дрожащий. Цинь Ань закутал его в банное полотенце и заметил, что уголки глаз у него покраснели, хотя следов слёз не было видно. Вместо этого Мин Сюэсюэ с лёгкой улыбкой протянул ему бумажный конверт:
— На, контракт у меня. Играй как следует, Цинь Ань, ты обязательно станешь большой звездой. И тогда заработаешь кучу денег, чтобы содержать меня.
Цинь Ань никогда не спрашивал Мин Сюэсюэ, что же на самом деле произошло на том банкете. Шло время, и казалось, что оба уже предали это забвению. Но теперь, когда Цинь Ань поднял эту тему вновь, даже Мин Сюэсюэ на мгновение растерялся.
Собравшись с мыслями, он моргнул и бросил:
— Помню я твои басни.
— Сяосюэ, — нахмурился Цинь Ань. — Я не шучу.
— И я не шучу, — раздражённо отозвался Мин Сюэсюэ. — Серьёзно, не помню. Банкеты — это же сплошная выпивка, болтовня и попытки всучить товар при любой возможности. Я тогда только и думал, как бы тебя подороже продать, разве упомнишь остальное?
Помолчав, Мин Сюэсюэ вновь перевёл стрелки:
— Я так жутко проголодался, Цинь Ань, хочу есть, шевелись давай.
http://bllate.org/book/25602/3053574
Готово: