Глава 11
— Ты поранил руку?
Это была рана, которую он намеренно нанёс ранее, чтобы писать на талисмане. Она была неглубокой, но кровь всё ещё медленно сочилась. Похоже, молодой человек заметил это, когда Чжэгём потянулся за книгой.
Чжэгём на мгновение замешкался, затем дал грубое объяснение.
— Порезался, когда переворачивал страницу.
— Порезался о бумагу, и получилось вот так?
— Да.
— Похоже, кожа действительно содрана.
На вопрос молодого человека, заданный с широко раскрытыми глазами, бровь Чжэгёма дёрнулась. Его раздражало, что тот не мог просто пропустить это мимо ушей и обязательно поднимал шум. К тому же это была даже не серьёзная рана. Не отвечая, Чжэгём молча отдёрнул руку, которую держал мужчина. Молодой человек отпустил её без единого слова. Повернувшись спиной и направившись к столу, он нагнулся, чтобы открыть ящик, и начал в нём что-то искать. Чжэгём воспользовался моментом, чтобы быстро засунуть скомканную бумагу, которую он держал, в карман.
— Давай сюда руку.
То, что молодой человек вытащил из ящика, оказалось пластырем с напечатанным на нём подсолнухом. Он содрал обёртку, затем взял руку Чжэгёма, прежде чем тот успел что-то сказать. Чжэгём, который только стоял и тупо смотрел, вздрогнул и попытался отдёрнуть руку. При этом молодой человек слегка поднял глаза и посмотрел на него.
— Больно?
После короткого молчания Чжэгём опустил взгляд.
— Нет.
Больно не было, но почему-то вся эта ситуация казалась странной. Молодой человек повертел палец Чжэгёма так и эдак, убедился, что пластырь хорошо прилегает к коже, и только тогда отпустил. На мгновение они посмотрели друг другу в глаза.
— Готово.
В этот момент по столешнице разнеслась вибрация.
— Алло?
Молодой человек ответил на звонок, сидя боком на краю стола. Из мобильного телефона доносился слабый голос, но содержание разговора было не слышно. Чжэгём тёр аккуратно приклеенный пластырь, искоса поглядывая на молодого человека.
В этот момент из динамика, висящего под потолком, полилась яркая мелодия. Это был звонок, оповещающий об окончании урока и начале перемены.
Он сказал спускаться, когда прозвенит звонок...
Вспомнив слова господина Со, Чжэгём обошёл стол и взял свою сумку. Молодой человек слушал собеседника на другом конце, изредка вставляя короткие ответы вроде «Ага», «Но» или «Правда?». Он казался полностью поглощённым разговором, поэтому Чжэгём прошёл мимо него без особого прощания. Как только он тихо открыл дверь библиотеки —
— Друг, ты уже уходишь?
Когда Чжэгём повернул голову, молодой человек смотрел на него, держа телефон на некотором расстоянии от уха. Его взгляд неторопливо скользнул с головы Чжэгёма до самых ног, а затем, в какой-то момент, он улыбнулся.
— Заходи почаще.
Рукой, в которой не было телефона, он слегка помахал в сторону Чжэгёма.
— ...
Не говоря ни слова, Чжэгём наклонил голову вместо прощания и вышел из библиотеки.
Когда он шёл по шумному коридору, его взгляд внезапно упал на пластырь, который наклеил ему библиотекарь.
Он до смешного добр без всякой причины.
Чжэгём не доверял людям. Если призраки были существами, выставлявшими свою злобу напоказ, то люди были существами, маскировавшими свою злобу под доброту. Исходя из всего, что он пережил, это было правдой. Именно поэтому человеческая доброта всегда вызывала у него дискомфорт и раздражала его.
Была лишь одна причина, по которой он кивнул, притворяясь неохотным, когда Чончжу предложил школу. Как только он получит эту одну вещь, у него больше не будет никаких причин приходить в место, кишащее людьми, как школа. Чжэгём потёр пластырь на указательном пальце. Текстура была шероховатой, но ему это не нравилось.
— Друг...
Пробормотав это слово про себя, Чжэгём направился вниз по лестнице.
*****
В руке Ли Ёнщина, главного Наджа Первого отдела Департамента ритуальных принадлежностей, находился деревянный брусок, который он усердно вырезал.
Он был вырезан из клёна, в который ударила молния. Чтобы изготавливать ритуальные принадлежности, требовались нуминозные материалы. Древесина, которую он раздобыл на этот раз, содержала в себе довольно сильного древесного духа, так что срубить её стоило некоторых усилий. Нужно быть осторожным, когда имеешь дело с нуминозными природными объектами, такими как деревья или камни. Если что-то пойдёт не так, оскорблённый дух может ответить несчастьем.
Чтобы предотвратить подобную ответную реакцию, нужно было провести ритуал или использовать талисман. Ритуал занимал слишком много времени, поэтому в большинстве случаев они просто получали талисман из отдела талисманов и использовали его вместо этого. На этот раз они также применили самый стандартный вариант — талисман валки 3-го ранга — талисман, который прикрепляли к дереву или носили на теле при перемещении или рубке большого дерева.
И всё же, поверите ли вы? Это ни капельки не помогло. Два старших Наджа из Департамента ритуальных принадлежностей, отправленные на валку, в итоге оказались заражены. К счастью, до повреждения их душ или лишения жизни дело не дошло. Это сделало непригодной к использованию только одну руку. С помощью Отдела очищения они оба прошли очищение в течение целых двух дней, прежде чем наконец смогли снова нормально пользоваться руками.
В результате Отдел очищения не скрывал своего недовольства по отношению к Департаменту ритуальных принадлежностей, и уже раздражённый Ли Ёнщин лично отправился и срубил дерево сам. Деревянный брусок в его руке был этим трофеем.
Обычно изготовление ритуальных принадлежностей было задачей высочайшего уровня, требующей вливания устойчивого потока призрачной силы на протяжении всего процесса резьбы и обработки. В то время как все остальные запирались в задней комнате и вкладывали всю свою концентрацию в работу, Ли Ёнщин изготавливал одну такую, разговаривая по телефону, зажав мобильник плечом.
Конечно, это было возможно только потому, что он был начальником.
— Эй, если смотреть рационально, что мои люди сделали не так? Разве это не потому, что отдел талисманов выдал нам неправильный талисман? Если бы они с самого начала дали талисман валки 1-го ранга, разве мои люди вообще заразились бы? Я не прав? Но тут Отдел очищения строит нам рожи, и, мать твою, я был в шаге от того, чтобы пойти туда и разнести всё там к чертям, но сдержался.
Ли Ёнщин страстно изливал душу в телефон. Но с другого конца не доносилось никакого ответа. Всё ещё занятый резьбой по дереву, он наконец перестал двигать рукой.
— Эй. Ты слушаешь?
— Друг, ты уже уходишь?
Голос на другом конце внезапно стал отдалённым.
— Заходи почаще.
Ли Ёнщин моргнул.
— Эй, начальник Юн.
— Не тебя. Я на секунду попрощался.
— Какого чёрта? Я думал, ты один. Похоже, ты был с кем-то.
— Сейчас я один.
— Где ты?
— В школьной библиотеке.
— В библиотеке? Зачем в библиотеке?
— Я под прикрытием. Внедрился как библиотекарь.
Ли Ёнщин взял телефон, который держал на плече, и схватил его обеими руками. Деревянный брусок, всё ещё только наполовину вырезанный, выскользнул и покатился по столу.
Что?
В качестве кого?
— ...
Ли Ёнщин мгновение сидел молча, несколько раз раздувая ноздри, а затем внезапно разразился таким хохотом, что едва не задохнулся.
*****
Ли Ёнщин и Юн Тхэхи были близкими друзьями.
Ли Ёнщин поступил в Управление Наре раньше Юн Тхэхи и первым достиг старшего ранга. Юн Тхэхи поступил годом позже, но в тот же момент, как он это сделал, он обогнал Ли Ёнщина и с молниеносной скоростью взлетел по служебной лестнице. Это была бы идеальная ситуация для Ли Ёнщина, чтобы завидовать и ревновать.
Но Ли Ёнщин не заботился о таких вещах.
Если уж на то пошло, он ходил за Юн Тхэхи как щенок. Это был первый раз, когда он увидел кого-то своего возраста сильнее себя, и он приставал к Тхэхи с просьбами подружиться с ним. Конечно, это было возможно только потому, что у Ли Ёнщина было достаточно уверенности и лёгкости в собственных способностях, чтобы сделать такое. Он никогда не сомневался, что даже без спешки однажды станет начальником. И, по факту, именно это и произошло.
— Ёнщин. Ты мне барабанные перепонки лопнешь. Отодвинь телефон, если собираешься так смеяться.
Ли Ёнщин ещё долго хихикал, не в силах остановиться.
— Эй, будь ты на моём месте, как бы ты не смеялся? Из всего, что можно было, ты идёшь под прикрытием как — пф-ф-ф!
Обычно учеников набирали из подростков. Одарённые рождались с разным общим количеством призрачной силы, и в зависимости от того, насколько сильной была эта сила, они могли видеть призраков, слышать их и даже вступать с ними в физический контакт. Проще говоря, призрачную силу можно было понимать как духовную энергию. Когда люди были молоды, эта сила обычно была наибольшей. Время от времени встречались исключения, но в большинстве случаев было именно так.
Если они проходили определённый возраст, так и не научившись обращаться с этой призрачной силой, она постепенно притуплялась и исчезала. Именно поэтому до наступления этого времени они должны были пройти обучение и научиться очищать и использовать её. Взять человека, рождённого с сильной призрачной силой, и научить его свободно ею пользоваться — это было всё равно что расплавить драгоценное золото и выковать из него желаемую форму.
Надж с сильной призрачной силой мог извлечь гораздо больший эффект из тех же самых талисманов и ритуальных принадлежностей, чем кто-либо другой. Для Наджа призрачную силу можно было назвать суммой самого таланта. Поэтому, когда наступал сезон набора учеников, Наджи из Секретного отдела рыскали по школам по всей стране в поисках одарённых детей.
В большинстве случаев они маскировались под учителей, но —
— Если я пойду под прикрытием как учитель, мне придётся вести уроки. Я ужасно преподаю.
Иногда встречались исключения.
— Эй, да ладно. Всё равно. Кто ходит в библиотеку?
— Ёнщин, не стоит предполагать, что все такие, как ты. Полно детей, которые ходят туда читать.
Успокаивая Ли Ёнщина, который сопротивлялся изо всех сил, Юн Тхэхи осторожно сунул руку, в которой не было телефона, в карман брюк.
В его кармане находилась нефритовая печать.
Это была печать, которую Ёнщин сделал для него. Нефритовая печать была особым ритуальным инструментом, используемым для обнаружения призрачной силы, в основном для поиска одарённых людей. Как только на печать наносилась киноварная паста и призрачная сила собиралась в руку, если печатью ставили оттиск на каждом углу пола, в этом пространстве появлялись насекомые.
Эти особые дюймовочки, созданные с помощью призрачной силы, были способны обнаруживать людей, обладающих призрачной силой, и в то же время они были чудесными маленькими созданиями, невидимыми не только для обычных людей, но даже для большинства одарённых. Только те, чьё призрачное зрение было открыто за определённый порог, могли видеть насекомых невооружённым глазом.
Юн Тхэхи поставил печать внутри этой библиотеки.
Если одарённый человек входил, насекомые появлялись и заползали на тело этого человека.
И до сих пор Юн Тхэхи встретил двух одарённых учеников.
Но он не проявил к ним никакой особой реакции. Он намеревался сначала некоторое время понаблюдать за ними. Количество дюймовочек, которые цеплялись к кому-либо, варьировалось в зависимости от того, насколько сильной была их призрачная сила, и в обоих случаях каждому из них удалось привлечь только по одной. Юн Тхэхи хотел кого-то сильного, если это возможно. Поскольку у него всё равно было целых два месяца, он планировал терпеливо ждать.
Юн Тхэхи вытащил нефритовую печать из заднего кармана, где она всё это время аккуратно лежала. Он рассеянно вертел её в пальцах, разговаривая с Ёнщином, но в какой-то момент его рука остановилась.
— Ты пробовал то новое место напротив штаб-квартиры? Свиная отбивная там...
— Ёнщин.
— М?
— Та нефритовая печать, что ты мне дал.
— А, та. А что?
Юн Тхэхи опустил взгляд на печать, лежащую на его ладони.
— Она треснула.
Печать, которую сделал Ёнщин, была расколота прямо посередине. Это был чистый, ровный излом, словно по нему прошлись лезвием. Встревоженный, Ли Ёнщин закричал.
— Какого чёрта она треснула?!
— Я не знаю. Я просто посмотрел и увидел, что она сломана.
— Эй! Ты хоть представляешь, через какой ад я прошёл, чтобы сделать эту штуку?!
Треснувшая нефритовая печать больше не могла функционировать должным образом. Больше не появятся насекомые, и тот факт, что библиотека была опечатана печатью, теперь был совершенно бесполезен.
— Почему она треснула...? Утром всё было в порядке.
Погружённый в раздумья, Юн Тхэхи пробормотал про себя.
— Как ты думаешь, почему? Потому что ты её уронил!
— Я же говорю тебе, я её не ронял.
Ёнщин звучал озадаченно.
— Она треснула, хотя ты её не ронял? Погоди, может, ты убил всех насекомых? Если каждое насекомое умирает, печать трескается.
— О чём ты говоришь? Я не трогал насекомых.
— Вот именно! Тогда ты, должно быть, уронил её и разбил.
— У меня печать была при себе весь день, как бы я мог её уронить...
А.
Юн Тхэхи остановился на полуслове.
Острая вспышка промелькнула в его неподвижных глазах.
Печать, которую он никогда не ронял, сломалась сама по себе. Если все насекомые умирали, печать трескалась. А насекомых были видны только людям с открытым призрачным зрением. Печать была совершенно цела утром, а затем сломалась за короткий промежуток времени.
Тогда...
— Ты хоть представляешь, как трудно вырезать нефрит? Даже после всего одного часа каждая унция призрачной силы высасывается из твоего тела! А этот нефрит я вообще с трудом раздобыл. Однажды я пошёл к этому проклятому колодцу, и там...
Юн Тхэхи отодвинул телефон от уха. Болтовня Ли Ёнщина без остановки жужжала, как комар. Юн Тхэхи пристально уставился на треснувшую нефритовую печать, затем перевёл взгляд на аккуратный стол.
На нём лежала одна книга.
«Знание и любовь».
Не может быть...
Даже после того, как я осмотрел его с головы до ног, на нём не было ни одной дюймовочки, так что я подумал, что он разочарование...
Опустив подбородок на одну руку, Юн Тхэхи вспомнил мальчика, который казался каким-то холодным и отстранённым. Его длинные пальцы легко постукивали по столу, словно играя на пианино.
— Сексуально.
http://bllate.org/book/25591/3086823
Готово:
